Муж Натали Портман отреагировал на волну насилия

На конкурсе «Золотая маска» завершился показ балетной программы

3 апреля 2014 в 17:12, просмотров: 2380

Конкурс «Золотая маска» вступает в интенсивную фазу. Спектакли идут таким плотным потоком, что накладываются один на другой. На этой неделе показ спектаклей, выдвинутых на соискание премии в балетной номинации, закрывала труппа из Новосибирска, а одновременно с этим близилась к своему завершению и новая масочная программа «Контекст. Актуальные зарубежные спектакли».

Муж Натали Портман отреагировал на волну насилия
"Reflections" (оригинал фото смотрите на сайте goldenmask.ru)

По причине наложения на один день сразу нескольких программ просмотр «Весны священной» Новосибирского театра оперы и балета, выдвинутой на маску по трем номинациям (лучший балет, лучшая работа хореографа — Патрика де Бана, и лучшая женская роль — Анна Одинцова) обозревателю «МК» пришлось отложить до лучших времен. Неприятный казус приключился на «Маске» и с другой программой этой труппы. Как выяснилось, балет «Пульчинелла», сочиненный Игорем Стравинским на основе музыки Перголези по заказу Дягилева, на конкурсе уже видели примерно 7 лет назад. Оставив ту же неудачную хореографию Кирилла Симонова (у Дягилева балет в содружестве со Стравинским создавали Леонид Мясин и Пабло Пикассо), немного подновив оформление и сделав спектакль более массовым, в исполнении тех же артистов «Пульчинеллу» привезли в Москву снова. Только теперь не в качестве неудачного довеска к конкурсной программе, как было в прошлый раз, а уже в качестве полноправного участника конкурса, выдвинутого сразу в трех номинациях: «лучший спектакль» (!!!), «лучшая работа дирижера» — Айнарса Рубикиса, и «лучшая мужская роль» — Максим Гришенков. Что называется, не мытьем, так катаньем! К замечательному театру, разумеется, никаких претензий в этой ситуации быть не может, и недоуменные взоры следует, конечно, направить в сторону экспертного совета «Золотой маски». К сожалению, не порадовал Новосибирский театр и своей «Пахитой». Причем не спас положение и выступивший с театром в качестве приглашенного премьера Сергей Полунин. В пару ему дали крайне неудобную партнершу — массивную и монументальную Наталью Ершову, завалившую свои вариации. Зато героем вечера можно назвать Ивана Кузнецова, с совершенным блеском исполнившего с Ольгой Гришенковой и Анной Одинцовой легендарное па-де-труа из этого балета (когда-то это была коронная партия Вацлава Нижинского).

"Reflections" (оригинал фото смотрите на сайте goldenmask.ru)

Между тем на шедшем в это же время «Контексте» назревал скандал, который, слава богу, все же не случился. Выступившая в программе «Актуальные зарубежные спектакли» компания из Лос-Анджелеса «L.A. Dance Projekt» мгновенно вызвала интерес тем обстоятельством, что возглавляет ее Бенжамин Мильпье — муж голливудской дивы Натали Портман, хореограф и исполнитель одной из главных ролей в фильме «Черный лебедь», а со следующего сезона (то есть с осени этого года) еще и руководитель балета Парижской национальной оперы. Выбор работ, какие он с собой привез, наглядно продемонстрировал вкусы будущего балетного начальника, а заодно и те возможные политические тенденции и приоритеты, которые ожидают Гранд-опера в самое ближайшее время.

"Reflections" (оригинал фото смотрите на сайте goldenmask.ru)

На «Золотой маске» работы этого хореографа тоже уже показывались. В частности, не вызвавший большого энтузиазма балет «Without» («Без слов») в исполнении артистов Мариинского театра. На этот раз хореограф прыгнул выше головы, и его одноактовка «Reflections» («Отражения»; нам показали лишь первую часть триптиха) смотрелась более привлекательно. Танцовщики его небольшой труппы (всего 8 человек) выступали под фортепьяно (музыка Дэвида Ланга) на ярко-красном фоне, по которому белым были выписаны гигантскими буквами значимые для смысла балета слова «stay», «go» («остаться», «уйти»), которые вместе с другими словами, нарисованными уже непосредственно на сцене, означали что-то вроде «останься и подумай о себе, обо мне» или «уйди и подумай о себе и обо мне». Молодые люди, одетые в серые джинсы и майки, и девушки в легких платьях образуют разнополые и однополые дуэты, танцуют соло или все вместе, встречаются, расстаются, образовываются новые пары. Впрочем, никакой эротики, даже намека на нее… Главная режиссерская задача этого балета — быть, что называется, на разогреве у идущего после антракта балета абсолютного классика американской хореографии Мерса Каннингема. Быть таким ярким пятном на фоне далее разыгрываемого мрачного действа. И тут-то и мог бы вспыхнуть скандал, запланированный самой хореографией, да не судьба.

