mk.ru : Московский комсомолец

— На улице погода не самая лучшая, а вы улыбаетесь. Чувствуется, у вас боевое настроение?

— Настроение у меня и правда очень хорошее, лучше, чем всегда. С февраля я в большом туре, и пока все идет очень хорошо. До конца года у меня порядка ста концертов, которые я должен отработать, и это радует меня, хотя нагрузка серьезная. Но я сейчас в отличной форме.

— Авраам, расскажите, чем вы занимались в Америке все эти 4 года?

— Начальный период моей жизни в Америке можно назвать реабилитационным. Я занимался здоровьем, у меня была операция по пересадке нерва, ходил на массажи, лечился. Было, конечно, сложно. Из-за поврежденного нерва у меня онемела нога, ступня не поднималась, я практически не мог ходить. Но через шесть-восемь месяцев все стало гораздо лучше. Можно сказать, что я выиграл борьбу с самим собой, своими слабостями. В какой-то момент я понял, что могу работать, собрал команду и начал давать концерты. Принимали меня очень хорошо. А еще я открыл ресторан в Бруклине.

— Почему вдруг ресторан?

— Я с детства мечтал об этом, но времени раньше как-то не было. Когда ресторан был почти готов, я решил его назвать «Heaven» — то есть «небеса», или «рай». Вообще ресторанный бизнес оказался не таким простым, как я ожидал. Меня обманывали на каждом шагу. Я нанял русских: ну, вроде свои, нужно дать ребятам подработать. Но оказалось, что наши только грабят. Вышло так, что партнером у меня был один сириец, которого я знал еще, когда жил в Сирии, до приезда в Москву. Я нанял его контролировать процесс, и он тоже присвоил немало денег. Естественно, мы прекратили сотрудничество. В итоге подключил жену, чтобы она мне помогала, так как одному очень трудно, поменял всех работников. Сейчас вроде бы все наладилось.

	Авраам решил назвать дочь библейским именем. Имя Эмануэлла, что в переводе означает «Бог с нами», сразу приглянулось обоим родителям.

— И многие знаменитости к вам заглядывали?

— Конечно. Кристина Орбакайте, Ольга Крутая, супруга Игоря Крутого, много бизнесменов из Москвы. Иностранцы тоже приходили: Роберто Кавалли, Каролина Шойфеле, хозяйка «Chopard», Лара Фабиан, менеджеры Энрике Иглесиаса и Рикки Мартина, очень много американских актеров. Большая часть клиентов у меня, конечно, русские, а это значит, что в ресторане всегда есть красивые девушки. Мужчины оттуда уходить не хотят.

— С кем из коллег удалось вам сохранить хорошие отношения после отъезда из России?

— Мне удалось сохранить дружбу с Кристиной Орбакайте. Я преклоняюсь перед ней, она действительно хороший человек. Катя Лель — добрая девушка. Ну и еще есть люди. А в основном мы с коллегами были просто хорошими знакомыми. Я и сейчас, если увижу кого, обязательно поздороваюсь.

— А с Иосифом Пригожиным вы общаетесь?

— Конечно, я же работаю с ним! В прошлом году мы встретились в Швейцарии, где общие друзья из Турции стали посредниками в нашем примирении, за что я им очень благодарен. Не скрою, у нас были разногласия. Мы оба восточные люди и обладаем взрывным темпераментом. Я в сердцах незаслуженно обидел человека. Был неправ, но сумел это понять и извинился перед ним. Плюс восточных людей в том, что они всегда помнят то хорошее, что их связывает. А я помню, что мой творческий потенциал, знания и талант развивались во многом благодаря ему. Сегодня у нас хорошие отношения, и я рад, что наше сотрудничество возобновилось.

	фото: Геннадий Авраменко

— У вас имидж героя-романтика. А в жизни вы такой же, как на сцене?

