mk.ru : Московский комсомолец

«Это что, дочь Алисы Фрейндлих? Не похожа... Совсем не похожа...» — шепчет мне на ухо официантка уютного кафе напротив театра Льва Додина в Петербурге. Она с нескрываемым любопытством рассматривает Варвару, пока та решает какие-то вопросы по телефону. Когда видишь Варю впервые, мысль о внешнем сходстве возникает сразу же. Мама! Да нет, больше папина порода — достаточно вспомнить портреты легендарного режиссера Игоря Владимирова.

— С какого возраста вы себя помните?

Варвара ВЛАДИМИРОВА: «С трех лет. Причем в памяти засел очень трагичный для меня день, когда умерла бабушка. Я осталась с ней одна дома, так как у мамы был спектакль. И вдруг ей стало плохо. И я так отчетливо это помню: как она упала, как я плакала, как носила ей игрушки, просила, чтобы она встала... В итоге легла рядом с ней и заснула... В пять-шесть лет уже появились более осознанные воспоминания. Я же стала как переходящее красное знамя после смерти бабушки. Ребенок творческих людей! Мама — на съемках или на репетициях, а меня — то к подруге, то к дедушке на дачу. Однажды мама оставила меня с одной подругой, которая своих детей не имела и была женщиной строгой. Любые шалости выводили ее из себя. Я сделала что-то нехорошее, по ее мнению, и она выпорола меня крапивой. Ой, я запомнила этот урок на всю жизнь!»

	«Мама никогда меня не била, но я очень боялась ее немилости. Например, когда она со мной не разговаривала».

— Мама в перерывах между работой успевала вас воспитывать?

Варвара: «Она никогда меня не била, но я очень боялась ее немилости. Ей не требовалось ставить меня в угол. Достаточно было, например, просто со мной не разговаривать. И это являлось самым страшным наказанием. Вспоминаю такую историю: однажды мама спросила меня, сделала ли я уроки. „Да, сделала“. На самом деле мама знала, что это не так, но ничего мне не сказала. На следующий день тот же вопрос. Я опять: „Да, уроки сделала“. Очень удивилась, когда она попросила меня показать тетради с домашним заданием. „Почему ты мне не веришь?“ — с обидой спросила я у мамы. „Я не верю, потому что накануне ты мне солгала...“ Мама помолчала и добавила: „Возьми лист бумаги и напиши: „Маленькая ложь рождает большое недоверие“. Возможно, это поможет тебе, когда в следующий раз захочешь соврать мне или кому-то еще“. Я была настолько напугана, что меня застукали на лжи... Я взяла лист и написала сотню, а может быть, и тысячу раз: „Маленькая ложь рождает...“

Мама потом долго смеялась, потому что она хотела, чтобы я только один раз написала эту фразу. В мою же голову крепко засело, что врать нельзя. Мне тяжело на физическом уровне произнести неправду. Конечно, как и всем людям, мне иногда приходится немного лукавить, но это доставляет большой дискомфорт».

— У вас была няня? Вряд ли маленького ребенка можно долго водить по друзьям-подругам...

Варвара: «Мама действительно в те годы оказалась очень сильно погружена в карьеру — съемки, репетиции. Ей некогда было заниматься моим воспитанием. Мою няню звали, как ни странно, тоже Варварой. Это была простая женщина из Сибири. Маме потом долго пришлось «вышибать» из меня неподобающие манеры поведения за столом. Но, надо отдать ей должное, она смогла привить мне уважение к своему труду. Да, мне ее не хватало, но я не была капризным или ревнивым ребенком, который требует внимания только к себе. И потом, она и отец постоянно брали меня в театр. Я была закулисным ребенком. А что такое театр для ребенка? Это же мистерия, сказка! Там столько всего интересного: и гримерный цех, и реквизиторский, и макетная... Всегда можно зайти, посмотреть, что и как делают, попробовать что-то на себе. А папин кабинет? Я могла там находиться часами! Думаю, что, несмотря на свою занятость, родители смогли воспитать меня на собственном примере и дать важные понятия о жизни. Мама всегда говорит: «Есть десять заповедей. Живи по ним».

