Сухорукова произвели в капитаны

А супруга Никоненко стала женой Говорухина

15 января 2008 в 19:00, просмотров: 820

Еще студентом факультета геологии Казанского государственного университета Станислав Говорухин прочитал “Морские рассказы” Константина Станюковича. Экранизировать русского классика Станислав Сергеевич хотел сразу после окончания режиссерского факультета ВГИКа, еще 40 лет назад. Но взялся за работу совсем недавно. И вот на “Мосфильме” подходят к завершению съемки нового фильма известного режиссера “Пассажирка”, куда, в интерьеры настоящего корабля, был приглашен и репортер “МК”.

— Это очень трудоемкая работа, — признавался режиссер “МК” два года назад. — Хотя сама история — легкая и остроумная, снимать настоящий парусный корабль сложно и дорого.

Вся история разворачивается на парусной шхуне в XIX веке. Российский консул просит капитана взять на борт пассажирку и доставить ее в Гонконг, где привлекательную во всех отношениях молоденькую барышню ждет муж-американец. Причем никто до поры до времени не знает, что супруг пассажирки, внесшей сумятицу в размеренный ход жизни команды корабля, погорел на спекуляциях, связанных с золотыми приисками.

Делать из этой истории детектив Станислав Сергеевич не стал. Сам он утверждает, что его новая работа по жанру скорее мелодрама. Как и в других его фильмах, в “Пассажирке” по-настоящему звездный актерский состав: Виктор Сухоруков, Сергей Никоненко, Роман Мадянов, Петр Зайченко, Марат Башаров, Сергей Баталов, Ирина Пегова. И опять же по традиции, которую Говорухин завел относительно недавно, все они на втором плане. А главных героев играют совсем молодые актеры, пока не успевшие громко заявить о себе. Сам режиссер появится в кадре в эпизодической, почти бессловесной роли того самого консула-искусителя. А пассажирку играет непрофессиональная актриса, выпускница Российской академии управления Анна Горшкова.

“Имперские амбиции” Виктора Сухорукова

Играющий капитана Виктор Сухоруков на съемочной площадке в центре внимания. Даже в перерыве между съемками. Его здесь в шутку называют “наш трибун”. Он купается в атмосфере игры и лицедейства. Редко пребывает в мрачном настроении, постоянно шутит. После очередного дубля, отправляясь к режиссерскому пульту, громко заявляет: “Пойду кино посмотрю, пока бесплатно показывают”. Пристроившись к Говорухину, попавшему в объектив нашего фотокора, делает смешной жест: “Напишете, что Говорухин Сухорукова избил, а я ему за это отомстил”. Каждый дубль его единственная фраза “приложим к этому все усилия” произносится по-разному, превращаясь в маленький актерский мини-спектакль. Во время объявленного обеденного перерыва предлагает отдать свою порцию любому желающему: “А я пойду с любимым “МК” пообщаюсь вместо обеда”.

— В этом фильме Станислав Сергеевич предложил вам самому выбрать себе роль. Для вас такое отношение киномэтра дорогого стоит?

— Мне кажется, при современной ситуации в киноиндустрии, где царствует типажность, имиджевость, если актеру предлагают роль на выбор, это большая победа для актера. И колоссальная ответственность. Рад, что наши профессиональные отношения с Говорухиным получили продолжение в “Пассажирке”. Не знаю, как долго они еще продлятся. Но даже если этот фильм будет завершением творческих отношений Говорухина и Сухорукова, завершатся они красиво.

— Выбирая роль капитана, вы не оказались в положении гоголевской Агафьи Тихоновны, когда хочется что-то от одной роли взять, что-то от другой — и в результате выбрать очень тяжело?

— А заноситься не надо. Хоть ваш главный редактор и называет меня гением, я скромен и осторожен. Если уж дана честь выбирать роль, чего уж тут цепляться к мелочам. Я вообще в первую очередь в любой киноистории ищу слово “вдруг”. Если в роли есть эти “вдруги”, можно развиваться, досочинять сюжет и держать зрительский интерес.

