“Последний фильм Саши еще не снят”

Накануне 55-летия легендарного актера его жена дала первое большое интервью “МК”

27 мая 2008 в 17:01, просмотров: 1551

Завтра у него день рождения. Не круглая дата, но все-таки броская — 55.

На природе, а точнее, на даче во Внукове, как всегда, накроют столы. Будут плов, шашлык-машлык, помидоры пузатые с глянцевыми боками, чернильные баклажаны, зелень горами…

Так любят в Узбекистане, откуда он родом. Будут гости — столько, что машины не знаешь куда поставить.
 
Только не будет одного человека — самого именинника. Но это неправда. Его жена Юля уверена, что ее Саша, Александр Абдулов, — здесь.

С ней. С дочкой.

Со всеми.

Однокомнатная квартира на юго-востоке Москвы. В большой квадратной комнате — “плазма”, стол квадратный, по диагонали друг напротив друга по углам стеклянные стойки. На одной — бутылка водки, с которой улыбается Абдулов: водка в честь артиста. А рядом на стене фотография девочки — щекастая, смеется…

Я никогда не была его фанаткой

— Это Женька? — спрашиваю я.

— Она, — говорит Юля из кухни. — Совсем маленькая здесь.

— А почему ты не назвала ее Сашей?

— Представляешь, Александра Александровна — язык сломаешь. Я еще понимаю — Сан Саныч, а девочка…

Чай. Сигареты.

— Я не знаю, зачем меня все время спрашивают: “А сложный у него был характер?” Да хороший был у него характер. “А трудно было с ним?” Да совсем не трудно. И почему это людей интересует?..

Худенькая, стройная. Темные волосы в каре, острый профиль. В общем, модель. В общем, красивая… Но печаль… А вот печаль она пытается не показывать.

— Нет, но почему это всех интересует — как познакомились?

— А я бы тоже тебя спросила: как познакомились? И кто ты, чем занимаешься? Ничего, кроме благозвучной фамилии — Милославская, — о тебе неизвестно.

— Это не моя фамилия. Я вообще не знаю, откуда она взялась.

— Псевдоним?

— Да, я вообще к ней не имею никакого отношения. В какой-то желтой газете написали: “Милошенкова” — и все это трансформировалось в Милославскую.

— А как твоя фамилия звучит?

— Мешина. Абсолютно хорошая фамилия, которой я горжусь. У меня замечательные родственники, родители, которых я очень люблю. И никакого отношения к модельному бизнесу, артистической среде я не имею.

— Может, ты экономист?

— Нет, я юрист. Работала по специальности, но мало. Честно говоря, больше домашняя и семейная жизнь привлекает.

— Это Саша хотел, чтобы ты не работала?

— У нас даже вопрос не стоял так.

Она объясняет, что никогда не была фанаткой Абдулова, что быстро поняла разницу между экранным и жизненным человеком. Но если кто-то ей говорит, что Александр Абдулов не нравится как артист, она резко спрашивает: “А вы видели его в театре? Нет?.. О чем мы говорим!”

“Я так счастлив, что мне страшно”

Она курит. Она нервничает. И вполне возможно, думаю я, ей совсем неприятно, что я сижу напротив, что лезу в ее жизнь, которая внезапно поменяла цвет радости на цвет скорби. Ей трудно как никому, а я ей — про странности любви.

— Много странностей бывает, — говорит она, закуривая не первую сигарету. — 21 марта Саше вручили “Нику”, и как раз был день рождения Женьки. Но вот какая интересная штука до этого произошла. Где-то в декабре, месяца за четыре до этого, мы все были дома. У нас, знаешь, такой большой телевизор, а рядом — качели. Женька прыгала на качелях, а в это время показывали фильм — старый, черно-белый, где играл Баталов. И вот крупный план Баталова на экране и тут же — Женька на качелях. Саша говорит: “Быстро берите фотоаппарат, быстро снимайте. Ты не представляешь, какая это история. Это же память: такой гениальный артист — и маленький ребенок”. И Сашин приятель (он был у нас в гостях) сделал этот снимок.

