Сумоистов научили лепить снеговиков

Художник Екатерина Белявская русифицировала Японию

28.02.2014 в 18:53, просмотров: 3539

Вы когда-нибудь видели сумоистов, которые лепят снеговиков? А советскую школьницу в образе Сейлор Мун? Или кота-супергероя с пионерской звездой во лбу? Если нет — то бегом на выставку Екатерины Белявской «Русско-японский мир», что открылась в галерее «Файн Арт». Художница рассказала «МК» о том, откуда на Руси взялась матрешка, в чем сходство гопников и якудзы, и как научиться видеть прекрасное.

Сумоистов научили лепить снеговиков
Фото: Галерея «Файн Арт»

Камерное пространство галереи «Файн Арт» с трудом вместило 15 пар живописных холстов. Каждый из них — микс из японских и русских символов. Вот гейша закрывается зонтиком от снега, за пазухой она несет дымковскую игрушку, как две капли воды похожую на японскую чаровницу. Вот натюрморт: банки консервированных помидоров прикрывают веточки сакуры. Есть несколько версий русифицированных кимоно — с узорчатыми окошками и снежинками.

 

Из досье «МК»: Екатерина Белявская — московский художник-графист, куратор выставок, преподаватель, арт-директор, член Союза Художников. Родилась в Москве в 1981 году. В 1997-1999 училась в Московском государственном университете печати, в 1999-2002 – в Central Saint Martin College of Art of Design (Лондон). Известна выставкой «Казнить нельзя помиловать!», в экспозиции которой были представлены портреты Ходорковского, нарисованные ей во время судебных заседаний.

— Толчком к созданию этого проекта была японская игрушка, которую вам подарили в детстве. Она была какой-то особенной, если вдохновила вас на создание целой серии картин?

— Дело не только в японской игрушке. Мама повела меня на выставку японской гравюры и кукол, где купила мне куклу. Выставка меня потрясла — и я заболела Японией.

Фото: Галерея «Файн Арт»

— Вы знаете японский?

— К сожалению, нет. Но очень хотела бы выучить. Мой дедушка знал японский язык, хоть и не в совершенстве. Но я все равно им восхищалась. Когда-нибудь я начну учить. Может, со следующего понедельника. Кстати, на выставке присутствует ирония, даже самоирония. Смысл моего проекта в том, что мы, русские, искренне восторгаемся чужими культурами, однако не замечаем своей.

— В ходе создания проекта вы обращались к творчеству японских художников?

— Я увлечена комиксами, а изучать их без освоения японской гравюры невозможно. Ведь это своего рода исходники. Я всегда очень интересовалась японской культурой и литературой. Книга, которая вдохновила меня на создание проекта, называется «Слово о живописи из Сада с горчичное зерно». Это сборник китайских и японских рассуждений о живописи, который стоит прочесть как «учебник» по теории. Для того, чтобы познакомиться с другим взглядом на изобразительную эстетику.

— С чего начался этот проект для вас?

— Серия японско-русских картин началась с «Павлово-Посадского оригами». На Рождество, пожертвовав походом на выставку кимоно, я оказалась в подмосковном Павлово-Посаде. Именно там, в небольшом скверике я увидела советские парковые скульптуры. Абсолютно обычные, неприметные и разломанные. Я смотрела и думала, что из них можно сделать предмет, если не искусства, то хотя бы украшения.

— В ваших картинах часто встречается советская атрибутика. Пионерские значки, например, или галстуки. Почему именно советская, а не современная?

— Потому что не сложилась еще современная атрибутика. Если советская школьная форма узнаваема, то обычная девочка в юбочке и свитере не даст стопроцентного понимания того, что она школьница. Советская эстетика существует как огромный пласт. Иногда она красива, а иногда — нет. Но всегда узнаваема. Даже людьми, которые не жили в СССР. И для меня актуальна именно такая школьная форма, ведь я родилась в Советском союзе.

— Мы с Японией соседи. И на протяжении всей истории у нас складывались непростые отношения. Как вы считаете, что между нашими странами общего, а что кардинально нас разнит?

— У нас очень много общего. Чай, матрешки… Ведь матрешка — изначально японская игрушка. Она называлась «Семь богов». Игрушечные боги вставлялись друг в друга. К нам ее привезли в конце XIX века, и уже русский мастер сделал первых привычных нам матрешек. У меня, кстати, часто спрашивают: «А что же на картине «Икебана с зеленым луком» японское?». Я всегда отвечаю: «Как что? Вот – матрешка японская».

Фото: Галерея «Файн Арт»

Необычная картина «Якудза и гопник» изображает двух сидящих якудз, рядом с которыми расположился гопник с семечками. Холст опровергает закоренелый миф о якудзах как прекрасных японских бандитах. Екатерина считает, что это та же шпана, изрисованная наколками, обозначающими их преступления. И что наши бандюки, что японская якудза – это все одинаково неприятные, неглубокие люди. Хотя, возможно, исключения и встречаются.

— Какой эффект, по-вашему, должна производить эта выставка на зрителя?

— Проект целиком посвящен тому, чтобы научиться каждую секунду что-то замечать вокруг себя. Например, картина «Дорожные веера». На каждом веере нарисовано то, что я видела у себя под ногами: мертвая птичка, крыло бабочки и осенний лист, лежащие на асфальте, камушки, сосновые иголочки… Все это очень красиво, но мы этого не замечаем. Или холст «Кот, дерево и варежка». Потрясающе красивые тополя, после того, как им обрезают ветки, начинают очень странно выглядеть. И вот иногда идешь и видишь, что на них привязали варежку или ключи повесили. Это же странно и красиво, а мы опять же этого не замечаем. Все, что изображено на картинах, я видела своими глазами. Ну, кроме сумоистов, которые лепят снеговика. Или рассада в молочных пакетах… это же прекрасно. Если остановиться, красоту можно увидеть. Просто нужно настроить себя. Гораздо легче заметить то, что режет глаз, что-то ужасное. Нам легче среагировать на уродство. Нам в принципе легче быть несчастными. Потому что видеть красоту и быть счастливыми… это, действительно, надо уметь.

Выставка продлится до 7 марта.



Партнеры