Поляна Красная

Шлем чешской спортсменки, расколотый 9 февраля после падения на Олимпиаде напомнил, как однажды я чуть было не расколотил свой. Но его у меня не было, а была дурная голова, желание кататься на доске и Красная поляна почти десять лет назад.

Фото: Scanpix

Фото: Getty Images

Это был мой второй сезон сноуборда. Естественно, я знал все, катался лучше и быстрее всех.

Меня не смущало, что мое катание до этого момента ограничивалось склоном Пухтоловой горы под петербургским Зеленогорском и небольшой горкой в поселке Коробицыно в Ленобласти. Вот с таким опытом 7 марта, одиннадцать лет назад, мы приехали покорять Красную Поляну в Сочи. Было тепло, внизу в поселке царила весна и плюс двенадцать по старику Цельсию, мне было 26 лет.

На второй очереди было сыро, мокро и скучно, куча сосредоточенных лыжников в красивых шлемах, и мы полезли сразу на четвёртую.

Весь мир был на ладони, видно Черное море, и мы аккуратно съехали на счастливых задницах практически по отвесной стене прямо к третьей очереди.

Как мы не навернулись с вершины тогда, я до сих пор понимаю с трудом. Видно, у Бога своеобразное чувство юмора.

Впереди лежал покатый склон нетронутого целинного снега, так называемый пухляк. Вживую я увидел его впервые.

Чтобы до него доехать, надо скатиться с небольшой горки, также щедро усыпанной нетронутым снегом, и взорвать целину.

Склон был хоть и небольшой, но под непривычным для меня углом.

Туман, появившийся неожиданно, подогнал нас, и мы рванули вниз. Ощущение от спуска по целине было волшебным, но не долгим.

Я плыл по снегу на доске, оглянулся на друга, чтобы показать, как я могу, доска сначала мягко чуть клюнула носом, немного зарылась, а потом я поймал передний кант и плавно покатился кубарем. Сначала медленно, потом чуть быстрее, потом еще быстрее, а потом мое тело согнуло так, что затылком я почувствовал свой сноуборд и успел улыбнуться нелепости своей позы и неожиданной гибкости организма.

Звука удара я не услышал. Родная доска просто прилетела мне в лицо со скоростью вертолетной лопасти. Пробила очки, красивую синюю шапку и кожу на виске. Дальше был глубокий снег, звенящая тишина и немного крови на щеке, которую я минут через пять стер снегом. После того, как очнулся.

Вокруг был молочный туман, мягкий снег и маленькие красные капельки на снегу. Как точечки.

просмотров: 2633



Комментарии пользователей

  • Вспомнилось
    1

    "Куда вас, сударь, к чёрту занесло!Нужто вам покой не по кармааануу?"

    9 февраля 2014 в 23:16 Ответить
  • Гога
    -1

    ппц...счас от умиления расплачусь...особенно про шутку с богом...сенатор.

    10 февраля 2014 в 21:33 Ответить
  • ET
    1

    Спасибо автору. Замечательный пост. Особенно согласен с тем, что у Бога своеобразное чувство юмора. Написано с чувством, я как-будто побывал там и все увидел своими глазами. Спасибо, Константин.

    12 февраля 2014 в 17:20 Ответить
  • у Бога своеобразное чувство юмора.
    0

    Cохранил нам будущего сенатора, а может и ..... Дерзай, Добрыня, сделай что-нибудь для страны и народа!

    13 февраля 2014 в 10:36 Ответить
правила

Оставьте ваш комментарий

  Вход   Регистрация

Мне 36 лет. В графе должность пишу "сенатор". Хоть все и говорят, что сенаторов у нас нет и слово это заграничное и неправильное. До этого был просто юристом, правда, закончившим пресловутый питерский юрфак. Родился в Питере, который тогда был еще глубоким Ленинградом, а до перестройки было целых 11 лет. В 85-м году, когда умер Черненко и на вахту заступил Горбачев, я спросил у отца-милиционера: "Папа, а он тоже через два года умрет?" Тот посмотрел на меня и ответил: "Нет, сынок, этот молодой, еще поработает". 
Поработал он недолго. Через шесть лет, отдыхая в Судаке и наблюдая на море за маленькими пограничными корабликами, а по черно-белому телевизору на улице за московским балетом, я вспоминал этот разговор с отцом и думал о президенте, о том, как ему сейчас работается через 160 километров, в Форосе.
Потом время поскакало. И сейчас, набирая этот текст на айпеде для своего блога в МК, я вспоминаю своих друзей-журналистов с питерской Фонтанки и их слова: "Прекрати употреблять это слово-паразит "пресловутый", тем более что питерский юрфак уже не пресловутый, а самодостаточное определение политического явления, к которому ты невольно имеешь отношение".