Стиляга из Москвы

В свой юбилей поделился с “МК” самым ценным

21 марта 2008 в 13:15, просмотров: 840

— Мы все с возрастом имеем то лицо, которое заслуживаем, с годами характер у нас выходит наружу. Я, глядя в зеркало, вижу, что небезнадежен…

Сюткин небезнадежен во всех смыслах. И не только потому, что в пятьдесят выглядит максимум на сорок. Что и говорить, массой талантов обладает человек. Поет, пишет музыку, стихи. Танцует на льду…

Об одном таланте Валерия пока мало кто знает. Сюткин — настоящий мастер разговорного жанра. Не догадывались? Значит, к вам на корпоратив певец не приезжал. Байками, которые Валерий собирает уже много лет, он делится лишь с избранными и за вполне конкретную сумму.

Только по случаю юбилея Сюткин решил изменить своим правилам. Сегодня он делится своим богатством с читателями “МК”. Причем совершенно бесплатно...

“Работаем в колготках!”

— Мое отношение к шоу-бизнесу определил первый мой концерт. Он состоялся 5 марта 1982 года в городе Вятские Поляны Кировской области.

Нашу группу “Телефон” заметили на фестивале в Долгопрудном, предложили стать профессионалами. Спрашивают, помню: “Хотите играть?” — “Да”. — “Надо вначале проехать по глубинке”…

И вот мы в городе Вятские Поляны. Концерт сборный: мы поем минут тридцать, выступает фокусник со звучной фамилией а-ля Алмазов или Бриллиантов. Первым выходит на сцену хореографический ансамбль “Ритмы планеты”.

У девочек танец был в народном стиле, в гримерке местного ДК они стояли в русских кокошниках и при этом курили “Беломор”. В этот момент входит человек и говорит: “Здравствуйте, я организатор концерта. Хочу вас предупредить: в зале будет присутствовать третий секретарь райкома комсомола”. На что руководитель балета — женщина с образом “800 лет в шоу-бизнесе”: в телогреечке с обрезанными рукавами, в пыжиковой шапке и тоже с беломориной в зубах — ему отвечает: “Что вы говорите!” И уже обращаясь к своей труппе: “Девочки, концерт полуправительственный, работаем в колготках!”

Кто с мячом к нам придет…

— Когда играл в группе “Зодчие”, тяжелые времена были у Жени Ловчева — прославленного футболиста “Спартака”. Он дружил с нашим руководителем Юрой Давыдовым, и Давыдов как-то сказал: “Жень, давай поездишь с нами, а там видно будет”. Где-то полгода Ловчев работал у нас мастером по свету. И в любом городе мы вызывали на бой местные футбольные команды.

Как-то приехали в Киев. Женя привел нас на тренировку киевского “Динамо”, в котором играли тогда Баль, Бессонов, Демьяненко, Беланов... И вот с этими звездами, чемпионами страны, мы играли поперек поля, я стоял в воротах. После матча подхожу к Игорю Беланову. “А почему, — спрашиваю, — когда пробивают пенальти, вратари прыгают в противоположные от мяча углы?” Он удивился: “Ну как, пытаются угадать”. “А чего там угадывать, — самоуверенно ляпнул я. — Куда мячик летит — туда и прыгаешь”. “Ну давай, — говорит, — я тебе пару раз стукну”. — “Давай”.

Помню, делает он разбег и так: пум… И я не понимаю, где мяч, — может, он вообще улетел в другую сторону. Оборачиваюсь — он в сетке. А Беланов, оказывается, бил прямо над моей головой. Просто очень сильно.

Эстафета “четыре по сто”

— Уникальная поездка была в Германию на фестиваль “Дружба-Фройндшафт”, куда поехали “Зодчие”, “Машина времени” и таллинская группа “Магнетик-бэнд”. В дорогу я взял папин русско-немецкий разговорник, который в то время выдавали только партийным работникам. Вещь оказалась незаменимая — книжицу можно было открыть на любой странице и получить безукоризненное общение.