	Вся семья вместе: Алиса Фрейндлих, ее дочь Варвара, племянник Алексей и папа Бруно Артурович.

— Что вы знаете о своих предках? Вам рассказывали историю семьи?

Варвара: «Уверена, что история моей большой многонациональной семьи заслуживает отдельного разговора. Невозможно в двух-трех предложениях рассказать о ней все. Ведь Фрейндлихи ведут свое происхождение от клана немцев-стеклодувов, которые обосновались в России еще в XVIII веке. Все наши предки женились исключительно на немках, чтобы сохранить род. Детей и внуков учили родному языку. Мой дедушка, Бруно Фрейндлих, первым нарушил семейную традицию. Он женился на русской, а потом его сестра Мара вышла замуж за поляка, старший брат Артур женился на украинке, сестра Циля вышла замуж за грузина. Так наша семья стала интернациональной. Во время войны немцев из Ленинграда стали выселять. Вначале забрали дедушкиного брата Артура с женой и, как выяснилось впоследствии, расстреляли. Затем выслали сестру Мару. Дедушку печальная участь родных миновала только потому, что он был актером и вовремя уехал в эвакуацию вместе с ТЮЗом. Бабушка и мама остались в блокадном Ленинграде. Чудом выжили...»

— Какая палитра различных национальностей! Варвара, как вы думаете, а что у вас от папы — во внешности, в характере?

Варвара: «Длинные ноги. Что касается характера, мне думается, что я на него похожа. Наверное, маме это виднее. Легким характер кажется только на первый взгляд. Я довольно упряма».

— В чем выражалось ваше упрямство?

Варвара: «Я совершенно не хотела учиться на чужих ошибках. Мои родители — успешные и уважаемые люди. Их все знают, их ставят в пример, но мне хотелось быть самой по себе. Когда к тебе возникает интерес на фоне твоих знаменитых родителей, внутри невольно зарождается протест: а я не такая, я не стану делать так, как вы говорите! Умножьте это на мое упрямство, и что получится в итоге? Комплексы. Меня очень сильно раздражало, когда говорили, что я дочь Алисы Фрейндлих. В детстве я мечтала познакомиться с теми людьми, которые не знают, кто мои мама и папа. Невольно возникал вопрос: а почему со мной хотят общаться? Потому что я дочь известных персон или потому, что я на самом деле интересна? Да, было очень сильное недоверие к окружа-ющим и чувство тревоги».

	Сергей Тарасов сразу мне сказал: «Я человек занятой, поэтому ухаживать долго не буду. Переезжай ко мне – и все». В браке супруги прожили почти двадцать лет.

— С годами это прошло? Или до сих пор думаете, что с вами общаются лишь потому, что вы из знаменитой семьи?

Варвара: «Безусловно, многие общаются именно поэтому. Но сейчас меня это гораздо меньше интересует. Есть круг людей, которых я люблю и которые, как мне кажется, любят меня, мне с ними интересно, я им доверяю».

— Вам хорошо было в родительском доме?

Варвара: «Да. Я вспоминаю его с сердечным теплом. Мы жили на Владимирском проспекте, в анфиладной квартире. Там можно было кататься на велосипеде. В дом постоянно заходили гости, часто случались вечерние посиделки, у артистов ведь ночная жизнь. Они приезжали после спектакля, что-то готовили, разговаривали о чем-то интересном, а я забиралась под старинный рояль. Сидела там тихонечко и подслушивала, о чем они говорят. Кстати, этот рояль теперь стоит в моем доме. И мне он очень дорог как память о тех временах».

— А вы хотели стать актрисой, как мама?

Варвара: «О нет... Зачем? Чтобы меня бесконечно с ней сравнивали? Я помню, как в детстве мама попыталась проверить мой слух. Стала что-то наигрывать на рояле, напевать. Просила меня повторить, на что я ей ответила: „Ты поешь, вот и пой“. Чувство протеста не покидало меня. И лишь к концу школы я осознала, что хочу быть актрисой. Вернее, очень хочу работать в театре. Неважно кем — но в театре! Хотя мысли о том, что на меня будут смотреть как на дочку Алисы Фрейндлих, сводили с ума... Начнут обсуждать, как я, что я. Каждый шаг».

