Кто дирижирует Кремлем?

Руководитель Президентского оркестра раскрыл “МК” музыкальные тайны первых лиц государства

17 декабря 2008 в 16:40, просмотров: 1860

Чтобы найти его, пришлось взобраться прямо на Кремлевскую стену. Иду мимо десятка бойниц, наслаждаясь видом Кремля с высоты птичьего полета. Может, не зря Президентский оркестр все считают чем-то небесным и недосягаемым? Нахожу заветную дверцу. Плутаю по старинным коридорам, натыкаясь то на музыкальные костюмы, то на инструменты. Но вот и она — та самая главная комната-светлица, где рождается кремлевская музыка. А вот и он — главный дирижер Президентского оркестра Антон Николаевич Орлов.

СПРАВКА "МК"

В этом году Президентскому оркестру исполняется 70 лет!

Он был создан в 1938-м как оркестр Управления коменданта Московского Кремля. Название “Президентский” коллектив получил 11 сентября 1993 года.

В разные годы ему рукоплескали королева Великобритании Елизавета II, король и королева Испании, канцлер Германии Гельмут Коль, президенты США Джеральд Форд и Билл Клинтон, руководители Франции, Италии, Канады, Китая…

“Дом” Президентского оркестра — Троицкая башня Московского Кремля. В самой высокой из кремлевских башен находятся репетиционные залы, студии звукозаписи, офисные и подсобные помещения оркестра.

Фанфары для первых лиц


— Антон Николаевич, музыкальное сопровождение инаугурации Медведева ваших рук дело?

— Да, на инаугурациях всех избранных президентов играл наш оркестр. Медведев шел по залу к подиуму, где происходила церемония вступления в должность, под “Торжественный марш” Чайковского. Мы вместе с Протокольно-организационным управлением Президента решили, что это наиболее соответствующее случаю произведение. На инаугурации Путина звучал сборник музыки русских композиторов.

— Фанфару, которая сопровождает выход президента, вы придумали?

— Нет, это результат коллективного творчества. Я сам не композитор и музыку не сочиняю. Но в нашем коллективе есть музыканты, которое этим занимаются. Один из них недавно написал два туша, которые мы исполняем на вручении госнаград. А фанфару придумать очень непросто. Ведь, скажем, при награждении она должна звучать не больше пяти секунд. Попробуйте передайте в ней за такое короткое время и пафос момента, и торжественность. Обычно мы используем для фанфары и туша произведения русских композиторов. Традиции русской музыки настолько глубоки и велики, что придумывать что-то новое не имеет смысла. Надо сказать, что музыкальное сопровождение кремлевских мероприятий постоянно меняется. Оно ведь зависит от личности главы государства, который в данный момент управляет страной. Кстати, любую музыку мы согласовываем с Управлением протокола. Но там почти всегда поддерживают наши новации. И в жесткие рамки нас загонять не стремятся.

— Не за горами новогодние приемы в Кремле. Что будете на них играть?

— “Пять минут”, зимний вальс из “Щелкунчика”, “Happy New Year” группы “АББА”. Вообще на государственных праздниках исполняем в основном эстрадные произведения, фантазии на тему русских народных песен. На 9 Мая, к примеру, традиционно играем “Катюшу”, “Смуглянку” в оркестровом изложении.

— Вы играете на многих государственных встречах. Как удается создать нужную атмосферу?

— Во-первых, драматические произведения мы не исполняем. Только позитивная мажорная музыка. В основном это известная легкая классика. У нас есть сборники, которые включают больше 100 произведений. Но при выборе музыки многое зависит от того, что это за прием.

Есть, к примеру, свой музыкальный регламент для визитов глав иностранных государств. Музыкальное сопровождение таких встреч как бы состоит из трех частей. Сначала мы играем классику — Моцарта, Вивальди, Шостаковича, Чайковского и т.д. Но необязательно, чтобы это были известные вещи. Как правило, такие обеды венчают переговорный день, когда уже решены серьезные вопросы и происходит более неформальное общение. Поэтому здесь основное требование — чтобы у присутствующих была возможность поговорить в спокойной атмосфере. Поэтому музыка должна быть больше фоновой.

Затем идет национальный блок — исполняем музыку той страны, глава которой приехал.

А завершаем всегда “Подмосковными вечерами”. Это своего рода условный знак — как только зазвучат первые аккорды, всем становится понятно, что встреча подходит к концу.

— А если это визит, скажем, главы одной из африканских стран? Неужели президентский оркестр исполняет на барабанах музыку Черного континента?