Приехали мы в город Гера, нас поселили в гостиницу. Первым делом мы спустились в бар. И… О чудо — в этом баре оказалось все! Вся мечта советского народа: виски, вина. Даже ликер “Блю Кюрасао”! И поскольку нам немножко поменяли денег, в первый же вечер мы устроили грандиозную гулянку.

С Макаревичем и еще парой ребят подходим к стойке, я открываю разговорник на первой попавшейся странице, попадаю в раздел “Спорт”. И говорю: “Мы — участники эстафеты “четыре по сто” — на немецком языке, благо там было написано русскими буквами. Девушка-бармен так заулыбалась. А я решил поддержать беседу, быстренько открываю раздел “Знакомства”… Партийные работники, я так понял, отлично знали, как произвести впечатление. Потому что первый же вопрос для знакомства был такой: “Скажите, а мы не могли с вами видеться на аукционе пушнины в Ленинграде?”.

Эти слова, по правде сказать, оказались последними, что я запомнил в тот вечер. Кажется, заканчивали мы игрой в “пьяные шашки”: белые — водка, черные — коньяк…

“Сереге… от Петра!”

— Как только в “Браво” мы написали песню “Вася”, тут же поехали с ней по стране. Меня тогда мало кто еще знал, звали просто: солист “Браво” или “парень”. Потом стали называть Женей — на афишах писали “Группа “Браво”, руководитель Евгений Хавтан”. И в конце концов прозвали Васей. Я спокойно на все это реагировал…

Однажды, в начале 91-го года, где-то в Сибири после концерта стиляги, поклонники, как обычно, просят расписаться. И вдруг я слышу: “Вован!..”

Ну, то, что Женя, Вася, — я привык уже. И когда увидел источник голоса, который говорит: “Вован”, подумал, что это не ко мне, подумал, что рабочие сцены между собой переговариваются. Нет, источник голоса приближался. Он растолкал всех девушек, пионеров и стиляг. И вырос передо мной — здоровенный такой сибиряк, два метра роста, слегка навеселе. “Вован, — сказал он мне, — я умоляю тебя, вот здесь напиши, пожалуйста: “Сереге…” — тут он закатил глаза, подумал несколько секунд и добавил: “…От Петра!”

“Из удобств — окно!”

— Помню, приехали мы на концерт в Феодосию. Там нас, как выяснилось, совсем не ждали…
В гостинице говорю: “Мы — “Браво”. Администратор посмотрела на нас подозрительно: “Какая такая еще “брава”? Не знаем никакой “бравы”. “Давайте, — предложил я ей, — наш директор сейчас все выяснит с администрацией города. А вы, будьте так добры, дайте нам любой номер, мы туда все побросаем, гитары наши, и пойдем на пляж, погреемся на солнышке”.

Женщина в это время что-то там писала, большой архивной работой, видимо, занималась. Не глядя на нас, она бросает ключ на стойку. Я забираю его, спрашиваю: “Извините, а что есть в номере из удобств?” — в надежде на душ после дороги. И тут она отрывает взгляд от писания, поднимается на вытянутые руки, как это делают обычно административные работники, пытаясь показать, что они очень крупное начальство, и повышенным голосом говорит: “Из удобств — окно!”

“Сделаем в лучшем виде”

— Играли мы для золотой молодежи 90-х на корабле в Балтийском море. Собралась там довольно ярко выраженная братва…

В первый день позагорать решили. Лежим — ко мне подходит парень. Весь в наколках, живого места нет, с первого взгляда видно, что отсижено немало. И говорит: “Слушай, мы к вам сегодня на концерт придем. Короче, ты там будешь петь песню про Васю. А с нами-то Василий не смог поехать, наш товарищ, поэтому ты в камеру скажи: “Вася, для тебя!” — а я сниму”.

Я в это время лежу загораю, на него фактически не смотрю. Тут Женя Хавтан, который рядом лежал, голову так поднимает и говорит мне: “Валер, я тебя умоляю, только не забудь”. Тогда я уже повернулся к парню, собрал весь запас фени своей и выдал: “Ну че зря мурлом мацать, сделаем в лучшем виде!”

