Иван Грозный возвращается!

В новом фильме Лунгина Мамонов играет царя, а Янковский — митрополита

2 апреля 2008 в 17:37, просмотров: 1160

То, что не получается у ученых, создают кинематографисты. Cъемочная группа под руководством Павла Лунгина практически построила в Суздале машину времени — ради нового фильма “Иван Грозный и митрополит Филипп”.

Посаженные на кол государственные преступники, реки крови, Петр Мамонов в роли царя, Олег Янковский — митрополита...

Репортер “МК” внимательно наблюдал, как Павел Лунгин и его актеры на протяжении нескольких дней погружались в ужасы опричнины.

Древняя столица Российского государства волей режиссера Павла Лунгина и съемочной группы нового фильма с рабочим названием “Иван Грозный и митрополит Филипп” до лета обосновалась в Суздале. Москву времен Хуана Безумного, как прозвали самодержца западные правители, художники-декораторы построили в 10 минутах езды от центра Суздаля. С белокаменным еще Кремлем, с деревянными постройками без единого гвоздя. Словно на машине времени переносишься из XXI столетия на пять веков назад. Это путешествие сквозь пространство и время вместе со съемочной группой совершил корреспондент “МК”.

Два с половиной часа на электричке до Владимира, потом еще 40 минут на машине до Суздаля, и вместо небоскребов из стекла и бетона — древние строения XVI века, а вместо джинсов и модных курток — боярские шубы и кафтаны черни. В пределах городских ворот все чинно, достойно и по-своему красиво. А вот за ними вдоль тракта, сколько хватает взгляда, — виселицы и колы, на которые безжалостно насажены тела государевых изменников. Босх отдыхает.

Митрополит с трубкой

По этой дороге мертвых и везет обоз в Москву игумена Филиппа (в миру — Федора  Колычева), призванного Грозным на русскую митрополию. Известно, что приехавший в столицу Филипп, узрев царские безобразия, попытался от высокого святого сана отказаться. Царь чуть не на коленях уговорил Колычева взять на себя духовные заботы о стране. Филипп согласился и поплатился за это: став неугоден Ивану, был лишен сана и сослан в острог.

За камерой — Том Стерн, оператор большинства фильмов Клинта Иствуда, включая оскароносные “Малышку на миллион” и “Письма с Иводзимы”. Так что голливудская картинка с размахом фильму Лунгина обеспечена. И, конечно, у режиссера с оператором то и дело случаются творческие споры. Павел Семенович, как всякий русский, хотел бы видеть в кадре пространство. А манера Стерна диктует насыщенность картинки. Но к консенсусу приходят всегда.

Снимают тщательно. Если в дубле не нравится какая-нибудь мелочь, повторяют кадр. А не устроить может все что угодно — от забредшей в кадр шальной козы до того, что конь отклонился от траектории движения. Дело долгое, терпения всем надо много, поэтому исполнитель роли Филиппа Олег Янковский даже на съемочной площадке не расстается со своей трубкой. Во время дубля прячет ее в широких рукавах шубы. А в перерыве достает и с наслаждением затягивается.

Подвиг Домогарова

Путешествие во времена опричнины не для всех и не всегда бывает гладким. В день, когда корр. “МК” прибыл в Суздаль, в городе случился мощный снегопад. И это в конце-то марта. А к трем часам ночи из Москвы ждали исполнителя роли Басманова — Александра Домогарова. В результате обычное сорокаминутное путешествие от Владимира до Суздаля обернулось для актера четырехчасовой многострадальной эпопеей. На следующий день за ужином, все еще переживая случившееся, Александр рассказывал “МК”:

— Началось все с того, что в Москве водитель перепутал вокзалы и привез меня на Ярославский вместо Курского. Там в центре зала я и стоял, привлекая всеобщее внимание, пока ситуация не стала критической и милиционеры не помогли мне спрятаться от поклонниц в VIP-зале. Но по сравнению с тем, что было по дороге в Суздаль, мои столичные проблемы оказались мелкими неприятностями. Снегу навалило столько, что передвигались мы со скоростью пять километров в час. Когда машина забуксовала, пришлось выйти и помогать водителю ее толкать. Благодаря подоспевшим на помощь сотрудникам МЧС к пяти утра я оказался в гостинице. Там из корпуса в корпус пришлось идти по пояс в снегу, а потом обратно, поскольку выяснилось, что не срабатывает замок в моем номере. Девушки-администраторы утверждали потом, что я при этом еще и улыбался и был довольно обходителен. Я же помню, что, насквозь мокрый и уставший, только и мог что матом ругаться, но, видимо, марку держал на автопилоте.

