Русская бабушка в приюте для геев

Ольга ДЫХОВИЧНАЯ: «Я бегала по Брайтон-Бич и спрашивала у женщин: вы не хотите сняться в кино?»

06.06.2014 в 18:10, просмотров: 3248

Когда-то Ольга Дыховичная приезжала на «Кинотавр» с мужем, режиссером Иваном Дыховичным. Он уже был очень болен, и врачи не рекомендовали поездку в Сочи с его жарким и влажным климатом, но Ивану захотелось напоследок вдохнуть фестивальный воздух, пообщаться с коллегами. Осенью 2009 года его не стало. В 2011 году Ольга уже самостоятельно представляла здесь драму «Портрет в сумерках», созданную в содружестве со своей подругой, кинорежиссером Ангелиной Никоновой. А на днях Никонова и Дыховичная показали в конкурсе свой второй совместный фильм — мелодраму «Велкам хом».

Русская бабушка в приюте для геев
фото: Геннадий Авраменко
Артем Ткаченко пользуется на «Кинотавре» женским вниманием.

«Портрет в сумерках» вызвал бурю эмоций на родине, а после проехался по многочисленным фестивалям, где собрал множество призов. А пока шли съемки нового фильма «Велкам хом», активно ходили разговоры о том, что Ангелина и Ольга покинули Россию и обосновались в Нью-Йорке. Но это оказалось не так. Живут они в Москве. После сочинской премьеры их картина опять отправится в путешествие по международным фестивалям, на этот раз в Карловы Вары, где будет участвовать в главном конкурсе. Как и «Портрет в сумерках», она снята на фотоаппарат, что сильно сократило бюджет. «Велкам хом» обошлась в 550 тысяч рублей.

Мы поговорили с Ольгой Дыховичной сразу после премьеры фильма в Сочи.

— Странное ощущение оставляет ваша картина. Будто бы ее снимали не русские люди. Она смотрится как американское независимое кино.

— А у американцев ощущение, что это русское кино. Мы проводили небольшие показы в Нью-Йорке для друзей, и все улавливали русскую интонацию картины.

— Но эмигрантский вкус в ней ощутим.

— Скорее всего это вопрос к Ангелине. Мне кажется, что в фильме воплощен ее мир, ее ощущение жизни, ведь она прожила в Нью-Йорке больше десяти лет. Так что сказались накопившиеся мысли и чувства. Конечно, влияние двух разных культур — российской и американской — здесь есть. Но мне кажется, что «Велкам хом» — российское кино.

— Вы как актриса примеряли на себя все те чувства, которые испытывает ваша героини. А сами могли бы вписаться в ту жизнь?

— Не я примеряла на себя Сашу. Это она примеряла меня. Моя героиня из Омска, и в Америке она одинока, как почти всякий русский человек, оказавшийся на чужбине. У нее никого нет: ни друзей, ни семьи. Она оказалась большей хищницей, чем я предполагала. И нам хотелось сделать ее провокационнее, смелее. В какой-то момент я почувствовала, что если уж и менять участь, то не забывая о высокой цене и с большим куражом. Ведь эмиграция — это перемена участи. Ты все равно будешь несчастен вне дома. Наше кино и об этом тоже. Не замечать этого несчастья — единственное, что помогает выжить в Нью-Йорке. Потому что этот город настолько агрессивный и быстрый, что не дает тебе шанса притормозить и задуматься. Так там устроена жизнь. И это единственный способ стать в Нью-Йорке счастливым.

— Наверное, это свойство русского человека — все время страдать о покинутой родине. Другие же как-то живут, легко перемещаясь из страны в страну.

— Нью-Йорк — это модель Вавилона. Возможно, то, о чем вы говорите, — свойство русского человека. Шнуров об этом же спел, и его песня звучит в нашем фильме. Я считаю, что Нью-Йорк, может быть, и единственно возможный для русского человека город, но и один из самых сложных, где можно жить и быть счастливым, где иметь друзей и семью почти невозможно. Не знаю, удалось ли нам передать это в фильме, но для меня Нью-Йорк — город одиноких людей. Это место тотального одиночества.

