“Больше можно вообще не сниматься”
Московский Комсомолец № 25059 от 21 мая 2009 г., просмотров: 3789
Это были последние слова, которые корр. “МК” услышал от Олега Ивановича в Суздале на съемках фильма Павла Лунгина “Царь”… Тогда это звучало как шутка Мастера. И тем паче не воспринимались всерьез сказанные на съемочной площадке Янковским слова о своем герое: — Играть человека, о котором до сих пор не так много известно даже историкам, интересно, — рассказал актер “МК”. — И сложно, поскольку это нравственно мощная личность, которой трудно соответствовать в жизни. Тут либо живи жизнью Филиппа, либо уходи из профессии. Иногда мне кажется, что я умираю вместе с ним. А сегодня, когда трагедия уже случилась, каждое лыко в строку. Предвидел? Чувствовал?.. Вне съемок, несмотря на звездный статус, Олег Иванович был совершенно непафосным человеком. Мог предложить горячий чай в своем гримвагене мерзнущему неподалеку восьмому помощнику третьего режиссера. Был неким громоотводом при вспыльчивом Лунгине. — Да что это такое?! — негодовал режиссер. — Вчера снимали сцену без снега, а сегодня тот же эпизод, а в кадре сугробы и с неба сыплет! Получится в кадре, как по волшебству: то есть снег, то нет его… — Да не переживайте вы так, Павел Семенович, — улыбался Янковский, дымя неизменной трубкой. — Мы же про Россию кино снимаем. А погода у нас, как и страна, непредсказуемая. Пять минут назад ни снежинки — и вдруг снегу навалило. Так что зритель нас поймет. Кстати, о трубке. Олег Иванович даже на съемочной площадке с ней не расставался. Во время дубля прятал ее в широких рукавах шубы, а в перерыве доставал и с наслаждением затягивался. И не сказать, чтобы много курил, но трубка была для него своеобразным актерским амулетом. Однажды, забыв ее в гостинице, артист не мог успокоиться, пока трубку не доставили прямо на площадку. И это не было капризом взбалмошного мэтра. Просто — и это было органично (сыграть такое вряд ли возможно) — почувствовал себя беззащитным и одиноким. И еще один факт, характеризующий Янковского-отца, Янковского-деда, Янковского-мужа. В дни съемок “Царя” в Москве состоялась премьера фильма “Индиго”, в котором свою первую большую роль сыграл внук Олега Ивановича — Иван. Вся семья переживала за дебют самого младшего Янковского в Москве, а дед был в Суздале. Он в хорошем смысле слова изводил родных звонками по телефону каждые 10 минут с вопросом: “Ну как премьера?” И успокоился только тогда, когда в зале столичного кинотеатра раздались аплодисменты. А потом жаловался, что не выспался, потому что полночи проговорил с Иваном о фильме и о роли… После Суздаля нам с Янковским встретиться не пришлось. Известно, что в тон-студию на озвучание он приезжал, превозмогая боль, являя тем самым простой ежедневный подвиг, который у великих русских актеров называется работой. Ярослав ЩЕДРОВ.
Карен Шахназаров: — Олег Иванович не просто выдающийся артист — в 70—80-х годах он был лицом эпохи. Он выражал смысл современного мира. Он у меня в “Цареубийце” играл очень сложную роль. Фильм снимался на двух языках — русском и английском. Он сначала отказался играть на английском, но в результате полностью выучил на незнакомом языке психологически очень тяжелую роль. Причем его партнер Мальколм Макдауэлл играл только на своем родном языке. То, что сделал Олег Янковский в “Цареубийце”, — подвиг. Такое у него было отношение к профессии. Александр Прошкин: — Я действительно не знаю, какой Олег Иванович на самом деле. В том смысле, что он приходил на съемочную площадку “Доктора Живаго” уже в роли, выходил из машины, уже став Комаровским. А от него личность этого персонажа, парадоксального и способного на весьма сомнительные поступки, была очень далека. Сам-то Олег Иванович был человеком безукоризненной нравственности. Для меня все, что связано с блеском интеллекта, тонкости русской культуры, было сконцентрировано в этом актере. Игорь Масленников: — Недавно я встретил Филиппа Янковского, который у меня еще мальчиком снимался в картине “Под каменным небом”, и спросил: “Ну, как папа?” Он ответил: “Молимся”. Дай Бог, этими молитвами Олег Иванович окажется на небесах. Он был великий, а не просто актер, настоящий, русской школы переживания. Он менялся внутри. Он снимался у меня в пяти картинах, в том числе в “Сентиментальном романе”, “Собаке Баскервилей”, и в разных ролях внешне он вроде бы не менялся. А внутри — абсолютно разный человек. Такими же были Габен, Смоктуновский… Янковский — того же калибра актер. Валерия ГОРЕЛОВА.
материал:
Ярослав Щедров, Валерия Горелова, Ярослав Щедров, Валерия Горелова |