Уснув в то утро около 7.00, в 11.00 стоический Домогаров был уже на съемочной площадке. Где ругаться в свою очередь хотелось уже Лунгину.

— Да что это такое? — интеллигентно негодовал он. — Вчера снимали сцену без снега, а сегодня тот же эпизод, а в кадре сугробы и с неба сыплет. Получится в кадре как по волшебству: то есть снег, то нет его.

— Да не переживайте вы так, Павел Семенович, — успокаивал друга Янковский. — Мы же про Россию кино снимаем. А погода у нас, как и страна, непредсказуемая. Пять минут назад ни снежинки — и вдруг снегу навалило. Так что зритель нас поймет.

Пластилиновый Мамонов

Скоро становится понятно, что неожиданно выпавший снег только в помощь. На его фоне царь на цветном ковре и свита в ярких расписных костюмах смотрятся еще величественнее. Даже манекены-висельники уже не так омрачают окружающую действительность.

— Чего это у нас “покойники” такие румяные? — вопрошает группу Лунгин. — Надо бы их пострашнее сделать.
Манекенам тут же дорисовывают дополнительные кровоподтеки, закидывают их снегом, чтобы выглядели еще печальнее. Между тем на мосту разыгрывается трагическая сцена. Иван Грозный (Петр Мамонов) на коленях умоляет Филиппа не оставлять его и народ. Приближенные — Малюта Скуратов (Юрий Кузнецов) и Басманов—Домогаров — от такой ситуации не в восторге, но терпят.

От того, что делает на съемочной площадке Мамонов, — мурашки по коже. Простая вроде бы реплика: “Митрополит, не покидай раба своего смятенного. Близок Страшный суд, кто за меня заступится? Смерть мне без митрополита. Вернись, батюшка! Всем миром пред тобой колена преклоняем. Осиротел народ без митрополита”. Но дубль за дублем это полупокаяние-полумольба превращается в исполнении Мамонова в апокалиптическую истерику на грани неотступно надвигающейся смерти. Кажется, еще немного — и актеру понадобится медицинская помощь. Нервы у всех окружающих от этого душевного вопля на пределе. Вот у кого-то из массовки, играющей ползущий за царем и вопяще-рыдающий народ, становится плохо с сердцем. Одна из статисток, странного вида (бритая налысо, лишь челка оставлена) женщина, не в состоянии сдержать нахлынувших чувств, рыдает взахлеб. Вот она, сила воздействия мощного таланта актера, который позволяет ему с полным правом прикасаться к славе Иоанна Васильевича без ущерба для собственного здоровья. Хотя роль этого царя для многих актеров становилась роковой. Александр Михайлов, репетируя Грозного в театре, попал в реанимацию. Та же роль стала последней киноработой Евгения Евстигнеева.

В паузе между дублями для разрядки актеры пытаются шутить. Хотя то и дело возникающие гомерические приступы хохота и раздражают режиссера. “Серьезную сцену снимаем, господа, — сердится Лунгин. — Нельзя ли потише?” Тем временем Мамонов абсолютно спокойно, как будто и не было только что нескольких сложных дублей, делится с “МК” своими профессиональными секретами:

— Главное ведь не впускать в себя слишком глубоко все дьявольское, что было в Иване Васильевиче. Да и как иначе, если он за свою жизнь восемь жен поменял. Начнешь тут самолично головы рубить. А если серьезно, то основная его беда, на мой взгляд, в неровности нравственного существования. Да, он страшно грешил. Потом неистово каялся. И не было баланса в его душе. И не было спокойствия в его сердце. Я не пытаюсь в этой роли ни осудить Грозного, ни оправдать его. Я же пластилиновый актер. Мне Лунгин сказал: “Прыгай на полку”, я и прыгаю. В таком кино особенно важно без самодеятельности. Вот костюмы на нас видите какие: каждый — произведение искусства. Это оружейная палата просто. А я вот боюсь, как бы за этим великолепием лица не потерять, удержать образ. Зачем сейчас фильм о Грозном?.. А вот вы оставьте на московском вокзале чемодан на пять минут. Что будет? Правильно — чемодана не будет. Вот чтобы с нашей страной не случилось лет через пятьдесят, как с этим чемоданом, сегодня необходимы фильмы о нашем прошлом, о нашей истории. Я вот недавно с женой созванивался. “Все, — говорю, — теперь мой адрес: Красная площадь. “Главное, чтобы не дом номер один”, — отвечает она.

