Получай, певец, гранату!
Московский Комсомолец № 25281 от 17 февраля 2010 г.
Премьера оперы “Севильский цирюльник” 
Одна из коронных режиссерских “фишек” Александра Тителя — попытаться замотивировать и сюжетно оправдать оперные штампы и условности. К тому, что в чудесных россиниевских ансамблях персонажи по нескольку раз повторяют одну и ту же фразу, зритель относится с пониманием: ведь главное — это музыка. Для Тителя музыка тоже главное, тем не менее он всякий раз придумывает сюжетный ход, который придает повторам выпрыгнувший невесть откуда смысл. И хотя смысл этот выпрыгнул точно не из либретто, придуман он столь остроумно и внедрен столь органично, что кажется родным. И еще — смешным, что опере-буфф (именно в этом комическом жанре написан “Севильский”) идет только на пользу. Финал первого действия: переодетого в пьяного солдата графа усмиряет вызванный доктором Бартоло офицер. Граф показывает офицеру некий документ, тот отпускает его, а все участники сцены долго поют что-то на тему оцепенения и замирания. Режиссер смело подкладывает в эту чисто оперную условную сцену бомбу, вернее, гранату: именно при виде ее все впадают в вышеупомянутое оцепенение, пока она не взрывается, попутно разрушая кирпичную кладку за дверью в стене, на которую время от времени натыкаются герои. Это на самом деле очень смешно и при всей внешней экстравагантности решения прекрасно ложится на сюжет и на русский текст, транслирующийся на табло. Очень привлекательно выглядит и картинка (художник Владимир Арефьев) — в духе неореализма 60-х. Розина (Елена Максимова) — с конским хвостом, челкой, в стильных очках одета в моднейшую когда-то белую водолазку, которая, наверное, сейчас смотрится более винтажно, чем кринолины эпохи Бомарше во времена Россини. “Киношная” реалистичность (снег, мотороллеры, электрокар, штукатурка стен, потертая мягкая мебель) усилена классной световой партитурой (Дамир Исмагилов). Очень красиво и поэтично выглядят силуэты персонажей, высвеченные контровым светом. Благодаря щедрости на разного рода придумки — режиссерские, световые и сценографические — этот спектакль интересно смотреть и следить за его сюжетом, казалось бы, известным наизусть. Еще и потому, что музыкальное решение спектакля более чем достойно. Мужские партии спеты Алексеем Кудрей (граф Альмавива), Арсеном Согомоняном (Фигаро), Романом Улыбиным (Бартоло) и Дмитрием Степановичем (Базилио) на очень высоком уровне. Причем не только сольные арии, но и сложнейшие по технике пения ансамбли — камень преткновения для многих российских певцов. Дмитрий Степанович, несколько переигрывающий характерностью в знаменитой “Клевете”, в ансамблевых сценах демонстрирует великолепную музыкальность. Очень хорош Арсен Согомонян — это настоящий Фигаро и вокально, и актерски. Впрочем, то же можно сказать и об Улыбине — равно убедительном в пении и актерской игре. Оркестр под управлением маэстро Горелика несколько растерялся в увертюре, но затем быстро подсобрался и был в достаточной мере виртуозен, тонок и изящен. В целом спектакль из тех немногих, которые хочется рекомендовать знакомым. Создатели делали его с очевидным удовольствием. С таким же чувством его будут смотреть и слушать зрители. материал:
Екатерина Кретова |
