Женское вторжение в российское кино

Екатерина Филиппова: «Мы все юные, пока в Союзе кинематографистов не повесят некролог»

11.07.2013 в 20:46, просмотров: 5547

Екатерина Филиппова оказалась в числе первых решительных девушек, отважившихся прийти в кино в качестве продюсеров. Никакой эмансипации — просто бизнес. И, конечно, любовь к кино. За последние десять лет она успела поработать с такими звездами российского артхауса, как Александр Велединский, Вера Сторожева, Георгий Параджанов, Борис Хлебников и Валерия Гай Германика. Причем как в художественном, так и в документальном кино. А ее новые проекты связаны со съемками на набережной Марселя и творческой встречей с Оскаром Уайльдом. Катя рассказала «МК» об учебе у Никиты Михалкова, участии в Каннском кинофестивале и о том, как из скромности хотела отказаться от членства в ассоциации европейских продюсеров — но не вышло.

Женское вторжение в российское кино
фото: Геннадий Авраменко

— Катя, вы ощущаете себя пионеркой движения? Раньше ведь не было такого количества девушек-продюсеров, как теперь.

— Прекрасно получить такие лавры, но были люди на этом поле и раньше. Тогда гремела Елена Яцура. Она и расчищала профессиональную территорию для женского вторжения. Но если серьезно, я не считаю, что у нас много женщин занимаются продюсированием. Они наперечет. Это все-таки мужской мир. Россия — патриархальная страна.

— Как это? Что ни продюсер, то юная барышня.

— Возраст в кинематографе — понятие относительное. Мы все юные до момента, пока в Союзе кинематографистов не повесят некролог. В кино все Маши и Даши вне зависимости от возраста. В этом есть свое очарование — при наличии чувства юмора, разумеется. То, что женщин-продюсеров стало больше, — факт, если настаивать на гендерном принципе. Профессия более модная, что ли.

— А что влекло вас? Хотелось быть ближе к миру кино?

— Я не заканчивала ВГИК, не варилась в кинотусовке с детства, чему даже рада. Хотя папа мой заканчивал театральную студию вместе с Михалковым, Никищихиной и Басилашвили, а бабушка пела в театре Станиславского. По жизни все в семье занимались совершенно другими делами и скорее были частью политического истеблишмента. Я отучилась в двух университетах: Мориса Тореза и МГУ. Хочу надеяться, что имею неплохое академическое гуманитарное образование. Стараюсь сохранять дистанцированный взгляд на вещи, насколько это возможно, уже будучи частью киносообщества.

фото: Геннадий Авраменко

Началось все не так уж давно, лет десять назад, с работы у Никиты Михалкова в Союзе кинематографистов и Фонде культуры. Это была прекрасная школа, давшая мне связи и понимание процесса. А потом захотелось заняться чем-то новым. Появилась первая компания, и мы проводили фестивали русского кино в Америке, продюсировали конкурс молодых «Святая Анна», выпускали видеорелизы победителей «короткого метра». Все мои проекты и деятельность компании меценатски поддерживалась Дмитрием Пиорунским. Затем случилось первое кино «Ты да я, да мы с тобой» и знакомство с Сашей Велединским, которое привело нас в программу «Особый взгляд» Каннского кинофестиваля. Начались попытки сотрудничества с ТВ: появились фильмы «Француз» Веры Сторожевой, «Виллисы» Нурбека Эгена и другие.

— Со временем меняется способ существования в этой профессии?

— Десять лет назад, когда я впервые попала в Канны со своей первой, пусть и маленькой, картиной, я испытала просто массу эмоций от того, что это случилось, без понимания того, что из этого успеха можно было извлечь. С опытом становишься спокойнее и циничнее. Главное тут — держаться по-человечески, не переоценивать себя и свои успехи и сохранять этические рамки. Иногда наблюдаю за тем, что творится с моими коллегами, и становится не по себе. Находясь в профессиональном сообществе, важно остаться нормальным человеком. Нельзя сублимировать любые человеческие отношения в непременное извлечение ежесекундной выгоды. Нужно оставлять время для размышлений и творчества.