И кто бы знал, что по прошествии времени тот же Алексей Баталов будет вручать Саше “Нику”. И как бы Женьке… (Закуривает, всхлипывает.) Такие вот, м-м-м…

— Я верю в неслучайные вещи, неслучайные встречи, неслучайные случайности.

— Случайностей вообще не бывает. Мы же с Сашей не случайно встретились. (Пауза.) Когда мы познакомились и начали общаться, я прекрасно знала, что я выйду замуж, у меня будет семья, будет ребенок. Понимаешь, абсолютная уверенность, что это когда-то уже случалось с нами. Абсолютное дежа вю — это когда-то было. Вот откуда у меня была такая уверенность?

Мы абсолютно родственные души с ним. Без ощущений дискомфорта, бытовых проблем. Такое ощущение, что откуда-то сверху тебя накрыло какой-то благодатью — и ты растворился в абсолютном комфорте. Как с Сашей было легко, не было никогда и ни с кем. Наверно, поэтому… (Всхлипывает.) Кто-то сказал из друзей: “Вы настолько растворились друг в друге, у вас был такой эмоциональный перебор — так не бывает”.

Как-то мы сидели на диване, и Саша сказал: “Я так счастлив, что мне страшно”. Такое же ощущение страха было и у меня. (Плачет.) Страшно от того, что ты думаешь, будто это можешь потерять.

— Юля, а сколько вы были вместе?

— Года четыре.

— Знаешь, в последние годы у него такой прорыв был в театре — в “Плаче палача”, в “Кукушкином гнезде”… Особенно в “Плаче”.

— Он очень хотел сыграть “Женитьбу”. Забавно было: Саша с Морфовым (режиссер Александр Морфов. — М.Р.) работали над “Кукушкой”, и один психиатр для них написал психологический портрет героя. Саша принес домой два листочка. Один читаю — шизофреник. Ладно, думаю… Читаю второй и говорю: “Слушай, Саш, а тебе ничего играть не нужно, это же ты”.

— А ты ездила с ним на гастроли?

— Только с антрепризой, где он играл с Прокловой, Никоненко, Ирой (Ирина Алферова — актриса, первая жена Александра Абдулова. — М.Р.).

— А ты с Ирой была в хороших отношениях?

— Почему была? И есть.

Она папу с чужим дядей не перепутает


— Извини за вопрос. Но после смерти очень много говорят, что тебя не приняли его друзья. А их у него было — о-го-го. И что из-за тебя многие перессорились.

— Это неправда. Одна газета написала: “От нее отвернулись многие”. Бред и чушь. Во-первых, Саша — счастливый человек, у него замечательные друзья. И нет ни одного, с кем бы у меня испортились отношения. Кто был тогда рядом, они и сейчас рядом.

Вот сейчас — смотри: Саши рядом нет, но он есть во всем. Ну как объяснить... (Всхлипывает, прикрыв ладонью рот.) Он — в доме, во всех деталях, в его близких. Он есть в Женьке.

— Насколько она на него похожа?

— Да они как две капли, если взять его детские фотографии. Мы когда отмечали ей год, собралось много друзей. И к нам Ксюша приехала с дочкой Дуней (Ксения Алферова — дочь Ирины Алферовой. — М.Р.), она на две недели моложе Женьки. Женька светлая, Дуня темная. А еще у нас есть рыженькая — дочка брата Роберта. Так что детский сад образовался.

— И как вы все уживаетесь в одном доме?

— А мы как жили, так и живем. У нас на участке два дома. Один дом — где мы с Сашей живем (уже не первый раз она говорит об Александре в настоящем времени). В другом — бабушка, Людмила Александровна, приезжает племянница с мужем и ребенком. У нас коммуна.

Опять закуривает. Разговор можно измерять не временем, а выкуренными сигаретами и пачками. Во всяком случае, первая пачка у нее почти закончилась.

— Все-таки это счастье, если можно вообще говорить о счастье в твоей ситуации, что Александр увидел своего первого ребенка. Женька, конечно, маленькая и вряд ли понимает, что произошло.