— Действительно бывают ситуации, когда мы не можем исполнить национальную музыку в адекватном виде. Нет необходимых инструментов и музыкантов, владеющих ими. В этом случае выходим из положения, играя местную, но эстрадную музыку. Обращаемся за помощью в посольство или культурные центры этой страны. Вот, например, во время визита премьер-министра Индии исполнили песни из популярных индийских кинофильмов. Когда приезжала королева Таиланда Сирикит, мы исполнили два произведения, которые написал ее муж. Она так обрадовалась, что после подошла и спросила, нет ли у нас записанного диска. Но у нас не было даже нот, когда мы стали репетировать эти произведения короля! В посольстве нам просто дали запись, которую пришлось на слух разложить по оркестровым голосам. Непростая это, скажу я вам, задача.

— А какими музыкальными “блюдами” потчуете глав европейских стран и США?

— Когда приезжал Джордж Буш, мы узнали, что он очень любит марш “Бульдог”. Вот его-то мы и исполнили. Буш был тронут. Если делегация из Англии, обязательно сыграем какую-нибудь фантазию на темы “Битлз”. Готовясь к визиту главы итальянского правительства, мы узнали, что Берлускони сам пишет эстрадные песни такого плана, как на фестивале Сан-Ремо. Мы сделали аранжировку одной вещи — он был приятно удивлен. Перед приездом премьера Турции долго искали что-то подходящее, а потом решили: была не была, сыграем Таркана. Помню, после гость подошел к оркестру и горячо поблагодарил за наш музыкальный выбор.

— Слышала, что особенно любит слушать музыку в исполнении вашего оркестра президент Венесуэлы Уго Чавес.

— Во время одного из его визитов оркестр сыграл венесуэльский танец. Когда музыка стихла, гость сдернул с себя салфетку и направился прямо ко мне. Пристально поглядев в глаза, Уго Чавес начал что-то говорить. Как объяснила переводчица, глава Венесуэлы заявил, что в холодной заснеженной Москве, на другом конце земли, он был потрясен, услышав мелодию, которая дорога сердцу каждого венесуэльца. И в конце поинтересовался: “А вы можете ее еще раз сыграть?”

— А российские президенты (вы ведь играли теперь уже при трех) благодарили за музыку?

— Борис Николаевич после приемов всегда подходил с гостем к музыкантам и благодарил. Теплых слов не жалел. То же можно сказать о Владимире Владимировиче и Дмитрии Анатольевиче.

“Один раз нас приняли за ветеринаров”

— Антон Николаевич, правда, что кремлевские музыканты и стрелять отлично умеют, и отжимаются…

— В оркестре почти 140 музыкантов, и треть из них имеют офицерские звания. Это уже о многом говорит. Как и то, что мы относимся к ведению комендатуры Кремля. Так что все музыканты в отличной спортивной форме. Ходят в кремлевский спортзал, играют в волейбол, стреляют в тире. Но задачи еще и охранять первых лиц государств на приемах перед нами никто никогда не ставил. Кстати, в Президентском оркестре больше двух десятков представительниц прекрасного пола, в основном они играют на струнных инструментах. Вообще многие музыканты работают по 40 лет, и сейчас у нас уже три династии в оркестре.

— Но все кандидаты на должность проходят особый отбор?

— Это точно. Да и после трудоустройства человеку обязательно требуется какое-то время, чтобы привыкнуть и не терять самообладания при виде руководителей государств. Во время приемов может произойти что угодно, но музыкант не должен засмотреться на что-нибудь необычное и пропустить свое вступление. Это — главное правило.

— А когда на приемах мимо оркестра проносят запеченную осетрину и прочую вкуснятину, трудно приходится?

— Перед такими мероприятиями музыканты обычно специально перекусывают. Но и это не всегда помогает. Особенно когда подают чай с лимоном. Один вид лимона вызывает выделение слюны — ничего не поделаешь, обычная реакция организма. Но для играющего на духовом инструменте это настоящая беда. Даже если немного слюны попадет в трубу, звук уже будет не тот.

— Случались ли с музыкантами во время выступлений ЧП?

— Не припомню даже. Впрочем, как-то я вывихнул ногу — пришлось дирижировать сидя. У музыкантов оркестра критерии нетрудоспособности совсем другие, неужели у всех остальных. Вот представьте, что вы пришли в поликлинику и требуете больничный на том основании, что палец порезали или губа на морозе треснула. То-то — вас за сумасшедшую примут. А духовик с треснутой губой играть не может, как струнник с пораненным пальцем. Хотя бывало, что и играли…

— Кремлевские музыканты случайно не подрабатывают по вечерам в ресторанах?