— Судя по вашей картине, русские выживают в одиночку, в то время как армяне и представители других народов держатся друг друга.

— Думаю, да. В этом смысле эмигранты из России, Советского Союза несчастны там как никто другой. Они остаются совсем одни — вне своего поколения, культуры и языка. Эмиграция многое обостряет. И женщина часто становится востребованной только в семье, и только рождение ребенка спасает ее от одиночества и изоляции.

— Вы с Ангелиной люди энергичные, и вам наверняка скоро станет скучно в рамках отдельно взятой картины, захочется расширить границы.

— Я благодарна Ангелине за те неожиданные роли, которые она мне предлагает. Они мне открывают что-то новое в себе, о чем я и не подозревала. Саша стала частью меня. Пока мне не скучно заниматься тем, чем я занимаюсь. Но есть желание самостоятельно снять полнометражный фильм.

— А вам не кажется, что, сконцентрировавшись с Ангелиной друг на друге, вы в чем-то обедняете свою актерскую географию? Или вы принимаете и другие предложения?

— Я снимаюсь сейчас в антивоенной картине дебютантки из Грузии, в производстве которой участвуют Россия и Испания. Это совершенно новая для меня роль. И сценарий очень интересный и тонко прописанный. Я счастлива быть востребованной у других режиссеров. Мне это интересно. И предложения есть.

Пока мы разговариваем с Ольгой, нашу беседу все время кто-то прерывает. Вот подошел Владимир Хотиненко, чтобы поздравить с премьерой и расцеловать. Потом появился Карен Карагулян, исполнивший в фильме одну из главных ролей. Выяснится потом, что даже члены жюри поспорили на порцию хинкали, профессиональный он артист или нет.

Спрашиваю у Карена: чем вы занимаетесь?

— Иногда играю в кино. Я не актер, но играл во многих фильмах. Произошло это нечаянно. У меня много знакомых, учившихся в Нью-Йорке режиссуре. Я им всегда делал добро, не задумываясь об этом. Так все потихоньку и складывалось. И с Ангелиной Никоновой я давно знаком. Мы вместе писали этот сценарий. В отдельных моментах фильма есть сходство с моей собственной жизнью. И персидские ковры я какое-то время продавал. Я уже 25 лет в Нью-Йорке, а до 18 лет жил в Ереване.

Ольга разъясняет:

— США — страна с четко устроенной киноиндустрией. Если человек когда-либо снимался, его приглашают в актерский профсоюз. Если ты приезжаешь с небольшими деньгами в Нью-Йорк и хочешь задействовать артистов, у тебя такой возможности нет. Нужно связываться с профсоюзами, то есть входить в дополнительные расходы. Нам пришлось искать непрофессиональных артистов либо актеров, которые по каким-то причинам не попали в этот профсоюз, а значит, остались свободными в выборе проектов. Снова, как и на «Портрете в сумерках», расклеивали объявления, только теперь уже на Брайтон-Бич. А еще размещали информацию в социальных сетях. Бросили клич и по русскому радио, очень популярному у наших бывших соотечественников, живущих в США.

Позднее Ангелина Никонова рассказала, что Ольга бегала по Брайтон-Бич, приставала к пожилым женщинам и задавала им вопрос: «Вы не хотели бы сняться в кино?». А Ольга добавила:

— Судьба актрисы, сыгравшей бабушку, оказавшуюся в приюте для пожилых геев, удивительна. Ее родители были сосланы, она стала дочерью врагов народа. Жила в Риге. Потом на Аляске работала на рыбном промысле. Зато теперь круглый год купается в океане и ощущает себя не бабушкой, а женщиной. Нам она сказала, что ей 75, хотя на самом деле лет на десять больше.

 



Партнеры