Прорыв MEGA БИТ FEST’a

Бойцовский клуб F.P.G.

18 июля 2008 в 13:56, просмотров: 656

Сет группы F.P.G. на MEGA БИТ FEST’e стал одним из самых ожидаемых публикой. Толпа перед сценой неистовствовала. И все музыканты, находящиеся в это время за кулисами, вышли посмотреть на выступление тех, кто с первой же песни произвел невероятный фурор. Между тем эта панк-группа уже десять лет медленно, но верно поднимается, с каждым годом завоевывая огромное количество поклонников. Они живут в Нижнем Новгороде, у них нет ротаций на радио и ТВ, но любой поклонник панка скажет вам, что такое F.P.G. Мы встретились с солистом группы Антоном по прозвищу Пух в одном из московских дворов и проговорили больше часа. Несмотря на свою жесткую музыку, Антон оказался довольно дружелюбным человеком.

Сломай себе ноги, сломай 

себе руки,

Разбей свою голову! Чем это хуже

Махрового быта, жиреющей скуки

И мыслей о том, 

что кому-то ты нужен?

Посмотри на себя — 

на кого ты похож?

Ты жующий и гадящий труп...

ВСТУПАЙ В БОЙЦОВСКИЙ КЛУБ!

F.P.G. “Бойцовский клуб”.

Антон “Пух”: - В данном контексте это толкает к тому, что лучше сломать себе голову, решая какие-то задачи, чем позволить себе обрасти жиром и чувством безразличия к окружающему миру. Сердце жиром обрастать не должно.

Алла Жидкова: — У вас протест против спокойной жизни, к которой все стремятся: деньги, квартира, машина, жить до старости…

— Против обратной стороны медали всего этого. О том, что душу не надо продавать свою ради того, чтобы обеспечить себе безбедную старость, совесть нельзя свою терять ради достижения каких-то вещей. 

— И что тебя больше всего возмущает в том, что происходит вокруг?

— Я могу ответить цитатой: “Тех, кто настолько бури боится, что прогибается под обстоятельства, сердце не любит, хотя и не злится, но оно каменеет, видя предательство”. Вот это мне не нравится. Вообще ложь, наглость в плохом смысле этого слова, немотивированная агрессия, необоснованная злоба, насилие, навязывание людям своей воли, что противоречит человеку свободолюбивому, — много вещей, которые выбешивают… И, я думаю, любой нормальный человек с этим знаком.

— Тебе сейчас 29. А когда ты понял, что твой путь — заниматься музыкой именно в панк-стиле?

— В первый раз на сцену я вышел в 14. Первую гитару я себе купил лет в 10.

— Где деньги взял?

— Накопил, наверное, как-то у мамы вымогал… Причем мама моего соседа, у которого я эту гитару купил за три рубля, узнала об этом и вернула деньги моей матери. А гитара осталась у меня, она висит дома на стене и служит мне верной подругой. И я на ней до сих пор не менял струны.

— Ты не стремился получить другую профессию?

— У меня есть другая профессия — я художник-бутафор. И я осознанно стал заниматься этим, учиться этому. Знал, что эта профессия наименее свяжет мне руки и забьет голову. Тем более что живопись — это вообще прекрасно. Панк-рок-то может существовать в любых формах искусства.

— Какие у тебя самые любимые декораторские работы?

— Когда оканчивал театральное училище, моей дипломной работой были три персонажа из “Сна в летнюю ночь” Шекспира, это были куклы. Я проявил немного художественной смекалки. И если ты помнишь сюжет “Сна в летнюю ночь” — там есть некто Пэк, он себе на уме, и есть ткач Основа, которого превратили в осла. Я сделал Пэка и Основу и сделал голову осла, надевающуюся на его голову. Тем самым ускорил процесс, ведь, как любой нормальный студент, я занимался дипломом последние две недели до его сдачи, креатив из меня пер наружу. Те работы стояли и стоят до сих пор, я думаю, в приемной комиссии как показательные вещи. А поступал я туда сложно: поступил со второго раза, как кандидат, меня через месяц отчислили, потом дали доучиться до сессии... Сессию я провел в больнице, в общем, мне очень было сложно влиться. Но когда я заканчивал, был полноправным студентом и диплом защитил на “отлично”.

— А в театре?

— У нас был потрясающий коллектив из пяти человек — я и четыре девушки. Однажды мы за месяц взялись сделать девять декораций, а это куски материи 9 на 14 метров. Причем в итоге нас “швырнули” с деньгами, так как обещали изначально заплатить больше. А я, видимо, это подозревал! И есть декорация — лицевая обложка всего действия — она висит после того, как открывается бархатный занавес. И она состояла из кружевных штучек и черной маски с вензелями на смешанном черно-белом фоне, там было много крестообразно пересекающихся линий. И под левым глазом этой маски я написал “х…й”. По специфике своей работы мы очень редко ходим в театр как зрители, но в тот раз мы пошли. И увидели, что это читается довольно четко.

— И на генеральном прогоне режиссер этого не заметил?

— Нет. А дело в том, что в театре нужно не только на актеров смотреть. Нужно внимательным ко всему, что происходит на сцене, а не хавать бездумно все подряд.

— В текстах ваших полно мата. Были ли такие ситуации, когда вам отключали звук, выгоняли со сцены?