— Право заниматься творческой деятельностью есть даже у военнослужащих, коими мы являемся. Но музыканты оркестра так загружены, что ни о чем другом им даже думать некогда. Сами посудите, за год мы выступаем примерно 400 раз, то есть больше чем по концерту в день. Ни один оркестр в стране столько не играет. А это если еще не считать ежедневных разводов караулов Президентского полка.

— Кстати про разводы. Как приучили к музыке лошадей, которые в теплое время по субботам участвуют в разводах пеших и конных караулов Президентского полка?

— Лошади, которые участвуют в разводе конных караулов в Кремле, особенные. Эти породистые скакуны изначально ко многому приучены, в том числе к громким звукам. Но, несмотря на это, мы как-то сильно их напугали… Когда музыканты вышли на площадь в белых костюмах, кони прямо шарахнулись! Видимо, они приняли нас за толпу ветеринаров. С тех пор мы выступаем на разводе конных караулов в зеленых костюмах, хотя белые очень хорошо смотрятся на фоне старинных церквей Кремля.

Репетиция для королевского адъютанта

— Антон Николаевич, наверняка есть отдельный состав музыкантов, которых допускают играть на неформальных встречах президента?

— Нет. Просто на таких мероприятиях играет небольшой состав — 5—6 человек. Музыку они исполняют совсем другую, нежели на официальных приемах. Это спокойные, расслабляющие произведения, ненавязчивая эстрадная музыка. Кстати, глаза музыкантам никто не завязывает и уши не затыкает. Но все мы, разумеется, еще при трудоустройстве в Президентский оркестр даем расписку о неразглашении.

— А что любил слушать Борис Ельцин?

— В основном русскую народную музыку. Очень нравились ему “Валенки”, “Ах вы, сени, мои сени”. Но больше всего любил “Уральскую рябинушку”. Мы старались исполнять ее на всех неформальных приемах. Бориса Николаевича это всегда трогало до глубины души, да и вообще он к нам тепло относился.

— Что самое необычное вам приходилось играть?

— Наверное, это была вьетнамская музыка. У нее ведь особое звучание. Мы сначала не знали, как его передать. А потом придумали — расстроили наши инструменты. Потом присутствующие на приеме сильно удивлялись: мол, как это — музыканты играли на тех же самых инструментах, а звук был совсем другой.

— Слышала, что вы выступали со Scorpions и Кеном Хенсли.

— Было и такое. С Кеном Хенсли я давно знаком. Когда он дал нам свои произведения, мы сделали аранжировку. Он сначала с большой опаской относился к совместному сотрудничеству, но в итоге ему все понравилось. Когда после он писал в Москве диск своих знаменитых песен, попросил, чтобы наша струнная группа обязательно была. В итоге он выпустил и DVD, и CD с этими произведениями. Но вообще это редкость, ведь такие мероприятия грандиозны и требуют большой смелости как от нас, так и от рок-музыкантов. Но главная проблема для нас — нехватка свободного времени.

— Казусы у Президентского оркестра часто случались?

— Нечасто, но бывало. Помню, в 1993 году мы обеспечивали музыкальное сопровождение встречи Ельцина с королем Швеции в Кремле. В аванзале должна была зазвучать музыка, под которую оба они выйдут и пожмут друг другу руки.

Все ждали, пока поднимется король. Но как он выглядит, мы понятия не имели. Нам сказали, дескать, узнаете непременно — будет в военной форме, весь в золоте, орденах. И тут заходит человек, точь-в-точь как нам описывали. Мы заиграли. Но высокопоставленный гость в центр зала не проходил, и ничего не происходило. Все в недоумении смотрели на нас, а музыканты играли, пока не выдохлись. Оказалось, это был адъютант короля.

Когда музыка стихла, Борис Николаевич пристально посмотрел на нас и невинно спросил: “Что, репетируем?”. Чувство юмора у него было отличное.

В другой раз на одном из концертов в Кремлевском дворце пел Иосиф Кобзон, а за роялем играл известнейший композитор, народный артист, лауреат Госпремии Тихон Хренников. Рояль звучал слишком громко, и дирижер показывал руками Хренникову: мол, нужно тише. Тот не понимал. Дирижер шепотом: “Тише, тише”. Хренников сурово смотрел на него и продолжал играть, не сбавляя звука. “Тише, тише”, — не унимался дирижер. Тогда Хренников остановился и возмущенно сказал: “Для вас я не Тиш, а Тихон Николаевич!”. Мы сначала замерли от изумления, а потом долго смеялись.



Партнеры