“Вы звезда или пьяница?”

— На 10-летие “Браво” у группы был тур в Израиле. И так получилось, что с нами в одной гостинице оказался Борис Гребенщиков.

Я, честно говоря, всегда к его творчеству относился с уважением, но знаком не был. А как-то вышел из двери, столкнулся нос к носу и сказал: “Здрасьте, меня зовут Валера, я пою в группе “Браво”. Он посмотрел на меня внимательно. “Ну, очень приятно, — говорит, — давай вечером соберемся, выпьем”. И вечером после концерта мы собрались.

Сидим за столиком: Хавтан, Агузарова — она тогда приехала из Америки, — я и Гребенщиков. Беседуем, рассказываем друг другу интересные случаи. Боря вспомнил какую-то хорошую историю, как выпил где-то… И тут Жанна, которая до сих пор сидела молча, на среднем английском выдает: “Боря, ар ю стар ор дринкер?” То есть: “Боря, вы звезда или пьяница?” — сказала она с ошибками. Боря посмотрел так на нее — а уж Гребенщиков английский знает очень прилично — и ответил значительно: “Йес, ай эм”.

Персональная опека для Стюарта

— Приехал в Москву Род Стюарт. Меня попросили: надо, мол, его поразвлекать, Род любит играть в футбол, не мог бы ты помочь организовать встречу в “Лужниках”, чтобы ребята не случайные были, чтобы спокойно все прошло? Мы с моим другом Юрой Давыдовым все это делаем…

Тут необходимо сделать паузу. Те события, о которых я рассказываю, происходили на заре 2000-х. А пару лет назад у моего друга Игоря Бутмана была презентация пластинки. Там много присутствовало известных людей: Слава Фетисов, посол США Вершбоу, ряд политических деятелей. А в качестве приглашенных артистов — Таня Лазарева, Михаил Шац, Сергей Белоголовцев. Последние двое как раз были участниками того памятного матча с Родом Стюартом.

Игорь Бутман приглашает меня на сцену. Мы исполняем песню “Flames on the moon”: за барабаны садится посол США, Игорь Бутман играет на саксофоне, я пою. После исполнения Игорь вдруг просит меня: “Валер, а расскажи эту историю про Стюарта…”

По правде сказать, историю эту я рассказывал в каких-то тесных компаниях, но чтобы при таком скоплении солидных господ!..

Я говорю: “Ну что, мы играли в “Лужниках”, поперек поля бегали. Я стоял в воротах, со мной в команде были Шац и Белоголовцев, Стюарт играл в команде соперника, мы вели 2:0. И в какой-то момент организаторы меня просят: “Валер, ну ты мяч-то пропусти, ему же концерт работать, — чтобы настроение лучше было”. Короче говоря, сравняли они счет. Все довольны, мы нафотографировались. И в раздевалке простой русский парень Шац мне говорит…”

В этот момент Белоголовцев орет из зала: “Это был я, Валера!” Ему все: “Помолчи!”
Я, переходя на шепот, рассказываю дальше. “…И мне Михаил Шац говорит: сейчас, мол, когда Стюарт забил гол, — был навес, я подпрыгнул, головой не дотянулся, попятился назад. Вдруг все закричали: “Гол!”. Я оборачиваюсь. И чувствую, что руками упираюсь во что-то мягкое. Передо мной, сантиметрах в десяти, — глаза Рода Стюарта. И я, простой парень Шац…”

Опять Белоголовцев кричит: “Да это был я!” Ему все: “Да заткнись ты! Рассказывай, Валер”.
“…И я, простой русский парень Шац, — продолжаю свой рассказ, — понимаю, что держу за яйца звезду мировой сцены Рода Стюарта. И от волнения продолжаю держать. И проходит, как мне кажется, целая вечность, прежде чем перед моим носом взлетает его палец и я слышу: “Дэнджерос, май янг фрэнд”.

