Дисквалификация как принуждение к открытости

Есть в законе "О средствах массовой информации" замечательная статья под номером 38, которая декларирует, что предоставление сведений по запросам редакций средств массовой информации является одной из форм реализации права граждан на оперативное получение через средства массовой информации сведений о деятельности органов государственной власти, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных организаций, общественных объединений, их должностных лиц.

Что в переводе с юридического на русский означает — средство массовой информации является особым связующим звеном между гражданином и государством, на которое возложена функция по оперативному распространению сведений о деятельности указанных органов и организаций.

И это не является чем-то из ряда вон выходящим, ведь именно этот правовой принцип заложен и в статье 19 Всеобщей декларации прав человека, провозглашенной Генеральной Ассамблеей ООН 10 дек. 1948 г. (каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений, искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ), и в Европейской Конвенции о защите прав человека, принятой в Риме 4 ноября 1950 г. (пункт 1 статьи 10: Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ) и, естественно, частью 4 статьи 29 Конституции Российской Федерации, которая говорит о том, что каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом.

А, как мы все знаем, право свободного поиска и получения информации, в свою очередь, означает право каждого, в том числе и средства массовой информации, обращаться к органам государственной власти, общественным объединениям, органам и организациям, частным фирмам, другим структурам по вопросам, затрагивающим основные права и свободы, провозглашенные Конституцией, а также право получения у них запрашиваемой информации.

На бумаге все выглядит гладко, однако жизнь вносит неприятные коррективы, после которых ни статья 38 закона о СМИ, ни статья 29 нашей Конституции не работают должным образом и конституционное право граждан не реализуется.

Почему?

Да потому что норма, устанавливающая административную ответственность за нарушение этого права, не работает, хотя и присутствует в законодательстве в виде статьи 5.39 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в соответствии с которой предусмотрено наказание за неправомерный отказ в предоставлении информации гражданину и (или) организации в виде административного штрафа в размере от одной тысячи до трех тысяч рублей.

Итого: с одной стороны на законодательных весах мы имеем Всеобщую декларацию прав человека, Европейскую Конвенцию о защите прав человека, нашу Конституцию, а с другой стороны общую расплывчатую норму в КоАП и три тысячи рублей штрафа. Максимум.

Результат предсказуем, закономерен и печален. Нарушителю нашего конституционного права проще продолжать нарушать, зная, что максимум его ответственности будет лежать в пределах, почти, статистической погрешности от тысячи рублей до трех тысяч.

Исправить такое положение дел не сложно.

Мы предлагаем ввести специальную норму и дополнить главу 13 "Административные правонарушения в области связи и информации" Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях статьей 13.32 "Отказ в предоставлении средству массовой информации запрашиваемой им информации", предусмотрев ответственность в виде административного штрафа в размере от трех тысяч до пяти тысяч рублей, а в случае повторного в течение года нарушения — дисквалификацию на срок от шести месяцев до одного года.

То есть, если нарушитель с первого раза не понимает и думает, что сможет нарушать вечно, то он имеет все шансы познакомиться с замечательным правовым институтом дисквалификации, который по своей правовой природе выражается в ограничении конституционного права лица на занятие любой не запрещенной законом деятельностью.

А за год отсутствия на работе до любого нарушителя сможет дойти, что отвечать на запросы СМИ и информировать граждан, общаться с ними также важно, как и качественно выполнять свою каждодневную работу.

И последнее. Все дела об административном правонарушении, предусмотренном предложенной нами статьей 13.32 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, будут возбуждаться прокурором, а рассматриваться судом. Это, кстати, нивелирует риск злоупотребления правом со стороны недобросовестных СМИ, если такие делинквенты найдутся. 

просмотров: 1672



Комментарии пользователей

правила

Оставьте ваш комментарий

  Вход

Мне 36 лет. В графе должность пишу "сенатор". Хоть все и говорят, что сенаторов у нас нет и слово это заграничное и неправильное. До этого был просто юристом, правда, закончившим пресловутый питерский юрфак. Родился в Питере, который тогда был еще глубоким Ленинградом, а до перестройки было целых 11 лет. В 85-м году, когда умер Черненко и на вахту заступил Горбачев, я спросил у отца-милиционера: "Папа, а он тоже через два года умрет?" Тот посмотрел на меня и ответил: "Нет, сынок, этот молодой, еще поработает". 
Поработал он недолго. Через шесть лет, отдыхая в Судаке и наблюдая на море за маленькими пограничными корабликами, а по черно-белому телевизору на улице за московским балетом, я вспоминал этот разговор с отцом и думал о президенте, о том, как ему сейчас работается через 160 километров, в Форосе.
Потом время поскакало. И сейчас, набирая этот текст на айпеде для своего блога в МК, я вспоминаю своих друзей-журналистов с питерской Фонтанки и их слова: "Прекрати употреблять это слово-паразит "пресловутый", тем более что питерский юрфак уже не пресловутый, а самодостаточное определение политического явления, к которому ты невольно имеешь отношение".