Ветер перемен дует из Европы

В войне за политкорректность победило искусство

21 декабря 2011 в 15:48, просмотров: 2968

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный Ларс фон Триер! Сейчас, когда Россия (точнее, наверное, Москва) стягивает свои лучшие и не самые лучшие силы к проспекту Сахарова, расчерчивая страну на квадратики вроде шахматной доски – здесь черные, здесь белые, эти начинают, эти выигрывают, этот с нами, а этот съеден, и теперь будет сплошной мат, – сумрачный датский гений, сам того не ведая, стал источником мощнейшей толерантности в мире искусства. И почему-то именно сейчас, когда кончается год, хочется о нем думать, и думать с нежностью.

Ветер перемен дует из Европы
фото: forumcinemas.ee
Фильм Ларса фон Триера "Меланхолия".

Его «Меланхолию» смотреть надо обязательно даже тем, кто Триера не выносит. «Меланхолия», смешавшая в себе все триеровские страхи и боли, по-детски наивно и мощно донесла до нас простейшую мысль, которую недекларативно знали все без исключения древние: мы – лишь крохотная, ну совсем незначительная часть громадной Вселенной, которая может нас пожалеть, а может, если найдет нужным, и прихлопнуть без всяких объяснений.

Вторгшись в благостное течение последнего Каннского фестиваля, Триер, как всегда, принялся сеять недоумение и разлад. За что поплатился изгнанием из рая вместе со своей «Меланхолией», от которой на Лазурном Берегу осталась лишь Кирстен Данст. Шутящему про Гитлера режиссеру было указано на дверь, а его имя начали стирать со скрижалей лучшего в мире фестиваля.

Но самое главное было впереди, когда Европейская киноакадемия признала «Меланхолию» лучшим фильмом года. Определив себе право не обращать внимания на маниакальный лепет режиссера на каннской пресс-конференции и судить исключительно по делам его, Европейская академия дохнула на нас неожиданной свежестью. Это Европа-то, чей закат наступил, как утверждают, очень давно – вроде бы в отличие от молодой мускулистой Америки. Однако представить себе американцев, снимающих шляпы перед злоязыким enfant terrible, обидевшим приличное общество, будь он хоть трижды семи пядей во лбу, – необычайно трудно. Достаточно вспомнить хоть случай с Мартином Скорсезе, когда его несомненно сильная картина «Банды Нью-Йорка» осталась даже без самого завалящего «Оскара» потому лишь, что обижала память предков, показывая, как великая держава строилась и толстела на крови.

То, что Европа устроила публичное поругание политкорректности (и в этом смысле присуждение главной европейской кинонаграды «Меланхолии» можно считать в определенной степени решением политическим), показало симпатичную старушечью отвагу: мол, рано на нас крест ставить, мы помоложе многих будем.

Другим громким и независимым на европейских просторах (точнее сказать, первым решением, ибо состоялось еще в начале года, в феврале) стало решение жюри Берлинского фестиваля отдать «Золотого медведя» иранскому режиссеру Асгару Фархади за «Развод Надера и Симин». Обвинения в политкорректности посыпались как из прохудившегося мешка с готовыми горячими упреками. Негодовали и те, кто завороженно отсмотрел два с половиной часа черно-белой фрески Белы Тарра «Туринская лошадь». И те, кто не верит в жизнь без злокозненной политкорректности. Особенно учитывая тот факт, что в это время томился в иранском застенке другой иранский режиссер – Джафар Панахи, и митинги в его защиту ежедневно клубились вокруг фестивального центра в Берлине. Если бы «Медведь» воссоединился с «Лошадью» – это устроило бы всех. Даже Асгара Фархади – уж больно непреложно великим оказался фильм венгерского классика. Словом, Берлинале полез на рожон, не убоявшись упреков. Это случилось за девять месяцев до раздачи призов Европейской академии. Можно считать, что в феврале Берлин возбудился не зря.

Кадр из фильма "Развод Надера и Симин"

Но, конечно, с блеском и треском «Оскара» не может сравниться никто и ничто. И что бы там ни говорили: мол, настоящее кино и «Оскар» все равно обходят друг друга стороной, – российские киноманы ставят будильник на пять утра, чтобы красными невыспавшимися глазами следить за интригой вокруг статуэток. И негодовать, что проигнорировали «Древо жизни» триумфально вернувшегося в кино Терренса Малика, «Полночь в Париже» вечно молодого нью-йоркского невротика Вуди Аллена, «Туринскую лошадь» столпа из столпов Белы Тарра и «Резню» старенького люцифероподобного Романа Полански. И втайне радоваться, что обошли статуэтками Мерил Стрип за роль Маргарет Тэтчер и Леонардо Ди Каприо за роль всесильного Гувера – потому что оба немного надоели, хотя и непреходяще великолепны.

Кадр из фильма "Древо жизни"

Кадр из фильма "Полночь в Париже"

Кадр из фильма "Резня"

И даже не вспомнить о том, какие страсти бушевали вокруг очередной маленькой тайной канцелярии Никиты Михалкова – оскаровского комитета. И попробовать убедить неубеждаемых, что дубинами, вилами и маленькой чудотворной мышкой цитадель «Оскара» не взять. Это вам не Кремль.

Кадр из фильма "Цитадель"




Партнеры