	В пьесе «Уроки танго и любви» главная роль задумана для актрисы, по возрасту вышедшей из амплуа романтических героинь, но в душе по-прежнему оставшейся юной. Мадлен играет мама, а я – ее домработницу Симону».

— Вам не хотелось послать ваши комплексы куда подальше? Пусть говорят — какая разница?!

Варвара: «Наверное, психолог мог бы объяснить причины моего поведения. Откуда взялись эти страхи? Ведь дома на меня не давили, родители дали мне много любви и тепла. При этом... В школе, я помню, как-то учительница пожаловалась маме, мол, хорошая у вас девочка, Алиса Бруновна, но никогда сама руки не поднимет, если ее не спросишь. А почему не поднимала? Было страшно: а вдруг я что-то неправильно скажу? Пережить неудачу — вот это преграда».

— Может, на вас сильное влияние оказал развод родителей?

Варвара: «Кто знает... У них был замечательный творческий, а потом и семейный союз. Папа старше мамы на шестнадцать лет, и она его третья жена. В одном интервью мама сказала, что когда они начали встречаться, то она была абсолютно белым листом во всех житейских вопросах. Мама не боялась выходить замуж за отца, потому что ей все в нем было интересно, было чему поучиться. Развод после двадцати лет совместной жизни... У родителей хватило здравого смысла, чтобы не показывать при мне свои непростые отношения. Все — за закрытыми дверями. С другой стороны, я так мало и редко видела папу... Еще реже, чем маму. Они практически жили в театре. Понимаете, я не ощутила большой разницы: был он, нет его. Развод не стал для меня запоминающимся событием. Очень жаль, что я тогда не понимала, кто мой отец. Иначе я бы проводила с ним больше времени, больше говорила... Я храню все его подарки. У меня даже есть открытка, которую он написал мне в пионерский лагерь. В моем доме — его замечательная библиотека. На страницах книг можно встретить его пометки, это так дорого! Понимаешь только спустя годы...»

— После школы вы окончили театральный институт. Все же от судьбы не уйдешь?

Варвара: «Честно говоря, мне хотелось на филфак, но я понимала, что не поступлю. В школе я училась средне и помню, что поскорее хотелось оттуда уйти. На филфак не пошла — опять же из-за комплексов. Боялась, что провалюсь, тогда зачем и пробовать? Мысль про театр не давала покоя... Подумала, что нужно рискнуть и попытать силы на факультете театроведения. Пошла поступать, никому из домашних и слова не сказав, чтобы не делать шума. Но мне не хватило баллов... Только тогда я поставила маму в известность, и после ее разговора в институте меня взяли на театроведческий факультет заочного отделения. О боже... Какая же там была скукотища! Тети-дяди, все уже взрослые, а я, девчонка, на заочном. С завистью поглядывала на студентов актерского факультета. Ай, думаю, пойду я на актерский!»

— Вот она, победа над комплексами! Сделать так, как самой хотелось!

Варвара: «С одной стороны — да, а с другой... Я окончила институт и поняла, что мне нужно куда-то идти работать. Папа очень хотел, чтобы я оказалась в его театре. (Игорь Владимиров руководил Театром Ленсовета. — Прим. авт.) Но как же я пойду к отцу? Приду, и меня возненавидят артисты. Мне ведь всегда было важно, как ко мне относятся окружающие. Меня пригласили в БДТ, но туда я тоже не пошла. Потому что отец никогда бы не простил, что я отказала ему, но приняла предложение конкурентов. В итоге одни мучения и терзания, с отцом отношения подпортились, а я пошла работать на телевидение. А через два года ушла в новый „проект“ — стала мамой».

— Сколько вам тогда было? Всего двадцать четыре года? Не рано ли для создания семьи?

Варвара: «В самый раз. Тогда больше всего на свете я мечтала жить отдельно от родителей и быть сама по себе. Мне хотелось по-другому сделать свой дом, я иначе видела обустройство быта. Даже когда в куклы играла, то обязательно строила им дом. Если меня спрашивали, во что я играю, отвечала: „Я играю в уютию“. Мне очень хотелось иметь детей!