— Я не могу сказать, что она чувствует. Дети знают об этой жизни больше, чем мы. У них, я уверена, есть воспоминания о прошлой жизни, которые, наверное, сотрутся. Но Женька… Она ходит по дому, показывает на портреты пальцем, говорит: “Папа”. Могу сказать — она папу с чужим дядей не перепутает.

— Но рано или поздно она спросит тебя: “А где мой папа?” Ты боишься ее вопроса? Мне бы было страшно.

— Я думала… (Пауза.) Я в принципе знаю, как отвечу, но, позволь, я этого тебе не скажу.

— Не говори. Скажи ей.

— Сейчас Саши нет, а кажется, что это затянувшиеся гастроли, съемки. Ну, просто они такие… Такие… Долгие. Но его присутствие я ощущаю физически, но просто в данный момент его здесь нет. Но то, что он есть, — это не обсуждается. Связь у меня с ним существует. Я не боюсь показаться (голос дрожит) сумасшедшей. Вот она есть, и если мне нужно вопрос задать, я получаю на него ответ.

Саша лечиться не любил и не умел


— Прости, что из-за меня у тебя слезы. Давай вспомним последние съемки.

— Ты имеешь в виду — до больницы? Астрахань, Балаклава? Нет, я не первый раз была с ним на съемках. Но съемки — мне это неинтересно, скучно, хватало одного съемочного дня. Мы отметили в Москве мой день рождения и улетели в Балаклаву. Я с Женькой и с няней — они жили в санатории с реликтовым можжевельником. А я моталась между санаторием и Сашкой. Ну, а потом… Потом пошла другая история.

— Твоя жизнь тогда разделилась на “до” и “после”?

— Да ни на что она не делилась. Просто пришлось прибегнуть к помощи врачей, просто для нас это были временные трудности, которые приходилось вместе решать. Не было такого: “ох, это случилось”, “произойдет непоправимое” — такого ни у кого не было. Лечиться он никогда не любил и не умел этого делать, предпочитал об этом молчать. Никогда не жаловался. Если бы он лег на диван и сказал: “Все, я буду лечиться” — это был бы не Саша. Если выпадает свободная минутка, он лучше поедет на рыбалку в Астрахань и там отдохнет. Или на Мальдивы мы с ним полетим.

Слушай, давай не говорить о болезнях. Обсуждение болячек — это даже неприлично.

“Конечно, неприлично”, — думаю я. И что это за работа такая — ковырять пальцем чужие раны?! А если бы тебя кто так? А если один человек не хочет говорить, а все остальные хотят знать — кто, с кем, зачем? При виде чужой жизни они шалеют, как акулы от вкуса крови.

— Я не про болезнь, я про характер спрашиваю.

— А я про характер ответила — не в его духе лечиться и пить пилюли.

— У тебя юридическое образование. Почему ты не стала агентом или директором своего мужа? Вполне распространенная практика.

— Во-первых, у него замечательный администратор Лена, она хорошо справлялась с его делами. Работать с Сашей — это не было моей мечтой. Этот мир — он мне как-то не очень близок и неинтересен. А работать с Сашей — это ужас.

— Слишком требовательный? Загонит?

— Нет, напротив. Слишком лоялен к тем, кто его окружает. Он считает (опять настоящее время), что не надо конфликтов, человек сам должен понимать ответственность. Я бизнес веду жестче, чем Саша. Он обычно был весь в творчестве и забывал про бумаги, документы.

Я не хочу, чтобы Женьке передались папины гены

— Как ты думаешь, фильм “Выкрест”, что вы снимали, будет закончен?

— Это название — “Выкрест” — вряд ли останется. Скорее он будет называться “Гарин”. Мы написали письмо в Госкино, что приостанавливаем проект в силу сложившихся обстоятельств, но не закрываем его. Ни через месяц, ни через два, но он будет закончен. Кто это сделает? Я не знаю. Это должен быть человек с таким же желанием, нервом и видением всего, как у Саши. Когда Саше стало трудно сниматься, то он в роли Гарина видел Лешу Серебрякова. Леша — замечательный артист.

