Молодцы, ребята! Рада за них, будем ждать просмотра.
Разыгрался “медвежий” аппетит
Московский Комсомолец № 25286 от 24 февраля 2010 г.
Сергей Пускепалис и Григорий Добрыгин считают, что им “зажали” статуэтку за лучший фильм на Берлинале 
— Прошло уже несколько часов после вручения. Как себя чувствуете? Сергей Пускепалис: — Так же хорошо, бодро и оптимистично. Очень радостно за то, что картина Алексея Попогребского обрела три таких приза. Все равно мне кажется, что два “Медведя” за лучшую мужскую роль и являются одновременно наградой за лучшую режиссуру. В картине ведь всего два актера, и для меня как для режиссера наш успех на Берлинале — в первую очередь показатель высочайшего класса именно Алексея. — Приз тяжелый? Григорий Добрыгин: — Тяжелый. Но, наверное, своя ноша не тянет. Вчера весь вечер его не выпускал из рук. Ощущения такие же, как в детстве после дня рождения. Тебе дарят новую игрушку, а ты никак не можешь с ней расстаться. Даже спать вместе ложишься, а потом просыпаешься и снова удивляешься: “О, у меня же есть подарок!” — Лучше, чем живой медведь? Г.Д.: — Ну уж нет, с живым ничто не сравнится! — Алексей рассказал в двух словах об этой сумасшедшей истории, когда вам за один день делали визу в Германию. Как это выглядело в ваших глазах? Г.Д.: — Я с самого начала не хотел уезжать. В Берлине потеплело, люди стали приветливее, я только начал втягиваться в фестивальную жизнь. Все организационные вопросы на себя взяли режиссер Алексей Попогребский и продюсер Роман Борисевич, а от нас с Сергеем не так много требовалось. Несколько интервью, вот и все. Но меня в Москве спектакль ждал, и я уехал. И вот за несколько часов до выхода на сцену мне позвонил Алексей и сказал, что надо вернуться... С.П.: — А я к этому моменту отправлялся на свое основное место работы, в Ярославль. У меня там сейчас проблемы, закрыли театр из-за этих новых противопожарных санкций. Уже третью неделю не работает, даже не знаю, что делать. Правильно говорят у нас в России: заставь дурака Богу молиться... И как раз по пути в Ярославль меня остановил звонок Алексея: “Вы возвращаетесь на фестиваль”. Визу действительно сделали очень быстро. Буквально за одну ночь. И перед самой церемонией мы приземлись в Берлине. Г.Д.: — В аэропорту меня странно встретили таможенники: “У вас какие-то проблемы с визой, молодой человек”. Я отвечаю: “Нет у меня проблем”. В общем, организаторам фестиваля, насколько я понял, пришлось даже обращаться за помощью к местной полиции, чтобы нас пустили в страну... — Как именно Алексей объяснил необходимость вернуться? С.П.: — “Надо приехать” — вот и все, что он сказал. Алексей — человек немногословный в этом смысле. Я сразу понял, что это что-то значит. Раз организаторы взвалили на себя решение таких проблем с визами, то что-то нам точно светит... Г.Д.: — Я как только услышал об этом по телефону, эмоции забили через край. — Тем не менее в зале ты так реагировал, будто впервые об этом слышал... Г.Д.: — Но я же не знал, что меня наградят! Нам просто сказали — надо быть. Может, это фильм должен получить приз. К тому же я слышал о сильной работе румынского актера. Да и потом вернули обоих, и, конечно, никто не мог предположить, что “Медведей” дадут тоже два. С.П.: — Если честно, я думал и рассчитывал, судя по мнению критиков и по рейтингам, что мы все-таки получим за лучший фильм. Но, по сути, так и получилось. Приз Паше Костомарову и за две мужские роли — так оно и выходит. Но это и не важно, что нет “Золотого медведя”. Настоящее, хорошее кино снимается не для призов, а для того, чтобы чем-то поделиться с миром, зафиксировать, что тебя тревожит и заботит. Мне кажется, Алексею это удалось. А то, что он еще перед Берлинале говорил: фестиваль — это лотерея, так это — чистая правда. — Может, когда приступают к съемкам, фильм и делают не для призов, но когда выдвигают его на фестиваль, то явно на что-то рассчитывают... С.П.: — Я думаю, в таком случае все рассчитывают на все награды сразу. (Улыбается.) А иначе — чего его везти? Мы так и вовсе недобрали. У нас в группе шестнадцать человек было на Чукотке. Так что можно спокойно отливать “Медведей” и каждому вручать. И найдется — за что. — Гриша, если не секрет, что тебе подарил один из журналистов на пресс-конференции после церемонии? Г.Д.: — Вот эту кепку, что на мне сейчас. Это журналист из Африки, мы с ним подружились еще после первого показа фильма. Уже тогда он ко мне подошел, поздравил с днем рождения и сказал: “Все будет хорошо, вот увидишь!” — Сергей, вы как режиссер не хотите поработать с Попогребским как с актером? С.П.: — В жизни все бывает. Я ведь никогда не предполагал, что буду киноартистом. Никогда не думал, что окажусь в Берлине, и Вернер Херцог меня обнимет и поздравит с победой. Или что Вим Вендерс подойдет после церемонии и пожмет руку, похлопает по плечу. Жизнь такая штука — никогда нельзя загадывать. Просто быть готовым к встрече с тем, что она тебе сама предлагает. — Ну вот, “Медведей” вам вручили. Что дальше? С.П.: — Главное, чтобы эти призы не стали нашим надгробием. Надо понимать: это огромный аванс для следующей работы, чтобы снова решать серьезные творческие задачи. Г.Д.: — Надо обязательно дальше развиваться. А сперва — выучить иностранный язык. Раздается сигнал нового входящего сообщения на мобильнике Григория. Г.Д.: — Видишь, до сих пор поздравления пишут. Друзья, знакомые, журналисты. Некоторые режиссеры вместо поздравлений сразу присылают предложения о новых ролях. Но это, конечно, так решать нельзя. Надо все внимательно обдумать. Все-таки на мне теперь такая ответственность. Просто кошмар! — Сергей, я так понимаю, вы собираетесь вскоре снова посетить Чукотку. Еще раз на рыбалку, за гольцом пойдете? С.Г.: — Рыба вкусная, наваристая. Так что с удовольствием! Берлин—Москва.
материал:
Никита Карцев |