— Кстати о скромности. На съемочной площадке вы признались, что, придумывая грим для своего персонажа, хотели, чтобы он был похож на государя-императора Александра. На фоне того, что в “Не хлебом единым” многие усмотрели в вашем герое намек на Никиту Хрущева, что это за “имперские амбиции”?

— Эти амбиции во мне и раньше режиссерами культивировались. В “Комедии строгого режима”, где я сыграл зэка, играющего советского царя Ленина. В “Бедном, бедном Павле”, где посчастливилось сыграть царя. Потом я и наркома, похожего на Берия, в сериале сыграл. Мне в юности, когда я только учился актерскому мастерству, казалось, что мои персонажи из “Шинели” Гоголя, что все они из каморки Акакия Акакиевича. И когда сегодня Сухорукову предлагают роли монархов-вседержителей — счастье. Значит, чего-то я с годами приобрел такое, о чем и сам не подозреваю до сих пор.

— Какие-то навыки в навигацком деле в процессе работы над ролью приобрели?

— Наш фильм не о российском флоте, а о трепетном отношении к очаровательному существу команды матросов и офицеров, не бывших на родине уже два года. Больше скажу: я не играю здесь роль, я обслуживаю историю. Поэтому мало обращал внимания на звезды на погонах своего героя. Меня больше волновало, насколько прямая у меня спина.

— А плавать умеете?

— Да. Но я на воде паникер.

— Во время съемок “Пассажирки” вы почти месяц пробыли на Канарах. Счастливая у вас, однако, профессия, позволяющая сочетать работу и отдых…

— А то, что на съемках предыдущего фильма “Агитбригада “Бей врага” я в сырости сутками в одних подштанниках ползал по грязной траншее — это как?! Когда волдыри даже на ушах, а от малярии раздувает губы?! Это тоже кинематограф. Канары — это такая своего рода путевочка для поправки организма. Хотя и там все было не слишком комфортно. Съемки были на плаву в открытом океане. Намучились от изнуряющей жары, не проходящей даже ночью, и от морской болезни. Наша профессия счастливая только для тех, кто в нее по-настоящему влюблен. Я влюблен, и для меня не важно, Канары это или болото.

Сигары от Башарова

Говорухин на съемочной площадке полностью соответствует характеристике, данной ему Сухоруковым, — молчаливый и внимательный. Сидя за роскошным ужином в кают-компании в образе посла, он пристально наблюдает за каждым из актеров. Хотя может и пошутить. Например, в сцене, снимаемой с крана, когда реплик не слышно, он подкалывает главную героиню: “Ну как, Аннушка, нравится вам на нашем корабле? Правда, он как настоящий? Хотя вы ведь у нас человек бывалый, океан уже пересекали, причем вплавь”. Актрисе стоит огромных трудов сохранять серьезность.

А вот убранство стола ускользнуло от внимания Станислава Сергеевича. Вся еда почему-то оказалась сдвинута к Сухорукову, и в кадре стол выглядит бедновато. Приходится переснимать, хотя многие актеры уже отправлены разгримировываться и переодеваться. Чтобы поднять настроение режиссеру, члены съемочной группы пробуют шутить: “Вам, Станислав Сергеевич, разгримировываться не надо. Вы в этом образе такой солидный. Хоть сейчас в Госдуму”. Постепенно и сам Говорухин заряжается общим настроением: “Надо Марата Башарова в кадре поблагодарить отдельно за предоставленный табак”. Сигары, которые курит в фильме посол, режиссер, предпочитающий трубку, позаимствовал у любителей сигар Башарова. Который безропотно отдал их в пользу съемочной группы.

— Станислав Сергеевич, почему же все-таки с экранизацией Станюковича у вас не получилось сорок лет назад?

— Станюкович — один из самых любимых моих писателей. А его три тома “Морских рассказов” в 12-томном собрании сочинений — лучшее, что написано о море в мировой литературе. Но тогда, в конце 60-х, на провинциальную Одесскую киностудию, где я снимал, давали недостаточно средств для полномасштабной экранизации Станюковича. К тому же в Госкино тогда не приветствовались безыдейные фильмы. А большой идеи в “Морских рассказах” не заложено. В отличие от “Детей капитана Гранта”.

