Олег Тактаров: “Я должен был ударить Харрисона Форда в челюсть!”
Московский Комсомолец № 25010 от 20 марта 2009 г., просмотров: 1104
Известный актер рассказал “МК”, как добиться успеха — По какому принципу вы отбираете роли в Америке и в России? — И там, и здесь сначала должен быть материал. Актер идет в первую очередь на него. Если материал никакой, даже режиссер с мировым именем ничего с ним сделать не сможет. Но в этот раз сюжет “Хранителя” идеально совпал с чаяниями моих зрителей. Более того, этот фильм может стать своеобразной точкой отсчета в моей кинокарьере. После этого, думаю, многое в восприятии меня как актера изменится. — Со времен Юла Бриннера вы первый русский актер, ставший своим в Голливуде. В чем, на ваш взгляд, секрет того, что вы смогли это сделать, а вашим русским коллегам пока не удается? — Потому что образование я получал в Америке. Многие режиссеры, работавшие с моими коллегами из России, признавались мне потом в разных вариантах, что не понимают: вроде бы русская школа одна из самых сильных в мире, но на съемочной площадке начинается театр одного актера. 150 ужимок и прыжков и непонятная мимика, в то время как на экране нужна органичная жизнь, а не игра. Я поначалу бросался на защиту своих коллег и соотечественников. Но когда попадал на пробы с ними, понимал правоту американских режиссеров. — Вы в интернете с фанатами общаетесь? — Обязательно. И делаю это с завидным постоянством. Самое смешное критическое замечание, которое я услышал, звучало так: “Тактаров играть не умеет, он на экране просто живет”. Более дебильной критики и вместе с тем более приятного комплимента я в своей жизни не слышал! — У двоих ваших сыновей русские имена — Сергей и Никита, а среднего зовут Китон. Как так получилось? — У Китона мать — американка. И имя сыну в данном случае придумывала его тетя. Я спорить не стал. Зову его на русский манер — Кита. — Для вашей американской жены вы стали своеобразной русской экзотикой или это была любовь с первого взгляда? — Думаю, что для нее было немаловажным, что к моменту нашего знакомства я уже считался звездой. Хотя подошла она ко мне впервые после того, как я проиграл бой на ринге, когда участвовал в боях без правил. Я оценил ее благородство, и мы стали жить вместе. — Помните ту конкретную границу, за которой перестали быть выбираемым и стали выбирающим? — Я вернулся из России после сериала “Охота на изюбря”. В Америке мне предлагают играть какую-то ерунду за деньги в два раза меньшие, чем я заработал на родине. И я тогда четко и категорично сказал: “Нет!” Самое интересное, что, когда там говоришь “нет”, к тебе начинают относиться лучше, давать больше. И чем чаще ты культурно, а не пренебрежительно унижая отказываешь, тем больше с тобой хотят работать. В свое время я должен был встречаться со Стивеном Спилбергом по поводу роли советского офицера в новом фильме про Индиану Джонса. Уже готовился лететь из России в Америку, когда позвонил мой агент и сказал, что для меня есть отличная роль в сериале “Солдаты”. Между военным там и военным здесь я выбрал российский телепроект. В Америку успел за два дня до встречи со Спилбергом. Читаю сценарий и понимаю, что это карикатурное мультяшное кино с пародийным изображением советского офицера в карикатурной форме. И этого алчного идиота, которым руководит непонятная дама и которого бьет в челюсть старикашка Харрисон Форд, мне предстояло сыграть. Я интеллигентно объяснил, что это не мой материал, я работаю в другом амплуа и вряд ли смогу этот образ воплотить. Предложил своего товарища, бывшего циркового артиста, который отлично справился с этой ролью. И я доволен, и Спилберг меня еще больше зауважал. — Сегодня своим другом вас называют Николас Кейдж, Мэтт Дэймон. О вас тепло отзывается Роберт Де Ниро. Насколько трудно было войти в ближний круг голливудских знаменитостей? — С Кейджем мы скорее приятели. У него, я думаю, вообще нет друзей, поскольку 200 процентов его жизни посвящено работе. Он нацелен только на успех. А то, что он назвал меня свои другом, так ведь в Америке слово “friend” вбирает в себя меньше, чем в России. Там ты для любого продавца “my friend”. С Дэймоном и Де Ниро другая история. Перед Робертом я снимаю шляпу. Это великий человек и актер, единственный из голливудских знаменитостей пришел ко мне на свадьбу, когда я сам еще был в Голливуде никто и звать меня было никак. Детей с женой оставил на пляже, вырвался на два часа на свадьбу, даже подарок умудрился купить. И не просто пришел, но и привел запечатлеть наше торжество своего личного фотографа Филиппа. Именно Де Ниро пригласил меня сняться вместе с ним и Аль Пачино в фильме “Право на убийство”. Моя поначалу кажущаяся эпизодической роль в итоге оказывается ключевой. — Если кто-то из ваших американских друзей соберется в Россию и попросит вашего совета, что вы ему скажете? — Будьте самими собой, ничего не бойтесь и будьте готовы к тому, что вас в России очень-очень любят. Де Ниро, который спокойно передвигается в метро в Америке, посоветую побывать в московской подземке. — Он ездит в метро? — Да. И я езжу. А что в этом такого? В России в метро ездят гораздо более адекватные люди, чем, к примеру, те, что живут на Рублевке. Тех, кто не ездит в метро принципиально, среди моих друзей нет. У меня был один приятель, которого я пригласил однажды на свою премьеру. Я его жду, он опаздывает. Звоню и спрашиваю: “Ты где?” Он отвечает: “В пробке”. Говорю ему: “Оставь машину, прыгай в метро, за десять минут доедешь, успеешь еще”. И слышу в ответ: “Я на метро не езжу”. С тех пор я с этим человеком не общаюсь. Хотя он пытался на меня выйти. Наверное, думает, что я зазнался. Но пусть теперь чего хочет, то и думает. материал:
Ярослав Щедров |
