Черный снег, белый кран

Воображаемая Москва в картинах Константина Батынкова.

5 февраля 2008 в 17:58, просмотров: 484

На этой неделе в Крокин-галерее открылась выставка Константина Батынкова, которая носит болезненное для автора название – «Москва». «Москва для меня утрачена и думаю, не только для меня», — говорит автор, который каждый день видит родной город из троллейбуса и не узнает его.

— Вчера здесь был книжный, сегодня мебельный, завтра аптека. Москва для меня стала чужим, неузнаваемым городом. Знакомые пейзажи закрыты небоскребами, там, где раньше шуршали листья под ногами, стоит торговый центр. Поэтому все мои пейзажи воображаемые. Ну не хочу я писать элитное жилье и торговые центры, а в московские дворики не войдешь, все огорожено, закодировано. Везде секьюрити, платные стоянки, либо стройплощадки «точечной застройки».

Но живопись красноречивее слов. Она вскрывает ту потайную эмоцию, которую порождает монстрический облик современной Москвы. Словами ее сформулировать невозможно, поэтому произведения не имеют названия. Зато краски творят чудеса – черная и белая. Такой колорит избрал художник, уставший от пестроты большого города. «Черно-белый импрессионизм» — так можно назвать его манеру. Как будто сквозь замерзшее стекло предстают пейзажи современной Москвы. Но достаточно немного отойти от холста, и лихо написанный образ предстает во всей четкости. А если отойти еще дальше, на сколько позволяет выставочное пространство, картина превращается в большую ч/б фотографию.

На картинах мы видим знакомые места столицы, широкую дорогу или строящиеся деловые центры. И везде, как у Феллини, наряду с реальным миром существует мир сюрреалистический. Так над площадью Маяковского возник фуникулер; а по стропам и проводам на стройке пошли канатоходцы, мать с ребенком и другие желающие балансировать над бездной. Вслед за Саврасовым, который нашел мотив далекой церквушки и сделал его гениальной приметой именно русского пейзажа, Батынков привнес в московский пейзаж мотив строительного крана. Ведь теперь «сорок сороков» соотносится, скорее, с количеством стройплощадок Москвы, а не с храмами. Этот мотив доведен до исступления в одной, почти батальной сцене. Обезумевшие краны сплелись железными телами, среди строителей мелькают рыцари в доспехах и с копьями. Тем временем вертолеты и стаи птиц бороздят небо.

Еще один мотив за многие годы стал для художника родным. Останкинская башня так или иначе фигурирует во многих работах. Изображение храма лишь одно, но это любимая работа художника. «Зашторенный» белыми горошинами снега, на заднем плане картины вырастает светлый силуэт храма Христа Спасителя.

«Я не пишу с натуры и ничего не придумываю. Образ рождается в моем воображении». Вот художник и вообразил осчастливить москвичей, опрокинув на бок корабль со статуей Петра. Эта картина не похожа на другие, но и здесь образ мастерски осмыслен и воплощен. Гигантская махина парусника, закованная в паутину веревок, наклоняется на бок штормовыми волнами, и статуя устремляется в морскую пучину. Рядом для большего контраста изображена маленькая парусная лодочка.

Вся выставка выдержана в черно-белой гамме, но, если подумать, такова она и есть – московская зима.



Партнеры