Сильный ангел Наталья Лясковская

Сильный ангел Наталья Лясковская

АНГЕЛЫ, МУЗЫКА, СУДЬБА...
Мне очень приятно, что у моего нежного, доброго и талантливого друга Натальи Лясковской выходит новая книга. Меня радует, что ее чудесная поэзия востребована и оценена по достоинству. И мне приятно, читать отзыв, который написаал к «Сильному ангелу» прозаик и музыкант Александр Слепаков — поэтому не могу не поделиться.
«В её стихах столько ангелов! Начиная с названия книги. Они перелетают со страницы на страницу. Без них эту книгу вообще не возможно себе представить...
Стихи поэтессы Натальи Лясковской так изысканно и необычно музыкальны, что звучание их запоминается иногда даже прежде слов и смыслов:
 
Сводила скулы кислота
узорчатых, незрелых вишен,
был мамин оклик так излишен,
что застывал на сгибе рта:
НА — ТА...
 
Звенела лета глубина,
в ушах, в цветах, во всех сосудах,
непостижимо — но оттуда
неслось назад, достигнув дна:
ТА — НА...
 
Мне было скоро восемь лет,
и я любила игры эти,
меня в саду на табурете
купала мама, плавал свет
на волосах и мокрой кофте,
простым движением одним
снимала пену, будто дым,
и воду пробовала локтем
веснушчатым
и золотым...
 
Из деталей правдивых по самой своей сути, из чистой интонации, из детского ощущения, ожившего в сознании взрослого человека, который до конца никогда теперь не будет взрослым, потому что ребёнок в нём — вечен... из всего этого получилась удивительная концентрация счастья, покоя, красоты, солнечного света. Я вспоминаю Тарковского – «Никогда я не был счастливее, чем тогда. Вернутся туда невозможно. И рассказать нельзя. Как был переполнен блаженством...»
Рассказать действительно нельзя, если стихи живые — их никакими словами не пересказать. Можно только цитировать. Стихи Натальи Лясковской принесли мне радость открытия, радость познания нового.
В сочетании звучания и смысла у Лясковской — такой характерный для русской песенной лирики разлад: музыка весёлая, а слова грустные.
 
Трясясь в гремучей электричке,
скрипя в железной борозде,
проснёшься ночью по привычке
от крика: «Станция Кулички!»
и громом: «Далее — везде!»
 
Её поэзия — совершенно народное песенное явление: «По диким степям Забайкалья...» «И за борт её бросает...» Слова невесёлые, но музыка энергичная, мощная. «Далее везде» означает, что путь, который в пространстве читался как линия, закончен. Что правило, по которому тело, находясь в одном месте, не может одновременно находиться в другом, отменено. Отныне — может.
 
Иным путём к иному дому
по первозданной борозде
несясь, постигнешь сквозь истому,
кто ж возвестил тебе, простому:
«Ты будешь
далее —
везде!»
 
И что? Да ничего страшного. Когда мы не «везде», а наше местонахождение можно строго определить. Тогда — да. Надо переживать невзгоды, сомневаться, чувствовать боль от того, что твоя любовь, возможно, оказалась любовью к пустоте. У любви есть своя акустика. Любить для Лясковской — звучать и получать гармоничный отклик. А получить в ответ пустоту так же бессмысленно, как петь в вату, которая гасит звук. Какое-то время можно продержаться, но потом приходит отчаяние.
 
И к вам придут моих бессониц муки,
и вас за рёбра вздёрнет кат на крюке,
и вам сжигать слезами склеры глаз...
Хоть не моими прокляты губами,
и не моими сбудется мольбами —
вы вспомните меня ещё не раз.
 
Когда нельзя любить того, кого любил раньше, это очень странное чувство. Любовь возвращается как непринятый дар. А непринятый дар — это очень больно.
 
Ты хочешь
лучшее
стереть,
а помнить лишь
«хорошее»...
Мне на тебя
смешно смотреть.
Я не жалею
брошенных!
 
И зреет бунт против этого нестерпимого порядка вещей:
 
Но к будущему сентябрю
тебе,
моя сестрица,
я
нож отличный
подарю.
Пусть будет.
Пригодится.
 