"Reflections" (оригинал фото смотрите на сайте goldenmask.ru)

Не задалось на «Контексте» с самого начала (программу на протяжении всего фестиваля преследовали сбои). Объявили о замене балета Уильяма Форсайта — другого балетного классика и хореографического революционера, что должен был сопутствовать Мильпье и Каннингему. Но тематическая «актуальность» от этого нисколько не пострадала, и замена вечер не испортила, поскольку показанный «Morgan’s last chug» довольно известного израильского хореографа Эммануэля Гата был и в меру актуален и также в меру провокативен. Идущий под "Французскую сюиту" Баха и "Похоронный марш из музыки на похороны королевы Марии" Пёрселла, а также под аудиозапись фрагментов абсурдистской пьесы Самюэля Беккета «Последняя лента Крэппа» двадцатиминутный балет, название которого можно перевести как «Последнее пыхтение Моргана», был построен на контрастах: кашляющее бормотание умирающего беккетовского старика (на аудиозаписи радиоспектакля гениальное исполнение Джима Нортона) и пышущие здоровьем спортивные тела танцовщиков.

"Reflections" (оригинал фото смотрите на сайте goldenmask.ru)

Но главным событием вечера, несомненно, стал балет, Мерса Каннингема. Коллектив, основанный легендарным первопроходцем в хореографии, был в России всего один раз за всю почти полувековую историю ее существования — на Чеховском фестивале в 2011 году. Тогда под эгидой российско-американской президентской комиссии Медведева–Обамы они привозили знаменитый каннингемовкий балет «Тропический лес», оформленный Энди Уорхолом. Труппы более не существует, после смерти великого хореографа в возрасте 90 лет по его завещанию она была распущена, но балеты Каннингема, естественно, живут и вот теперь были представлены и на «Маске» не менее легендарным балетом классика «Winterbranch» («Зимняя ветвь»).

"Pulchinella" (фото: Евгений Иванов)

Революцию, произведенную Каннингемом в балете, нередко уподобляют той, которую Пикассо и кубисты произвели в живописи. «Случайность» — одна из главных идей в его творчестве, возведенная в культ. С помощью игрального кубика, монет или специальной таблицы им выбирались движения, их порядок и место на сцене. А когда появился компьютер, он стал первым моделировать на виртуальных телах танцовщиков невероятные комбинации, перенося их потом на сцену. Репетиции у Каннингема проходили без музыки, поскольку полная независимость танца от музыки постулировалась постоянным вдохновителем и любовником Каннингема — родоначальником минимализма в музыке Джоном Кейджем.

"Pulchinella" (фото: Евгений Иванов)

В балете «Winterbranch» в музыке другого композитора — Ле Монте Янга, тоже присутствовал минимализм, да ещё какой! Пьеса, на которую поставлен балет, называется «Два звука» — первые 13 минут гробовая тишина, когда слышно только дыхание танцовщиков, затем светопреставление: примерно 10 минут непрекращающегося скрежета и рыка раздражительным образом действующего на нервную систему. Еще бы — это звук пепельницы, царапающей стекло, и деревянного бруска, трущегося о китайский гонг! Вдобавок ко всему поучаствовал в эпохальном спектакле и Роберт Раушенберг — другая культовая фигура концептуального искусства. Он погрузил сцену в кромешную тьму. Свет тут также, видимо, появляется по принципу случайности, далеко не всегда и в выборочные моменты. Сцену лишь тускло освещал какой-то подвешенный фонарь. В довершение ко всему лица под глазами артистов были разукрашены черными полосами, а одеты были танцовщики в черные костюмы, делающие их во мраке почти невидимыми. Движения тоже не слишком разнообразные… Руки у танцовщиков раскинуты крестом, они выходят на сцену, а затем уходят с неё… Впечатление фильма ужасов усиливается: тела плашмя падают на пол, и их со сцены выволакивают уже другие танцовщики… В результате зритель начинает испытывать дискомфорт и напряжение, которых московские любители танца не выдержали. В момент гудения и скрежета (по сцене проезжало еще какое-то допотопное «чудо техники», мигающее красными и синими огоньками) начался массовый исход. Покидали зал зрители интеллигентно и организованно. Спокойно выходили группами, не слишком мешая погруженным в зрелище оставшимся энтузиастам. К третьему акту, впрочем, многие вернулись в зал, скоротав оставшееся до него время в буфете. Между тем до конца посмотреть этот балет было бы не вредно именно российским зрителям, потому как появился на свет спектакль в 1964 году и явился откликом на волну насилия, прокатившуюся в то время по миру. Но Каннингем оказался слишком радикален для московской публики и полвека спустя.

"Pulchinella" (фото: Евгений Иванов)

"Pulchinella" (фото: Виктор Дмитриев)

"Pulchinella" (фото: Виктор Дмитриев)



Партнеры