В Михайловском раздули пламя

В Питере реанимировали любимый балет Сталина

30 июля 2013 в 17:09, просмотров: 3001

Попавший во все учебники по истории хореографии легендарный балет советской эпохи «Пламя Парижа» оказался самой последней балетной премьерой нынешнего театрального сезона. На сцене Михайловского театра любимейшее произведение товарища Сталина воссоздал новый главный балетмейстер этого театра Михаил Мессерер. А заняты в премьере сплошь знаменитости: Иван Васильев танцевал на этот раз с Оксаной Бондаревой — новоиспеченной «золотой» лауреаткой недавнего московского конкурса артистов балета. А в партии Актрисы вышла Анжелина Воронцова — покинувшая в начале месяца Большой в ранге солистки и ставшая в мгновение ока примой Михайловского театра ученица Николая Цискаридзе и гражданская жена находящегося под арестом танцовщика Павла Дмитриченко.

В Михайловском раздули пламя
фото: Станислав Левшин

Созданный хореографом Василием Вайноненом и режиссером Сергеем Радловым к 15-летию Октябрьской революции, этот образчик революционного искусства впервые утвердил на сцене мужской героический танец и сделал революционный народ главным героем идеологически выдержанного сочинения. Но по прошествии более чем 80 лет со дня премьеры от революционного блокбастера остались «рожки да ножки». Алексей Ратманский, возродивший брендовое название в Большом ровно 5 лет тому назад, умело вплел сохранившиеся куски в собственный авторский текст, однако вовсе изменил содержание: из революционной агитки сделал контрреволюционный балет. Михаил Мессерер, напротив, замахнулся на максимально полную реконструкцию легендарного спектакля. Здесь нет никаких выдумок и никакой контрреволюции. Примерно все так, как и было на премьере в 32-м: непременная «Марсельеза», энтузиазм революционно настроенных масс с ружьями и вилами наперевес, эффектные батальные сцены (фехтовать артистов научили превосходно), взятие королевского дворца Тюильри и свержение монархии, а также массовые народные гулянья по такому случаю.

Из множества редакций этого спектакля Мессерер остановился на последней — 47-го года, именно ее Вайнонен считал наиболее удачной, и именно она запомнилась самому Мессереру, видевшему этот спектакль собственными глазами, когда он еще обучался в хореографическом училище.

Все, что сохранилось до нашего времени, вошло в спектакль, а художник Вячеслав Окунев отлично воспроизвел исторические декорации Владимира Дмитриева. Интересно, что в своей реконструкции Мессерер опирался не только на кинодокументы (эпизод со штурмом дворца из двадцатиминутного «дайджеста» этого балета, снятого в 1953 году, крутят публике при перемене сцен 2-го акта), но и во многом на собственные воспоминания. В частности, на рассказы матери (Суламифь Мессерер) и дяди (Асаф Мессерер), знаменитых танцовщиков Большого, которые были одними из первых исполнителей главных ролей, когда спектакль переносился из Ленинграда на первую сцену страны. Какие-то фрагменты воспроизведены точно: их Мессерер разучивал в молодости со своими учителями (например, адажио с флагом ему показывали Раиса Стручкова и Александр Лапаури). Другие (и таких фрагментов большинство), как и Ратманскому, хореографу пришлось досочинять самому. И тут надо отметить: стилистику Вайнонена Мессерер сумел воспроизвести мастерски. Его вставки практически неотличимы от подлинной хореографии.

Достоверно восстановил Мессерер в своем спектакле, например, «Марсельский танец», лихо исполненный Филиппом и Жанной, а также «Овернский танец» в сабо. Два па-де-де (Жанны и Филиппа и Актера и Актрисы) и «Танец басков» — то есть все то немногое, что осталось в балете от подлинной хореографии, тоже были исполнены с блеском. Как и в советской версии, изысканно и без пошлой пародии на трагически обреченных Людовика XVI и Марию-Антуанетту (этим грешит постановка Большого театра) поставлены дворцовые сцены. Хотя несуразная концовка 1-го акта о роялистском заговоре, в результате раскрытия которого гибнет Актер, сильно проигрывает тому, что придумал для своего спектакля Ратманский. Да и в целом философский взгляд Ратманского на революционные события, естественно, куда осмысленней и глубже, нежели представленный в наивной пламенной агитке сталинской эпохи. К тому же, ужав свойственную драмбалету пантомиму, действие оказалось сведено к танцевальному дивертисменту, то есть ровно к тому, против чего драмбалет, собственно говоря, и выступал.

Тем не менее работу Мессерера, фактически спасающего балетные шедевры советских лет от незаслуженного забвения, следует назвать важной и принципиальной. Да и для развития труппы она явно оказалась небесполезной. Гармоничным получился в спектакле дуэт Дианы Мирей (в этой партии особенно хороша Сабина Яппарова) и Антуана Мистраля (здесь, без сомнения, лидирует Леонид Сарафанов, всякий раз поражающий специалистов своими непревзойденными антраша и удивительно «культурными» стопами). Выходила в партии Актрисы также беглянка из Большого Анжелина Воронцова, прекрасно смотревшаяся в другом составе и в партии Жанны. Ее партнер Иван Зайцев (Филипп) воплотил на сцене образ революционного романтика и идеалиста, чем-то напоминающий трагическую фигуру сложившего голову на гильотине поэта Андре Шенье. Хотя пальму первенства тут по справедливости следует отдать все же Ивану Васильеву. В своей коронной партии танцовщик был неотразим: у публики всякий раз перехватывало дыхание и «сносило крышу», когда Васильев закручивался в воздухе «штопором» с невиданным числом оборотов или с бесшабашностью «наяривал» изобретенные им самим умопомрачительные прыжки, которым и названия-то еще никто не успел придумать. С яростью фанатика артист бросался в героическую стихию революционной борьбы, делая тройные (!) со-де-баски, глаза его горели, вращения были великолепными, жесты и позы значительными, движения отличались небывалой мощью, напором и убедительностью. Накручивая тройные (!) фуэте, не отставала в революционном порыве от своего возлюбленного и Жанна (Оксана Бондарева). В конечном итоге все артисты с таким усердием впадали в революционный экстаз и с такой яростью изображали праведный гнев трудового народа или разложение правящей верхушки, что, кажется, основная цель «возобновления» — как можно достовернее воссоздать знаменитую постановку «сталинского ампира» — в общих чертах оказалась все-таки достигнута.



Партнеры