Но и это драматическое стихотворение, в сущности, песенка, городской романс, неразрывный с ритмом и рифмой. Не претендуя на открытие можно сказать, что стихи — единство четырёх стихий: смысла слов, речевой интонации, рифмы и ритма. Эти четыре фактора, соединяясь, образуют голос. И голос этот у Натальи Лясковской очень чистый, естественный и сильный. Она словно мыслит стихами. Не слышно ни малейшей натяжки, обусловленной стихотворной формой речи. Слова сразу слагаются в музыкальные фразы. И в этой музыкальности начинается восстановление баланса, изначально разрушенного трагичностью. Боль переходит в музыку, и в ней становится болью-метафорой, болью-историей, болью-песней. Частью чего-то большего, чем она сама.
Лясковская говорит о вполне конкретных обстоятельствах жизни так, что её речь очень естественно теряет вообще статус искусства, в смысле — «и тут кончается искусство...» Если искусство кончается, значит, оно было только что, но вот здесь черта, за которой искусство перестаёт быть отражением жизни, а становится самой этой жизнью — «и дышит почва и судьба». Форма отходит на второй план, она уже не так важна:
 
Раба Божия рябина,
кривобокая, в рябинах,
к церкви приросла,
на ветру промозглом стоя,
просит самое простое —
света и тепла.
 
Отсюда и её современные яркие, полные силы чувства и древней энергетики баллады:
 
Что ж, совет приму я твой.
По ночам — безумный вой.
Из-за двери — страшный рык.
Отойди, не лезь, мужик!
Я собаку завела,
а сама-то умерла.
Но научить её успела
как допрыгнуть до горла!
 
Или вот эта:
 
Поведя слегка стволами,
выбрал место меж стволами:
грохнул самопал!
Полыхнуло в листьях пламя —
прямо в грудь попал.
 
Ведьма
падает
с коня,
ведьма
смотрит
на меня.
 
Ночь
за ночью
жизнь
проходит.
Ведьма
глаз
с меня
не сводит.
 
 
Песенность приводит к украинской теме в стихах Натальи Лясковской. Летний южный «Украинский этюд» — зимой надо читать такие стихи: от них становится теплее и уютнее. Поэтическая энергетика у Натальи Лясковской насыщенно-южная, даже порой немного избыточная, как и природа Украины. Когда я читаю её стихи, сразу вспоминаю «Думу про Опанаса» Эдуарда Багрицкого, её яркую, звучную, напевную лексику. И мощную — как у Лясковской в стихотворении «Я сама себе Украина». Такое впечатление, что оно написано не сейчас, в ответ на события последнего года, а гораздо раньше, в процессе самосознания: кто я? Наталья Лясковская пишет: «Ой, мамо-мова, ох, матушка-реченька — обе вы любы мне, кровные!» Лясковская углубляет смыслы, отвечает на вызовы времени:
 
Я молюсь: сохрани её, Боже,
и меня, её часточку, тоже.
Хай живэм, Батькивщына та я!
Мир в умы, на столешницы — хлеба
ниспошли, Милостивое Небо,
нам в нелёгкие дни бытия.
 
И отсюда, из русской столицы,
вспоминая любимые лица,
(в сердце — светлая боль, в горле ком),
припадаю к иконам, как птица:
да укрыет родную землицу
Божья Матерь
Цветастым Платком…
 
Эти стихи, на мой взгляд, — ответ замечательной поэтессы Натальи Лясковской на косноязычное, сбивчивое, навязчивое и бездарное «никогда мы не будем братьями», какой-то барышни, которую в сети возмутительным образом называют поэтом. А Правда там, где чистота слова, интонации, мысли и чувства.
Есть у Лясковской и стихи о последних событиях:
 
«... И матери в слезах, и дочери по моргам,
Все эти люди — я, все эти люди — я».
 
«И я!» — воскликнет каждый порядочный нормальный человек, кто прочтёт или услышит эти стихи.
И я.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

просмотров: 1313



Комментарии пользователей

правила

Оставьте ваш комментарий

  Вход   Регистрация

Я работаю в отделе семьи и пишу на тему отношений — иногда даже, стесняюсь сказать, эротических:) По мне, самое противное состояние в жизни — однообразный «день сурка», который порой тянется десятилетиями. А самое ужасное, что с нами может случиться — это когда мы перестаем хотеть... Хотеть обнять любимого и объять весь мир, увидеть что-то новое и показать себя. У человека должна быть мечта, горизонт, к которому он стремится. Порой мы просто обязаны? как барон Мюнхгаузен, ухватившись за собственные волосы, сами себя вытаскивать из болота обыденности и повседневности. У нас всех впереди еще так много неизведанного – новая страна, незнакомый пейзаж, непрочитанная книжка и захватывающая любовь... Этим я и собираюсь изо дня в день заниматься в своем блоге - наряжаться, угощаться, путешествовать, знакомиться с интересными людьми, влюбляться, быть любимой, предаваться страсти, не краснея, встречать рассветы, смеяться и засыпать на плече у самого лучшего в мире мужчины… Кто со мной?