Одна мамина подруга как-то вспоминала, что уже в семнадцать лет я вздыхала и говорила окружающим: „Мне уже семнадцать! А у меня еще нет детей...“ Наверное, у меня такое женское предназначение — семья, дети».

— Как вы познакомились с Сергеем Тарасовым?

Варвара: «После окончания вуза я пошла работать помощником режиссера на местное телевидение, Сергея туда занесло каким-то ветром... Он хотел то ли что-то рекламировать, то ли что-то продюсировать. Я сразу обратила на него внимание, он, как потом выяснилось, тоже. Стал звонить... Ухаживал Сергей очень мало. Сразу сказал: «Я человек занятой, поэтому ухаживать долго не буду. Переезжай ко мне — и все».

	«Сын Никита в этом году поступил в Школу-сту-дию МХАТ. Я горжусь им! Он смелый, свободный от дурацких комплексов человек!»

— Получили то, что хотели? Свой дом, свое пространство?

Варвара: «Да! Я с таким удовольствием начала заниматься обустройством его холостяцкого жилища. Сначала оформила городскую квартиру, потом появились дети, и стало понятно, что нужны площади побольше. Я занялась загородным домом. Это такое счастье, когда входишь в дом и понимаешь, что он родной, уютный, в нем гармония и покой... В нем удобно не только нам, но и нашим друзьям».

— Об актерском дипломе и амбициях пришлось забыть на долгие годы?

Варвара: «Не могу сказать, что амбиций у меня не возникало. Конечно, в основном я посвящала себя семье и детям, но все же за это время мне довелось интересно поработать. На третьем курсе я снялась в роли принцессы в сказке Леонида Нечаева „Не покидай“. Будучи беременной дочкой Аней, сыграла в фильме Константина Худякова „Без обратного адреса“. У меня была эпизодическая роль в спектакле „Калифорнийская сюита“, небольшая роль в детективном сериале „Женская логика“ и другие работы. Но Симона в спектакле „Уроки танго и любви“ — это действительно первая крупная театральная роль за последние восемнадцать лет. Пьесу написала актриса Театра Российской армии Валентина Асланова. Главная роль в ней — это особа, по возрасту вышедшая из амплуа романтических героинь, но в душе по-прежнему оставшаяся юной. Сюжет пьесы в чем-то сродни фабуле фильма Феллини „Джинджер и Фред“. Главную партию — Мадлен — играет мама, а я — ее домработницу Симону. Мы с мамой очень любим этот спектакль. Это нечто особенное как для нее, так и для меня».

— А почему «роман» с ТВ закончился? Вы же вели программу «Одна дома» на петербургском телевидении...

Варвара: «Мне посчастливилось еще поработать на телевидении. В 2003 году в Санкт-Петербурге появился новый канал, и я была приглашена ведущей женского ток-шоу „Одна дома“. Чуть позже родилась программа „Ножницы“, где мы с моим соведущим Сергеем Прохоровым рассматривали общежитейские проблемы с точки зрения мужчин и женщин. Потом на канале поменяли руководство, программу закрыли, и я ушла».

	«В детстве я забиралась под старинный рояль. Сидела там тихонечко и слушала, о чем говорят взрослые. Этот рояль теперь стоит в моем доме».

— Есть такая китайская поговорка — жена делает мужа императором. Вы согласны с тем, что в успехах мужчины всегда есть заслуга женщины? Сергей Тарасов был блестящим бизнесменом, большим политиком, вице-губернатором Санкт-Петербурга.

Варвара: «Я думаю, это утверждение больше относится к тем женщинам, которые занимаются с мужем общим делом. У нас же с Сергеем было четкое разделение сфер. Моя — дом, семья, его — бизнес. Я была против того, чтобы он занимался политикой, потому что боялась, что он станет другим. Власть сильно меняет людей».

— Как мама отнеслась к вашему браку? Ведь Сергей не из вашей среды — парень из города Фрунзе, бизнесмен...