— Конечно, но это связано даже не с матом, а с тем, что со сцены мы несли помимо мата. Ты, когда идешь по улице, слышишь меньше мата? Его в жизни на самом деле больше, чем в наших песнях. В одном городе мы выступали на фестивале альтернативной музыки. Мы туда ехали с уверенностью в том, что можем выбрать время выхода на сцену сами. Но оказались перед фактом: играем либо первыми, либо последними. Что одинаково плохо для больших фестивалей. Мы не затаили злобу, вышли последними и начали сет с композиции, которую больше никогда не исполняли, потому что она свое предназначение выполнила. Песня называлась “На х…й” с соответствующим припевом и с соответствующим текстом между припевами. Там совершенно без мата в жесткой форме высказываются наши взгляды на жизнь. А фестиваль проходил в актовом зале некоего университета. Нам отключили звук, но мы продолжили играть на комбарях, я, слава богу, когда нужно, могу орать довольно громко, и шоу продолжалось.

В этом мире и так слишком много 

говна,

Слишком много — чтоб становиться 

говном.

Как сделаешь что-либо лучше,

Когда руки скованы цепью мести?

Но мне не дает стать сукой злобной

Мое чистое сердце…

F.P.G. “Сердце”.

— В какой момент ты ощутил крылья за спиной, свою силу?

— Однажды я почувствовал себя настолько честным в том, что говорю, что у меня по коже побежали мурашки. Это было 1 декабря 98-го года, в холле какого-то ДК между гардеробом и туалетом. У нас был панк-концерт, который освещался одной лампочкой, но атмосфера в зале была настолько проникновенной…

— Ты начал писать еще в детстве. Что это были за песни?

— Как и сейчас: о любви.

— А ты влюбчивый человек, похоже.

— Я… да, наверное. Но я бы уточнил: я не ведусь на какие-то внешние проявления того, что вызывает в людях любовь. Я, слава богу, умею видеть в людях прекрасное, поэтому любовь во мне — она близка, она почти наружу. 

— Не сказала бы, что у вас все песни о любви.

— Любовь же не только может быть мужчины к женщине. Любовь — это как форма отношений к миру. Ненависть и любовь — изначально плюс или минус. Я больше любовь. 

— Были какие-то люди, которые вам сильно помогали продвигаться?

—  Есть люди, которые в нас поверили. Много людей хороших, нам с ними  почему-то просто войти в контакт. Был у нас один инцидент с “Нашествием” — сначала нас туда пригласили, а потом запретили нас, мотивируя ходящими о нас нехорошими слухами. И мы очень долго нервничали тогда, искали способы достучаться до людей и восстановить справедливость. Именно тогда на одном из концертов мы познакомились с Константином Кинчевым, с Ильей Чертом и с Аликом Исмагиловым из “Ва-банка”, и они просто сказали, что да, это парни вменяемые и ничего плохого в себе не несут. И тем самым дали нам зеленый свет. Нам просто нужно было, чтобы нас услышали. А эти люди помогли нам быть услышанными, найти новых людей, которым мы могли бы показать свое творчество, и, я думаю, это был довольно переломный момент в нашей жизни, но не в творчестве. На творчество это не повлияло. 

— Как вы дошли до решения сделать акустическую версию альбома?

— Однажды мы как бунтари, борцы за свободу и люди, ломающие все стереотипы, были приглашены на концерт, посвященный юбилею студии, где записали свои первые альбомы и зарекомендовали себя как жесткие панки. Там нужно было сыграть всего пару песен. Мы подумали, что нужно как-то удивить всех людей, надели классические костюмы, взяли контрабас и сыграли Summer Time, я достаточно вольно перевел текст, правда... Мы вызвали удивление как у всех мэтров нижегородских, так у всех молодых коллективов. Это долго оставалось на уровне шутки, а потом мы отмечали один из моих дней рождения. Я уже так привык отмечать день рождения на сцене. И вот был очередной такой праздничный концерт. Мы с парнями посоветовались и решили сыграть акустику на раз. Взяли все песни, переложили на другой манер — получилось немного свинга, немного регги. И опять мы удивили всех своих слушателей — они сидели с выпученными глазами и молчали. Когда проходят концерты обычные, с драйвом и всеми делами, — все это выливается в такой, не побоюсь этого слова, экстаз в зрительном зале, что там редко что-то понятно. Акустическая программа позволила еще и с ясностью донести наши мысли до публики. Совсем недавно мы решили чуть больше чем один день уделить этому и обдумать все и вот готовим акустический альбом.

— Может быть, это позволит вам выйти на радиостанции.

— Думаю, не получится потому что из песни слов не выкинешь. Дело даже не в мате, а в социальной направленности текстов. Это крик миру о том, что не надо быть быдлом и бл…вом заниматься не нужно. Даже если забикать матные слова, песня от этого легче и мягче не станет, она останется такой же жесткой и бескомпромиссной. А в акустике это очень хорошо слышно.

— У вас без ротаций полно поклонников. Популярность пришла благодаря Интернету и концертам?

— Это был такой поступательный процесс. Мы много отыграли концертов, о каких другие музыканты могли бы только жалеть и стараться не вспоминать. Я имею в виду дикие поездки по таким городам, где так неорганизованно все происходит, что уважающий себя музыкант туда бы просто не поехал. А мы в этом плане спартанцы. 

— Вы отлично отыграли в “Лужниках” на MEGA БИТ FEST’e, огромное спасибо вам за это выступление. Хотя я знаю, что брендинг сцены шел вразрез с вашими жизненными убеждениями.

— Да, это очень важный момент для нас. Мы никогда не примыкали ни к каким политическим организациям и никогда ни за кого не агитировали людей. Поэтому никаких ярлыков на нас не должно быть.



Партнеры