По вечерам на общие ужины Мамонов не ходит — он снял отдельную комнату, где варит постный суп, молится и предается философствованию. Иногда один, а иногда в компании с Кузнецовым, играющим в картине Малюту Скуратова. Для Юрия Александровича мудрые беседы с Петром Николаевичем — как бальзам на душу.

Крещение от Охлобыстина

Петр Николаевич утверждает, что фильм этот даже не о его персонаже, а о митрополите Филиппе. На Янковском в самом деле многое держится в фильме. Вот он и бережет силы. Каждый вечер покидает теплую компанию, заседающую в ресторане гостиницы и обсуждающую все — от погоды и политики до кино и религии, раньше всех. По Олегу Ивановичу можно сверять часы. “Ну, я пошел спать”, — говорит он ежевечерне в 23.30 и ни минутой позже. На приколы-соблазны своего коллеги Ивана Охлобыстина, играющего в картине Вассиана, — например, предложение сходить посмотреть местный стриптиз, — Янковский реагирует стойко. Не зря же играет монаха-игумена с Соловков.

Охлобыстин хоть и весельчак и балагур, но в вопросах православной веры — первый знаток. Как известно, бывший хулиган вот уже несколько лет совмещает лицедейство и службу в храме на Софийской набережной. Здесь среди прихожан отца Иоанна — и кинозвезда Екатерина Васильева, и только что избранный Президент РФ Дмитрий Медведев. И именно к Охлобыстину обратился за советом Янковский, когда возник вопрос о том, как держать пальцы при крещении Филиппу. Вроде бы эпизод, в котором новоизбранный митрополит осеняет всех крестным знамением, небольшой, да и руки актера на общем плане не видны. Но этот штрих очень важен для Янковского. И помощь отца Иоанна весьма кстати.

— Играть человека, о котором до сих пор не так много известно даже историкам, интересно, — поведал “МК” Янковский. — Тем более тут парадоксальная ситуация: о Грозном, который залил все вокруг себя кровью, россияне знают гораздо больше, чем о Филиппе, который жизнь положил на то, чтобы этому кровопролитию пришел конец. Главное для нас, не расставляя явных акцентов, сыграть две равные по степени влияния персоны, две равновеликие исторические фигуры. И вдвойне захватывающе играть рядом с таким нравственно мощным актером, как Мамонов. Мы, мне кажется, достойны друг друга.

— Да, мы не собираемся расставлять точки над “I”: дескать, этот хорош, а тот плох, тот свят, а этот грешен, — продолжает мысль Олега Ивановича Лунгин. — Мне и Грозного неинтересно показывать абсолютным тираном. Скорее это мощнейшая личность, которая по плечу лишь Мамонову. И Филиппу ничто человеческое не чуждо.

Лысый и без бороды

Иван Охлобыстин в мирском мало похож на священника, а в костюме полушута-полуюродивого Вассиана и подавно. Еще совсем недавно актер появлялся на людях только в рясе и при длинных волосах. А сегодня он почти налысо стрижен и ничем не напоминает служителя культа. В свободное от съемок время наслаждается красотами Суздаля.

— К счастью, я сумел отговориться от искусственной растительности на лице, — радостно делится с “МК” Иван.

— Мне приходилось играть бородатые роли. Это мука. Когда от наклеенной бороды ужасно чешется лицо, а почесать нет никакой возможности. Если снимают на холоде и не в павильоне, используется специальный сверхстойкий крем, сильно раздражающий кожу. Так что не завидую я ни Юрию Александровичу Кузнецову, ни Домогарову, ни Олегу Ивановичу Янковскому, у которого в нашем фильме особенно сложный грим. И он, чтобы пообедать, не может отклеить свою бороду, ждет окончания съемок.

Что касается моего героя, то я буквально накануне обратил внимание, что его ни разу никто не называет по имени. А если учесть, что Грозный Вассиана по сценарию убивает, то напрашивается аналогия с Василием Блаженным. Я уже сказал Лунгину, что, если в фильме хоть раз прозвучит имя Вассиан, то зритель его забудет, но ассоциации с Василием Блаженным в подсознании останутся. Я был бы не против такого расклада. Павел Семенович обещал подумать, и я его дожму. Надо еще в Суздаль всю семью привезти — жену и шестерых детей. Я уже и домик им снял. Устрою им жесткий десант по местным монастырям, город покажу. Пусть на них благодать Божья сойдет.

Суздаль.




Партнеры