Адам Сэндлер: “Я разбил сердце своей мамы”

Комедийный актер шокировал репортера “МК” своими признаниями

8 декабря 2011 в 18:25, просмотров: 4451

Мужчины-актеры любят играть женщин — есть возможность поэкспериментировать. Ради искусства меняли пол Дастин Хоффман, Джон Траволта, а теперь вот Адам Сэндлер. Он в комедии "Джек и Джилл«сыграл не только главного героя, но и его сестру. Голливудский актер поведал «МК» о своем перевоплощении и о многом другом.

Адам Сэндлер: “Я разбил сердце своей мамы”

— Кроме того что вы играете главную роль в картине «Джек и Джилл», вы еще выступаете и в роли продюсера картины. Расскажите, о чем этот фильм?

— О том, как сестра моего героя приезжает к нему в семью якобы погостить на выходных, а в итоге остается надолго. А мой герой не очень рад этому и пытается найти своей странной сестре, которую тоже я играю, какого-нибудь мужчину, чтобы она наконец уехала из их семьи. В итоге в нее влюбляется сам Аль Пачино.

— И как вы привыкли ходить на каблуках?

— Да за время съемок как-то привык, так что сейчас уже натренировался. Грима было непривычно много: женщиной все-таки быть не так легко.

— Интересно, а вы часто спорите с режиссером, когда чувствуете, что кадр будет лучше выглядеть, если сделать иначе?

— Если я это чувствую, то обязательно скажу свое мнение и постараюсь сделать так, чтобы меня послушали. Но в любом случае я готов к диалогу. И вот поэтому мне иногда хочется выступить и в роли продюсера, чтобы больше контролировать процесс.

— У вас есть любимая актриса?

— Николь Кидман, я ее обожаю. Мы познакомились еще во времена моей молодости. Когда ты на нее смотришь, будь то в кино или в обычной жизни, постоянно задаешь себе вопрос: «Как ей удается?» А когда ты ощущаешь Николь рядом на съемочной площадке, то это вообще непередаваемо.

— Вы сами получили звезду на Аллее Славы в Голливуде. Что-то почувствовали? Может, сердце быстрее забилось?

— Это приятно, конечно же, но это стоило денег, чтобы ее получить. Сколько это стоило, я, правда, не знаю, потому что не платил лично. Но я благодарен тому, кто заплатил. (Смеется.)

— Скоро будет «Оскар», но комедии, как правило, «пролетают» мимо награды. Может, стоит сделать отдельную номинацию?

— О, изумительная идея!

— Вы вообще хоть иногда говорите правду или всегда отшучиваетесь?

— Однажды, лет 15 назад, я проснулся и решил, что пора стать правдивым. А вообще, когда я был ребенком и где-то до 30 лет, был ужасным вруном. Правда, это была ложь во имя того, чтобы скрыть другую ложь, — вы должны меня понять, что я имею в виду.

— А в детстве вы много врали?

— Много. И еще был жутким грубияном. И если я был зол на кого-то или имел в виду что-то плохое, я любил повторять фразу: «Ты мертвый человек». Что значило, что меня не понимают. Помню, я даже своим одноклассникам и учителям это в школе говорил.

— Чем занимается ваша сестра?

— Она дантист. И причем хороший дантист. А мой дядя был тоже хорошим доктором. И мои племянники, похоже, тоже собираются стать докторами.

— А вы сами не хотели быть врачом?

— Я думал об этом... Но как-то так и не сложилось. Но мне точно нравится смотреть на вагину в медицинских целях. Не подумайте, что я какой-то извращенец. Мне просто хотелось посмотреть, как там все работает, но я ничего не трогал.

— А ваша жена способна ревновать?

— Все мы способны на ревность, а моя жена просто изумительная. Я как-то снимался с Дженнифер Анистон, потом прихожу домой после 14-часового рабочего дня, поздно вечером, а моя жена совершенно спокойна. Во всяком случае я этой ревности не замечаю, и она мне не мешает.

— Вас дети вдохновляют?

— Да, конечно, еще как! Я думаю о своих детях целыми днями, когда работаю, куда-то еду, постоянно. Им 3 и 5 лет. Если честно, вот их-то приходится иногда обманывать.

— И в чем вы их обманываете?

— Пытаюсь сделать так, чтобы они заснули быстрее, и иногда либо часы подкручиваю на час вперед, либо им сам говорю неправду, что уже полночь. Зато хоть так они засыпают, а значит, это ложь во благо.

— Вы кому-нибудь разбивали сердце?

— Однажды я разбил сердце своей мамы, когда проколол себе ухо, в районе 18–20 лет, точно не помню. Потом позвонил и сказал ей, что я это сделал. Она кричала: «Не-е-ет!» Мне было жутко стыдно, что я ей сделал больно.



Партнеры