mk.ru : Московский комсомолец

Ставившие хореографию для Парижской оперы и открытия Каннского кинофестиваля балетмейстеры обожают массовые площадные проекты (в одном как-то участвовало аж до трех тысяч всех возрастов и профессий). Их хореографическая пьеса — «Орфей» — всего-то для 9 танцовщиков и 7 певцов-музыкантов так же возрождает традиции средневекового площадного театра.

Орфей в этом спектакле — одноногий танцовщик Браэм Аиш, который благодаря танцу и силе искусства преодолевает свое физическое увечье. Он — на кинопроекции погружен в воду реки Леты, разделяющей живых и мертвых.

Хореографы не первый раз демонстрируют в Москве свой фирменный стиль — взаимодействие танцовщиков с изображением, созданным по передовым технологиям. Зрителю запросто показывают, как Эвридика наступает на змею и попадает в Аид, а Орфея разрывают на части менады. А на экране каких животных только нет.

Как и в средневековых площадных мистериях, французские хореографы синтезируют разнообразные жанры, создавая коллаж из упоительной музыки (от опер на орфический сюжет Монтеверди и Глюка до современных разработок этой темы Филиппом Гласом), пения, акробатики и танца. В полученной своеобразной мини-опере есть даже Орфей-андрогин: контртенор Жюльен Марен исполнил партии, которые в стародавние времена пели только женщины и кастраты. Действо замешано на хип-хопе, и здесь на равных с профессиональными танцорами сходится хип-хопер-инвалид на протезах вместо ног. Танцовщик на сильных руках выделывает невиданные сальто-мортале. Еще один Орфей (Карим Ранде) — акробат на пневматических ходулях: как кузнечик одним прыжком он летит в оркестровую яму, а из нее — прямиком в зал.

Античная легенда об Орфее популярна среди современных хореографов. Но если Эдуард Лок показал на недавнем кремлевском гала невнятную, депрессивную работу, то компания Монтальво-Эрвье, напротив, представила искрометную, очень театральную и жизнеутверждающую историю, в которой ухитрилась сгруппировать 16 разных ликов Орфея.