mk.ru : Московский комсомолец

Отсутствие хозяина ощущается сразу и во всем. Светлана Владимировна с сыном Сашей едва протискиваются в театр за гробом сквозь толпу телевизионщиков: «Господа, позвольте пройти! Позвольте же, господа!» – до конца сохраняет интеллигентность Лазарев-младший. Пока гроб устанавливали на сцене – запускали только родственников; узнать их распорядителям было непросто, поэтому каждого третьего спрашивали: а вы, собственно, кто? Мимо нас в этот момент зашли Шерлинг, Зюганов, Инна Чурикова с мужем, министр Авдеев… Настала очередь журналистов: «Так, только по спискам! Какой телеканал? Вы присылали факс?». В итоге, вероятно, пустили всех, но картина общей организации была неприятно смазана…

В зале, опять же, суета. В первом почетном карауле – Филиппов, Костолевский, Кашинцев. Те, на «кого теперь будут ходить» после ухода Александра Сергеевича. Они это понимают, пытаясь как-то разруливать всё происходящее на сцене. Дорогой гроб. Экран с винегретом из фотографий. Сопутствующая случаю музыка. Светлана Владимировна, сидя при гробе, держится очень мужественно, не позволяя себе даже всплакнуть… «А у меня просто сил нет, – шепчет Лия Ахеджакова, – все глаза на отпевании проплакала».

Александра Лазарева проводили в последний путь (39 фото)

Наконец, пустили народ. Вперемежку с простыми людьми прошла вся культурная элита – Эльдар Рязанов с супругой, Марк Розовский, Альберт Филозов, Айдан Салахова, Иосиф Кобзон, Вера Васильева, Лев Дуров, Александр Ширвиндт, Сергей Юрский… Наина Ельцина села вместе со Светланой Владимировной, не то чтоб сказать несколько слов, но просто побыть рядом, поучаствовать… «Господи, эту пару любила вся Москва!» – шепчутся в партере, а один знакомый актер вообще заметил, что «проститься с Лазаревым пришли все, уволившиеся из Маяковки за последние десять лет: он всех объединял, ни про кого никогда слова дурного не сказал!». Вот и Арцибашев – и снова шепот: «Пришел, пришел поверженный король». За час простились почти все желающие. Пожилые капельдинерши еле стояли на ногах от суеты и давки: «Слушай, ну где эти бездельницы с бельэтажа? – судачат друг с другом. – Пусть спускаются сюда, нечего там отсиживаться. Нас тоже надо заменить! Бог знает что!».

Но вот появился микрофон. Филиппов открывает церемонию, представив первого оратора – Всеволода Шиловского: «За фантастическую индивидуальность я называл Сашу русским чудом. Громадный художник, сколько побед одержал на этой самой сцене! Как дирижировал залом…». Зачитали телеграммы от премьера, президента, с привычным уже довеском «к моим соболезнованиям присоединяется супруга». У гроба – всегда острый Игорь Кашинцев:

– Саша умер в тот момент, когда театр готов выйти на паперть с протянутой рукой – в поисках того, кто будет нами теперь руководить. Что ж, Александр Лазарев не дожил до нового руководства. Нет теперь ни того театра, ни Александра Сергеевича. Трагический момент нашей истории.

Тихо начинает скромный Костолевский: «Я еще был в массовке, когда Александр Сергеевич блистал в «Детях Ванюшина» и в «Человеке из Ламанчи»…». Из зала ему стали кричать: «В микрофон говорите! В микрофон!». У Костолевского словно пелена пред глазами – он весь в этом странном и страшном образе друга и ученика пред гробом учителя и партнера: «Я обещаю, что никогда ничего мы не будем просить, на паперть не пойдем, все у нас будет хорошо!». Да только слова его звучали не столь убедительно, с дрожью…

Ширвиндт разит фирменной страшной иронией: «Смерть что-то зачастила, просто не хватает ни сил, ни воздуха, ничего… Сашенька – уникальное явление. Он совершенно не актерского розлива. Вот говорят – наивный, милый, – это все атрибуты другой профессии, не знаю какой. В нем же был комплекс рыцарства – в жизни, в семье, в любви, в отцовстве, в отношении к друзьям, к так называемой богеме… Не видел в нем ни злости, ни злопыхательства, но только горечь иногда. Скрытую горечь. И чем дальше, тем больше. Очевидно от этого всё и случилось, когда всё в себе.

Хороним-хороним-хороним, снаряды рвутся рядом, это все естественно, но от этого не легче. Уроки не запоминаем. И вот ушел Лазарев, мы скорбим, тихо сидим, а потом встанем и побежим дальше своей дорогой к… этой самой (показывает на гроб) мизансцене. И не задумываемся как жить и как друг с другом общаться».

…До конца церемонии час, не меньше, а у входа – расчищенная площадка, распахнутая дверца катафалка, и сотни человек, готовых огласить Малый Кисловский самыми искренними аплодисментами в своей жизни, аплодисментами из уже другой реальности. «Крепитесь Светлана, крепитесь Саша!» – главное пожелание, которым завершилась одна грандиозная театральная летопись.