В этот момент опять встревает Белоголовцев, его уже никто не слышит, все на меня уставились: “Ну!”. Я говорю: “Что “ну”? Вот такая история…”

Все посмеялись. Дальше выходит петь Татьяна Лазарева. Бутман представляет ее: Таня, мол, помимо того что телеведущая, еще и прекрасно поет... Выходит Таня и говорит: “Здравствуйте. А еще я жена того самого человека, который держал за яйца Рода Стюарта”. Все просто упали в зале!..

Но финалом этой истории является высказывание посла Соединенных Штатов господина Вершбоу. Который вышел на сцену и сказал: “Спасибо, Игорь, спасибо, Валерий. С вами было очень весело. Но мне, — он вдруг повернулся в мою сторону, — хотелось бы все-таки выяснить одну очень важную вещь. Кто все-таки в тот далекий ноябрьский вечер держал Рода Стюарта за яйца?..”

“Фантазии и пАэзии”

— Дочку мы с женой — их обеих, кстати, зовут Виола, что очень удобно, — каждый год записываем на камеру. Задаем ей самые разные вопросы, она отвечает. Недавно решили просмотреть старые записи и наткнулись на такой момент.

Новый год. Виоле четыре года, она сидит в костюме Покемона. А мы ее интервьюируем. Мама спрашивает: “Виолочка, скажи, пожалуйста, а какой твой папа?” Она задумалась: “Папа… Папа такой…” — “Кем работает твой папа?” — “Папа… На концерты он ездит”. — “Ну а профессия у него какая?” Она думала-думала. Видимо, не знала, как назвать. И вдруг говорит: “Папа на бензоколонке работает, он машины заправляет”. “Что?!” — мы оба удивились. А она не моргнув глазом отвечает: “А это вообще другой папа”…

К чему подвожу. Моя дочь с шести до десяти лет написала книжку, которая называется “Фантазии и паэзии” — именно так, через “а”. Там масса ее рассказов. Но об одном хочу сказать особо.

Вот сейчас у меня 50-й день рождения. А на 46-й, когда был мегапраздник, мы гульнули очень ярко, — она нас, честно говоря, сильно поразила. Виола вышла на сцену и объявила: “Я решила папу поздравить маленьким произведением, хочу вам его прочесть, оно называется “Волшебная страна”. И читает:

— За рекой над Кремлем бродят звезды. Папа и мама наслаждаются этим запахом. Из цветка шел нектар. Ну, как вы понимаете, это лето. Давайте поговорим о зиме. Зима выглядит вот как: под голубыми небесами великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит… — она выдерживает паузу. Все ждут, что скажет: это Пушкин…

Но она продолжает так: “Но удовольствия бывает мало. И желаю папе много удовольствий. Это было произведение “Волшебная страна” в его честь”…

КСТАТИ

ХИТ №1

Первую свою песню Валерий Сюткин написал в 14 лет. Называлась она “Сегодня буду спать в кино”, исполнялась школьной группой “Возбужденная реальность” и звучала так:

Среди подушек, о, Аллах,
Лежит жена в одних часах
И мне кивает головой.
А я хочу Брижит Бардо,
Ее — и больше никого,
Не буду больше спать с женой.
Брижит Бардо, Мерлин Монро, Софи Лорен —
Вот это то, что надо,
И лучше нечего желать.
Чем вместе с ними отдыхать,
Сегодня буду спать в кино...

КСТАТИ

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Игорь Бутман:

— Дорогой Валера, дорогой друг! Дорогой музыкантище! Одна лишь к тебе просьба: оставайся таким, какой ты есть. Вот и все мои пожелания. Обнимаю сердечно, целую. И увидимся на дне рождения.

Михаил Шац:

— Я Валере советую никому не говорить, что ему 50. А пожелать могу и дальше сохранять в себе этот налет 35-летия, который сквозит в его поведении, в его поступках, в его душе. В его чрезвычайно легком отношении к жизни. Когда смотришь на Сюткина, кажется, что жизнь действительно не так уж и плоха.

Евгений Хавтан:

— Я желаю Валере, чтобы его всегда окружали люди, с которыми ему будет комфортно. Чтобы они никогда не изменяли и не предавали его. И новых хороших песен. Достойных нашего прошлого.



Партнеры