— Да, отчасти. Я добрый, не люблю конфликтов, стараюсь мирно решать все проблемы. Иногда люди начинают пользоваться моей добротой, но я все равно выбираю мир. Вот ты заходишь в общество, говоришь «Привет». Если они не приняли твой привет — забирай его и уходи оттуда. Это моя позиция.

— И в делах семейных вы тоже не конфликтуете?

— Стараюсь. Женщинам свойственно защищать себя и порой делать это слишком эмоционально. Но задача мужчины в том, чтобы просто ее не провоцировать. Так что мы с Морелой друг в друге не видим никаких недостатков, поэтому по-прежнему вместе. Конечно, я не идеальный. Например, иногда опаздываю. Это у меня с детства пошло. Помню, меня в наказание даже заставляли мыть класс, потому что я постоянно опаздывал.

— Вашей дочери уже три года. Как проходило воспитание маленькой Эмануэллы?

— Я считаю, что воспитанный ребенок — это спасенный ребенок. Поэтому мы этим вопросом занимаемся очень серьезно. В садик, правда, отправили немного поздно. Но она просто была не готова идти раньше, и мы не хотели ее мучить. Жена начала заниматься с ней пением. Она даже записала с ней песню: «Серафина — ангел мой». Я постараюсь отправить дочь на какие-нибудь конкурсы, чтобы она поняла, что в жизни нужно трудиться, бороться. Сейчас дочка поет, танцует.

— Она что-то взяла от вас — в характере, привычках?

— Я считаю, она вообще моя копия. И внешне, и по характеру. То, что мне не нравится, ей не нравится, да и во вкусах мы схожи. Зато она начальница. Я был спокойный, а она добивается того, чего хочет. Помню, только пришла в садик — и уже всеми командует. Даже учительницей: «Сделайте мне, пожалуйста, чай!» Культурно, но жестко обозначает свои позиции. Ее воспитанием занимается целая бригада родственников: бабушки — моя мама, мама Морелы плюс мы с женой. Достаточно, я думаю. (Улыбается). Сначала у нас были няни, но теперь все делаем сами.

	Авраам Руссо знает практически все о том, как растут дети. Ведь в воспитании дочери он принимал непосредственное участие, помогая жене Мореле.

— А с женой вы на каком языке общаетесь? Все-таки и вы, и она родились не в России.

— В основном на английском. С дочкой — на обоих языках. Сначала мы с ней говорили по-русски. Все-таки английский она освоит сама, так как живет в Америке, а вот выучить русский в качестве второго языка уже сложновато.

— Во время пребывания за границей не тянуло в Москву уехать?

— Конечно, тянуло. Другого такого города не найти. К тому же я жил здесь 11 лет. Это был мой дом, все мои друзья остались здесь. Когда вернулся сюда в начале осени — не представляете, какая радость меня переполняла!

— А вы где сейчас проживаете?

— Когда я уезжал из России, продал все свои квартиры, офис, машины. Думал, что уже никогда сюда не вернусь. Но все постепенно меняется. Пока до Нового года я живу в гостинице. Потом собираюсь купить квартиру, машину и вернуться к той жизни, которая у меня когда-то была.

— Значит, в Америку уже не вернетесь?

— Ну, почему же? У меня там тоже есть дом! Так что придется жить на две страны.

— Я знаю, что у вас есть братья и сестры. Но вот чем они занимаются, до сих пор неизвестно…

— Мой брат Джонни старше меня на 7 лет. Он духовный человек. Стал таким после того, как на меня напали. Еще есть двоюродные братья по линии отца, но они старше меня. Иногда я с ними общаюсь, но происходит это редко, потому что они с нами никогда не жили. Есть еще двоюродные сестры, тоже по линии отца.

— Вы по-прежнему пользуетесь услугами телохранителей?

— У меня работает охранник. Очень профессиональный парень, из той фирмы, с которой я раньше работал. Иногда беру дополнительно еще парочку охранников. Но у меня никакого страха уже нет. Да и чего мне бояться? Смерти? Она грозит каждую секунду каждому. Поэтому спастись может только верующий…