— Сложно выживать, работая не на большой студии, а сама по себе, как тростинка на ветру?

— В этой ситуации, как и в любой другой, есть свои плюсы и минусы. Ты планируешь профессиональное и жизненное время сообразно тому, что ты об этом думаешь. Это ли не счастье? При этом предмет труда является любимым. Ощущения, что я нахожусь на работе, у меня никогда не было. Систематически возникают такие предложения, от которых не принято отказываться, а я каждый раз отказываюсь. Мне сложно представить что-то другое помимо свободного плавания. К тому же я не одна. У меня есть команда людей, которые уже давно работают со мной в компании, которая называется «Атлантик-фильм» и существует с 2005 года.

— Что важнее всего в момент начала работы над новым проектом?

— Сценарий, возможность его реализации сегодня и режиссер. Есть вещи, которые лежат в ящике, но рано или поздно оживают, как только появляется возможность их снять, как было со сценарием «Все ушли». Георгий Параджанов написал его 17 лет назад. У меня он пролежал года три, прежде чем удалось его запустить.

— Чем вы занимаетесь теперь?

— В работе у меня три проекта. «Кентервильское привидение» — современная адаптация классического произведения Оскара Уайльда, которое не раз экранизировалось. Первая киноверсия была сделана в 1944 году Жюлем Дассеном — отцом Джо Дассена, который тогда работал в Голливуде. Был милый чешский фильм, пара немецких экранизаций. Мы все их посмотрели. Наш сценарий написал Андрей Курейчик из Белоруссии, автор нашумевших фильмов «Любовь-морковь», «Индиго», «Елки». «Кентервильское привидение» — это семейная комедия, фильм для детей, частично фэнтези.

Второй проект, «Слепая любовь», на который я возлагаю особые надежды, — авторская современная история Александра Котта, драма. По сути это история становления личности через не могу. Молодой еще человек неожиданно и бесповоротно теряет зрение, и вся его жизнь начинается с нуля буквально в одну секунду. Саша так формулирует свою идею: смотреть не значит видеть, а право выбора всегда за тобой, остаться человеком можно в любых условиях, и победить можно практически все. Александр Котт находится в отличной форме. Его «режиссерские мышцы» накачаны работой в жанровом кино — таком, как «Брестская крепость», и телевизионных проектах. Но за этим скрывается тонко чувствующая натура.

«Вольные каменщики» — наш следующий проект. Копродукция, а значит, единственная возможность, как мне кажется, интегрироваться в мировое и европейское кино сегодня. Это артхаусная комедия, героями которой стали четверо разнорабочих из бывшего СССР. В поисках сезонной работы они оказались на набережной Марселя, где случайно встретились и решили обмыть это событие. Видят яхту, спьяну принимают ее за ресторан и решают там продолжить пиршество. Следующее утро они встретят в открытом море. Вся история происходит на корабле. Она рассказана как сплошной флешбэк в участке инспектора полиции Марселя. Надеюсь, эту роль сыграет прекрасный французский актер Дэни Бун. С этим проектом меня пригласили вступить в международную ассоциацию европейских продюсеров ACE, куда входят продюсеры из порядка сорока стран. Я там единственный член от России, как это ни странно. Я даже написала им письмо о том, что у нас есть более достойные люди в стране, чем я. И в ответ услышала, что мою деликатность оценили, но право выбора все же оставляют за собой. Дали «Вольным каменщикам» стипендию — в течение года наш проект будут обслуживать европейские консультанты по творческой и экономической части.

Сам фильм планируем снимать на французском побережье. Режиссером стал Грег Зглински — поляк канадского происхождения, абсолютный космополит. Родился он в Канаде, до четырех лет жил в Дубне. Его отец — физик-ядерщик. Грег жил и учился в Швейцарии, потом переехал в Варшаву. В 2012 году он стал лауреатом премии «Лучший режиссер года», не раз участвовал в престижных международных фестивалях. Грег владеет четырьмя языками, понимает русский. Это идеальный для проекта режиссер, способный передать трепет славянской души в условиях дикого Запада.