Как Литвинова крыс разводила

Евгений Миронов рассказал “МК”, почему он отказал Никите Михалкову

14 сентября 2008 в 15:59, просмотров: 961

В эти дни закончила свою работу дебютная для фестиваля “Московская премьера” программа “Семь посвящений. XXI век”. Последними свои ретроспективы показывали Рената Литвинова и Евгений Миронов, которые забили Белый зал Дома кино поклонниками до отказа. Некоторым и вовсе пришлось устроиться на ступеньках…

Ну а что им Литвинова? Неужели она самим обещанием своего присутствия может так разжечь интерес? И среди пожилых людей, жаждущих зрелищ, и среди молодых, распевающих песни ее лучшей подруги Земфиры. Еще как может! Все — на точке кипения. А Литвинова как нарочно опаздывает. Ну, конечно, она застряла в пробке… Наконец явилась. Даже не капризничает и первое, что говорит:

— Спасибо, что вас так много… Там на входе бабушки: “Помогите, Рената, нас не пускают!” Может быть, стоило их пропустить?..

Литвинова умеет улыбаться, как потерявшийся ребенок. Красиво прищелкивать пальцами и производить губами и языком звук, тоже похожий на щелчок. Комментирует программу показанных фильмов — с ней как актрисой и по ее сценариям:

— Грымов? Мне он не нравится. Кира — гений. Хамдамов — бриллиант.

Кира — это режиссер Муратова, разглядевшая в Ренате актрису. Рустам Хамдамов — тоже режиссер, у которого она снималась.

Рената, отвечая на вопросы, делает множество быстрых движений, с интонациями, которые на письме не передашь. Актриса. Театр Литвиновой — действие первое. Во втором — показывает себя как сценарист и режиссер. Вот, например, истории о толстяках:

— Делать фильм о Земфире было чистым удовольствием. Снимали несколькими камерами. Но один оператор — такой жирный, прямо со стула стекал — не работал совершенно. Ну почему эта скотина не снимала то, что полагалось! Он, видите ли, засмотрелся, концертом заслушался. Я ему раз 50 пожелала похудеть, пока мы снимали!

И почти без паузы продолжает:

— Знала я и другого, тако-ого толстяка. Ну никак не мог человек похудеть. Потом его сбросили с моста в реку. Зимой, на лед. Нет, не разбился. Выбрался. Похудел. Просветлел как-то даже. В общем, стал новым человеком. В этом определенно что-то есть: чтобы похудеть, надо упасть с моста. Про толстяков еще. Мне крысу подарили — такую почти лысую, просто порода такая. Я ее нормально кормила. А она толстеет. Сажаю на диету.

 Толстеет! Оказалось, беременная. Родила 12 крысят. Вот скажите: ну что мне было делать? У меня дома 12 крысят, представьте? Раздали их в хорошие руки. Но одну пожалели, оставили. Теперь у меня живут две: мама с дочерью.

Наложите на все это ее интонации — и будет Рената как она есть. Только не те интонации, что у пародистов. Они и в долю не падали — такое не передашь.

Или совсем невинный вопрос: любите ли вы цирк? В ответ — целая история:

— У меня была подруга, Ларкина такая. Она сейчас за рубежом живет — ей мой рассказ не навредит. Она в цирке обручи крутила. И у нее что-то было с лицом — челюсть почти отсутствовала. Я отвела ее к пластическому хирургу. Он на меня смотрит: “Какой у вас профиль, просто прекрасный!” Сделал Ларкиной операцию. Мы с мамой приходим на ее выступление. Смотрю: я на арене обручи кручу. Он ей сделал мой профиль! Потом она вышла за клоуна знаменитого. И уехала. Цирк я люблю.

Как бы она реагировала, если бы попала в непоправимую ситуацию?

— То есть меня переехал поезд? — тут же реагирует. — Лежу в могиле и переживаю.

Очаровательная улыбка. Весь зал — у ее ног. Если все это только театр — а так оно, скорее всего, и есть, — то очень талантливый.

Валерия ГОРЕЛОВА.

* * *

На следующий день зрителями завладел другой кумир — Евгений Миронов. Опоздал всего на 15 минут, а появившись на сцене, сразу взялся рассказывать. Первым делом — о своем поступлении в Школу-студию МХАТ:

— В моем родном городке Татищеве Саратовской области все знали, что Женька Миронов будет известным актером. Правда, когда я учился на первом курсе Саратовского театрального, моему папе сказали: “У вас очень хороший мальчик, но через дорогу есть ПТУ, фрезеровщиков готовит. Лучше ему идти туда”. Но я напрягся и театральное закончил. Потом увидел по телевизору передачу про курс Табакова и захотел у него учиться.

Приехал в Москву и настоял, чтобы меня посмотрели. Табаков направил меня к педагогу по фамилии Леонтьев.

О том, что есть замечательный актер Авангард Леонтьев, я тогда не знал. Думаю: ни фига себе, известный певец, оказывается, актерское мастерство преподает. Стою, жду эстрадную звезду. Подходит человек небольшого роста. “Вы Миронов?” — спрашивает. Отвечаю: “Да, я, но только не мешайте мне, я Леонтьева жду”. “Так я и есть Леонтьев”, — говорит он.

Учился в Школе-студии МХАТ Миронов так рьяно, что перед самым дипломным спектаклем чуть не умер.

— Голодно было, — вспоминает актер. — К концу учебы от моего прежнего телосложения осталась и вовсе четверть. А Вовка Машков, однокурсник мой, решил накануне защиты диплома заняться со мной актерским тренингом. Дотренировался я до того, что от перенапряжения и с голодухи потерял сознание. Привезли меня в больницу, и врачи сказали: жить мне осталось три дня. Первое, что я увидел, когда пришел в себя, — сидящего рядом Машкова с портретом Кашпировского в руках. Но не только это меня спасло. Табаков дал мне роль в спектакле по Шукшину, и это добавило мне сил. Я стал даже полнеть и вообще быстро поправился, как только начал выходить на сцену.

Отвечая на вопросы из зала, актер не столько рассказывал о себе, сколько вспоминал людей, с которыми ему посчастливилось работать: Валерий Фокин, Петер Штайн, Никита Михалков.

— С недавних пор я возглавляю Театр наций. Поэтому, когда Никита Сергеевич после эпизода в “Утомленных солнцем” написал для меня в продолжении главную роль, вынужден был отказать. Представляете наглость — отказать Михалкову. Он сначала на меня накричал. А через день позвонил и говорит: “Ладно, приезжай на один день, я твою роль до одной сцены сократил”. А вообще быть администратором для меня интересно и трудно. Особенно теперь не люблю понедельники. Этот день у меня присутственный, сиречь — тяжелый. Сижу в кабинете и принимаю посетителей…

Под занавес Миронов устроил блиц. Бегло рассказал, как играл в “Орестее”, которая “шла на сцене без антракта семь часов, и зрители, не теряя нить сюжета, успевали несколько раз за спектакль поспать”. Вспомнил о своих встречах с Солженицыным: “У него жизнь была миссией, такие рождаются раз в 10 лет”. Рассказал, как “мучительно было три десятка раз ежедневно играть в “Гамлете” и каждый вечер мстить за своего отца. Как с ума не сошел — не знаю”.

Через полтора часа, вежливо попрощавшись, умчался на самолет. В Лысьве ему предстоит отобрать спектакль для грядущего театрального фестиваля.

— Такая жизнь по мне, — сказал он на прощание. — Когда ничего не происходит, мне скучно и неинтересно.

Ярослав ЩЕДРОВ.



Партнеры