У Армена Джигарханяна «взыграло ретивое», а у Никаса Сафронова стали летать энергетические шары

Люди искусства разоткровенничались накануне Дня театра

26 марта 2012 в 19:39, просмотров: 5322

«Если обо мне будут писать книги, в которых будут объяснять, почему я после 11 лет перерыва вышел на сцену, — не верьте! Я сам не могу объяснить! В театре главное — желание. Как говорят, «взыграло ретивое» — с ударением на последний слог». Да, Армен Борисович уже с осени по три-четыре раза в месяц выходит на сцену своего театра, чтобы сыграть знаменательную роль Сенеки в пьесе Эдварда Радзинского. На пресс-конференции в честь Дня театра Джигарханян поностальгировал по красным плавкам, в которых он играл эту же пьесу 20 лет назад.

У Армена Джигарханяна «взыграло ретивое», а у Никаса Сафронова стали летать энергетические шары
фото: Кирилл Искольдский
Армен Джигарханян и Никас Сафронов.

— Мы рискнули со спектаклем «Театр времен Нерона и Сенеки». Для меня это одна из самых значимых вещей! Двадцать лет назад на сцене театра Маяковского я играл Нерона; чуть не десять лет шел спектакль, я выходил на сцену в нероновском костюме, и у меня были такие красные плавки... Помню, как на одном из спектаклей из зала кто-то сказал: «Как вам не стыдно выходить на сцену в таком виде!» Тогда я был Нероном, теперь я Сенека. Когда мы заварили это дело, я думал, что у меня готовая роль, всё... Но оказалось, я текст Сенеки, как говорят в театре, «и в рот не положил»! Мне пришлось все проходить заново. Каждый раз, когда вечером спектакль, с утра я начинаю психовать. Сердце шалит, горло хрипит... Давайте отменим спектакль! Но при этом, если бы спектакль действительно отменился, я бы кричал: как?! Я очень люблю фразу одного гения о том, что мы в театре можем выходить за рамки возможного, и нам при этом могут сказать: «Как не стыдно!» Ницше сказал: «Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины». На самом деле это так! Иначе не будет откровения, мы должны что-то растревожить, затронуть!

— Эдвард Радзинский считает свою пьесу посвященной теме интеллигенции и власти. Для вас — о чем она?

— Для меня это история мыслящего человека и власти. С самого начала проявляется мотив, который не так вылезал, когда я играл этот спектакль в театре Маяковского, во времена Гончарова: мотив навязывания нам чужого мнения. В нашей жизни это часто бывает: те, кто определяет уровень интеллекта этой страны, этих людей, навязывают нам свою мораль. Вообще, любая мораль навязана. Когда великому художнику Мартиросу Сарьяну показывали работы молодых учеников, он не говорил: «это хорошо», «это плохо», — он говорил: «и так можно». Не могу руку поднять на церковь, но и в церкви веру нам навязывают, даже если с помощью мягкого убеждения. Один пример. Для меня заявление одного из наших политических лидеров — «Россия для русских» — абсолютно фашистское. А как мусульмане тогда? Я армянин. Что, мне уехать? Постепенно это может стать нашим мышлением. Так какая должна быть мудрость тех, кто ведет эту политику, управляет мышлением людей?..

Удивительное рядом: близ Армена Борисовича на сцене оказался Никас Сафронов. Его картинами оформлен новый спектакль театра «Пигмалион». На День театра Никас подарил Армену Джигарханяну свою картину: замок, над ним кружат птицы, а на переднем плане на зрителя смотрит лицо юной девушки, почти девочки. «Театр как замок, птицы как актеры, девушка как вдохновение» — так объяснил Сафронов свой подарок.

— Никас, когда-то Олег Ефремов предлагал вам оформить «Три сестры», но не сложилось. Для вас живопись и театр как связаны?

— Театр так же визуален, как и живопись. Театр живет одним днем, но впечатление остается. Но и картины тоже оставляют впечатления, и к ним можно возвращаться. Картина несет свою энергетику и меняется. Приходят ко мне позитивные, восторженные люди — и картины открываются им. Приходит человек негативный — и я думаю: как много недостатков в этих картинах... И картины сжимаются, прячутся.




Партнеры