— А тебе с твоими-то данными никогда не хотелось сняться в кино?

— Я терпеть не могу фотографироваться.

— Ты просто не привыкла — это очень приятно. Некоторые с ума сходят.

— Ничего в этом приятного для меня нет. Вот когда Саша снимал своего “Лузера” (дело происходило в казино), он сказал мне: “Сядь немедленно к столу”. А у меня — седьмой месяц беременности, я во-о-от таких габаритов. “Саша, я тебя умоляю, вырежи потом”. “Это для истории, — засмеялся он. — Женька увидит маму, когда она Женю носила”. Мне так стыдно за этот эпизод!

— Режиссер Абдулов тебе оплатил съемочный день?

— Шутишь? Да я не снималась, я просто сидела за столом и случайно попала в кадр. Вот мне бы не хотелось, чтобы Женьке передались папины гены. (В первый раз засмеялась.)

— Почему?

— Публичному, популярному человеку трудно жить, у него нет выбора. Он не может лечиться там, где он хочет, пойти туда и с кем хочет — все время под прицелом. Столько возможностей — и такой маленький выбор. Думаю, как так можно жить?

Так жил Александр Абдулов: шаг влево, шаг вправо — расстрел из камеры. Да, несколько лет назад он сам предложил отстреливать журналистов. Все тогда возмутились: “Живодер!!!” Слухи, домыслы, просто бред… Он не был белым и пушистым, сам давал повод и даже лез на рожон. Однажды в длинном коридоре Ленкома набросился на меня: “Ходите тут! Вынюхиваете!” Никуда не ходим — стоим. А он проорался, завелся и ушел на сцену играть. Играл как бог.

— Было смешно, когда отмечали день рождения Женьки. (Засмеялась.) Женька на сцене танцевала под “Чунга-Чангу”. И все стали ей хлопать. Она вдруг остановилась, спокойно так всех обвела взглядом и ушла за кулисы. Лариса Долина мне говорит: “Ну ты понимаешь, это же гены”. — “Лариса, не каркай”.

У меня вообще было ощущение, что все будет хорошо. Даже тогда, когда началась больница. Да, собственно, ничего и не изменилось тогда — ни в его характере, ни в чем. В последний вечер к нам пришел товарищ его, выпили. “Я так благодарен всем ребятам”, — сказал Саша. И он, правда, их любил. Было два часа ночи. А потом — сердце. Спазм дыхания. (Всхлипывает.)

— Он не готовил тебя к жизни без себя?

— Не могу сказать. У Саши подобных разговоров не было. Никто не был готов ни к каким изменениям. “Ты мой парус”, — сказал он мне. Я смеялась. Какой парус? Где парус? И почему парус? (Пауза.)

Я хочу сказать: он мне оставил колоссальное наследство. Такое количество друзей! А у плохого человека не может быть столько друзей.

— А мне всегда казалось, что много друзей не бывает. И не должно быть.

— И я думала, что не бывает. Но за столом у нас сидели люди, которые друг с другом в другой ситуации не общались бы. А у Саши они общались, он всех объединял и каждого любил по-своему. Вот 29-го тоже соберемся на даче, все приедут. Будут и плов, и шашлык. Мы должны отметить его день рождения.

— Ты ходишь на кладбище к нему? И как часто?

— Раньше каждый день ходила, теперь через день. Вот сейчас дядя, мне очень родной человек, в тяжелом состоянии. Я говорила тебе, что будто знала, что со мной произойдет. Но что Саши не станет, это я, наверное, не увидела. (Встает, уходит.)

После того как вернулась:

— Как с Сашей не было скучно — никогда и никому, так и сейчас, кажется, все осталось по-прежнему. Такое ощущение, что он никому не дает расслабляться. Кажется, что он придумал все, чтобы мы все оставались в тонусе.

— Но все равно остается вопрос, и ты не можешь себе его не задавать: как жить без него? На что жить?

— Я все решу. Любые вопросы по мере их поступления.



Партнеры