Варвара: «Мама — человек интеллигентный, мой выбор уважает. Она исключительно доброжелательно приняла Сергея. Только попросила не называть ее тещей — чтобы не было как в анекдоте. Мы всегда со смехом вспоминаем, например, как Сергей устроил нашу свадьбу в Доме дружбы. У него был какой-то знакомый, который помог арендовать в этом абсолютно непафосном дворце очень красивый зал. Там в спокойной обстановке можно было провести свадьбу на свой вкус. Мы дома наготовили еды, принесли ее, расставили на столах... Сергей же так переживал, что на радостях перебрал спиртного, после свадьбы отпустил все машины, и потом мы голосовали на дороге: я в белом платье, мама — с кастрюлями в руках. Сергей всегда относился к маме с огромным уважением, даже робел перед ней немного, как мне кажется».

— Варвара, вы сказали, что боялись отпускать мужа в политику. Власть его сильно изменила?

Варвара: «Могу сказать одно: власть портит характер. Ничего другого говорить не хотелось бы, потому что человека уже нет в живых...»

— У вас было предчувствие перед трагедией — когда взорвали «Невский экспресс»?

Варвара: «Одну секунду... Может быть, что-то кольнуло... Накануне я созвонилась с сыном. Он учился в Москве в Щукинском училище, жил с отцом. Я знала, что Сергей планировал поездку в Петербург. Спросила у сына: „Он уже уехал?“ — „Да, как всегда, ночным поездом“. Попрощались. Поздно ночью смотрела новости, там сказали, что экспресс потерпел крушение. У меня промелькнула мысль: как Сергей? Но она быстро ушла, потому что он производил впечатление человека, родившегося в рубашке, с ним просто не могло ничего случиться. Утром мы узнали, что Сергей погиб...»

	Алиса Бруновна обожает своих внуков – Анну и Никиту. У них полное взаимопонимание.

— Для детей это был шок... Как сын перенес?

Варвара: «Он не смог находиться в московской квартире — там все напоминало об отце. Никита сразу переехал в общежитие. Потом бросил учебу в Щукинском. Я уговаривала его взять академический отпуск — нет, категорически нет. Никита кричал мне, что пойдет по стопам отца, уйдет в политику... Прошло время. Все улеглось. Стало понятно, что его тянет обратно в актерское дело. Никита в этом году поступил в Школу-студию МХАТ. Я горжусь им! Он смелый, свободный от дурацких комплексов человек! Я бы не смогла вот так: взять сумку, купить билет на поезд и отправиться в чужой город за счастьем».

— Никита продолжает актерскую традицию. А чем занимается ваша дочь Аня? Она тоже хочет быть актрисой?

Варвара: «Нет, она мечтает заниматься бизнесом. Ей шестнадцать лет, она поступила на факультет международного менеджмента в ИНЖЭКОН. У нее на сто процентов характер Сергея: она целеустремленная, даже немного жесткая. Думаю, из нее выйдет отличный управленец».

— Варвара, дети выросли, дома построены, деревья наверняка тоже посажены на приусадебном участке. Что дальше? Задаете себе этот вопрос?

Варвара: «Хочется еще поработать в кино и театре. Понимаю, что в моем возрасте уже не сделать блестящую карьеру. Очень хочется, чтобы дом был полной чашей, где могли бы собираться дети, внуки. Я по-прежнему обожаю заниматься „уютием“. Когда у меня заканчивается ремонт, я буквально страдаю: а что же дальше? Мне бы еще какой-нибудь дом или квартиру, я бы все сломала и сделала по-новому!»

— Вы не думали пойти на дизайнерские курсы? И потом профессионально заниматься интерьерами, если они ваша страсть.

Варвара: «Нет, хотя идея хорошая. Но... Нужно же иметь художественное образование, отлично знать компьютерные программы, иметь портфолио... Надо все делать на пять с плюсом!»

— А может быть, отменить перфекционизм и просто начать?

Варвара: «Вероятно, мне всегда этого в жизни не хватало: переступить через свои комплексы и просто делать то, что я хочу».

Фото: Андрей Федоров, Юлия Кудряшова, Итар-Тасс, Photoxpress, личный архив Варвары Владимировой