— Но вы же позже сняли колоссальную эпопею по Жюлю Верну. Почему в те времена денег на Станюковича не нашлось?

— “В поисках капитана Гранта” была высокобюджетной картиной, которую мы снимали вместе с болгарскими коллегами. Поэтому денег было в два раза больше, чем обычно давали на советское кино. Все-таки Жюль Верн — писатель с мировым именем, а Станюкович — наш, российский.

— Вам удалось осуществить свою мечту и снять в “Пассажирке” судно “Крузенштерн”?

— Да, хотя мы его сильно переделали, додекорировали. На палубе была проведена огромная работа с надстройками.

— Главные роли в вашем фильме играют молодые неизвестные актеры. Среди звезд артистов нужного возраста не нашлось?

— Для меня приятнее не снять звезду, а открыть звезду. Надеюсь, что в “Пассажирке” такие открытия состоятся (например, младший из представителей знаменитой российской фамилии Никита Ефремов. — Я.Щ.).

— А как вашу съемочную группу на Канары занесло?

— Мы в океане снимали, а Канары — это просто порт, где мы садились на корабль. И это не самое удачное место для парусных съемок. Мы там месяц ветра не могли поймать в паруса. Хотя была осень. Я был бы счастлив, если бы в это время “Крузенштерн” или какое-нибудь иное подходящее судно пришло в Черное море (фильм снимался также в Балаклаве. — Я.Щ.). Но нужный нам корабль оказался свободен лишь в сентябре-октябре. А в это время в Черном море уже не снимешь, там штормит.

— Вы сами нечасто снимаетесь в своих фильмах…

— И в “Пассажирке” бы не появился. Сыграл консула только из бюджетных соображений (роль жены консула в фильме исполняет Екатерина Воронина, жена Сергея Никоненко, которая очень редко пересекается с мужем на съемочных площадках. — Я.Щ.). Это массовочная роль, и приглашать на нее актера и платить ему отдельно неэкономично. Вот и пришлось надеть костюм. Я вообще не люблю сниматься. Чувствовал себя как актер комфортно, пожалуй, лишь на фильме Сергея Соловьева “Асса”.

— Когда “Пассажирка” будет в прокате и что дальше?

— Судьба “Пассажирки” туманна. Не знаем, как закончить, поскольку опять денег нет. Мы сейчас на “Мосфильме” уже в долг снимаем. Сомневаюсь, что фильм выйдет в этом году. Сразу после “Пассажирки” планирую снять такую трагикомическую историю “Париж-Париж”, действие которой происходит в мае 1945 года...

Массовку учили носить форму

Размах, с которым снимают эту историю с простым сюжетом, действительно для отечественного кино царский. Все декорации созданы по военно-морским чертежам, учтена каждая мелочь до винтика. Все внутреннее убранство корабля со всеми каютами, пушечным отделением, служебными помещениями сделаны на заказ. Лишь десять процентов бутафории взято на прокат в мастерских “Мосфильма”. Даже на рюмочках, из которых герои пьют коньяк, выгравирована фирменная эмблема судна, на котором происходит действие, — “Смълый”.

С не меньшей тщательностью и кропотливостью проведена работа над костюмами. Больше сотни форм для матросов было сшито на заказ. Поскольку военно-морскую амуницию того времени взять в России было негде, эскизы искали в архивах. Изучались даже такие мелочи, как ширина полосок на тельняшках, которая в то время отличалась от более поздних образцов. При изготовлении специальной обуви учитывался даже наклон подошвы, для удобства лазанья по корабельным снастям.

Женские наряды того времени должны были сидеть на актрисах идеально. Если с этим проблем не возникло, то вот массовку, состоящую из курсантов морских училищ, пришлось учить носить форму XIX столетия, чтобы нигде ничего не топорщилось.

И, к слову, о еде, которая украшала стол в день, когда на съемочной площадке побывал “МК”. Вопреки общепринятому мнению о том, что все продукты берегут от актеров, чтобы не съели до конца съемок, Станислав Сергеевич и сам охотно питался съедобной “бутафорией”, и актеров угощал. Особенно нарасхват были в этот день рулеты с повидлом из мосфильмовского буфета.



Партнеры