«Зарница» для взрослых
МК-Бульвар № 753 от 2 ноября 2011 г., просмотров: 1068
Звездный десант высадился в таманской дивизии Многим из них не довелось служить в армии, но почувствовать на себе все тяготы воинской службы участники проекта «Специальное задание» смогли сполна. Подъем и отбой по команде, «товарищ офицер, разрешите обратиться», «никак нет» и «так точно» — и все это под прицелом телекамер. «МК-Бульвар» пообщался с участниками армейского телешоу и выяснил, каково им приходилось в казармах и на полях сражений. 
Мария ИРМИЯУ: «Я служила в армии, как и все израильские девочки» — Мария, вы служили в израильской армии. При каких обстоятельствах это случилось? — Мне было 13 лет, когда мои родители развелись, и мы с мамой и младшим братом уехали на историческую родину в Израиль. Там мы получили израильское гражданство, а каждый гражданин Израиля — будь то мужчина или женщина — обязан нести воинскую службу в армии. Так что не нужно меня воспринимать как героиню, ничего удивительного в моем поступке нет. Единственное, я хотела действительно служить в армии и выполнять настоящие задания, а не просто приносить командиру кофе. И решила: если служить, то в боевых войсках. Добровольно подписала документ, что согласна на боевые условия службы и никаких поблажек на это время у меня не будет. За полгода прошла курс молодого бойца в пустыне Израиля, где готовят пехоту. У нас был смешанный батальон мальчиков и девочек. После чего нас отправили охранять мирную границу с Иорданией и Египтом. — Чему вы научились в армии? — Я хорошо стреляю из американского автомата М16, который в обиходе в израильской армии, умею бросать гранату. В общем-то хорошо стреляю из всех видов оружия. — Когда попали в этот проект, наверное, сравнивали условия реальной боевой службы и той, которая шла в телевизионном формате? — Поначалу это все вызвало у меня улыбку, потому что съемки очень напомнили мне курс молодого бойца: субординация с офицерами, упор лежа, утренняя зарядка. Естественно, я все это знала: и как нужно обращаться к офицерам, знала все команды. Поэтому ко всему, что говорил командир, относилась с иронией. Поскольку меня в моей жизни уже наказывали не раз, то мне и здесь не трудно было отжаться 100 раз или присесть 60. Хотя, конечно, физическая подготовка у меня уже не та. Все-таки я служила, когда мне было 18, а сейчас мне 25. И я не могу сказать, что наш проект — телевизионный. Все-таки с нами там обращались чисто по-армейски.
— Участников, которые не имели опыта службы, вы морально поддерживали? — У нас подобралась потрясающая команда, все ребята были безумно выдержанны, и боевому духу каждого можно было только позавидовать. Естественно, мы поддерживали друг друга, сильно подружились. И, признаться честно, изначально мы пришли за какой-то долей пиара, но это все закончилось буквально за полдня. В первый же день мы поняли, что здесь будет все серьезно. — Что было самым интересным? — Лично для меня самым интересным стал танковый бой, где мне предоставилась возможность проявить себя: я была одной из немногих участников, которая умеет водить танк. А самым интересным для меня было, наверное, нарушать дисциплину. (Смеется.) И смотреть, что же на этот раз для меня придумает наш офицер. Правда, он быстро понял, что никакими наказаниями меня не испугать. Не могу сказать, что у меня лучшая физическая форма, просто я не боялась отжаться, присесть, пробежать или сделать что-нибудь еще. В дальнейшем он понял, что единственное, что может на меня повлиять, — это если из-за меня будут наказывать моих друзей. — А какие наказания были для вас в израильской армии? — В общем-то, такие же — физические. Но самым страшным наказанием для нас было — не поехать на выходные домой. Раз в две недели нас отпускали домой на побывку на полтора-два дня, и я была одной из тех, кто чаще всего домой не выезжал. Один раз я оставила на две минуты автомат без присмотра, за что сразу же получила три недели на базе. Потом пререкалась с офицером — еще на месяц. Единственное, что оставалось моей маме, — это передать мне плюшевого мишку и домашних пирожков. АРЧИ: «Я доволен, что не подвел команду» — Артур, вы ведь в первый раз попали в армию? — Совершенно точно. До этого я не служил в армейских войсках. — Почему согласились на проект? — Каждый раз с приходом в жизнь каких-то новых идей, заданий и испытаний я понял, что самый большой выброс адреналина в жизни называется «преодолей себя и свои страхи». До этого я ни разу не держал в руках боевое оружие, а теперь стреляю из всех его видов. Никогда не водил танки и БТРы, а сейчас с огромным удовольствием это делаю. Каждый раз, преодолевая себя, ты открываешь что-то новое и тем самым становишься гораздо увереннее. Я как человек, ведущий активный образ жизни по поводу разных видов спорта — вейк, серфа, парашюта и всего остального, — был только «за» попробовать для себя что-нибудь новенькое и попасть в такую большую «Зарницу» для взрослых. — Не пожалели, что в армии не служили? — Ни капельки! Но я понимаю, что, безусловно, если не пройти армию, то хотя бы иметь армейские навыки должен каждый мужчина. И теперь я четко знаю: если, не дай бог, случится какая-то непредвиденная ситуация, в которой мне нужно будет взять в руки оружие, я с этим справлюсь. — Чего больше всего не хватало на проекте? — Мобильного телефона, поэтому мне пришлось его внаглую выкрасть через пару недель. Но самое интересное, что, как только он появился у меня в казарме, я понял, что звонить-то мне никуда особо и не хочется. А еще очень скучал по ребенку, с которым редко удавалось общаться в этот период. — Сын смотрит передачу? — Конечно, и безумно горд своим папой, потому что я, слава богу, проявил себя очень достойно. Дети должны гордиться родителями, тогда мы сможем быть для них и друзьями, и авторитетами.
— А ребенка в армию отдадите? — В этом году он пошел в первый класс, и, конечно, у меня есть «сверхплан». Он уже в два года занимался дзюдо, сейчас занимается карате и водным поло. При этом еще посещает музыкальную школу, а учится в математической. Я приверженец того, чтобы у него с детства была физическая подготовка, которая должна быть у настоящего мужика. А если он и попадет в армию, чтобы это было только в мирное время. — Какое задание вам показалось самым интересным? — В одном из конкурсов нам нужно было ночью захватить здание и освободить заложников. Для того чтобы его захватить, нужно было выбить три мишени. И мы эти мишени выбили! Учитывая то, что я до этого не держал в руках оружие, я был крайне доволен собой, что не подвел команду. — Многое ли на проекте осталось за кадром? Чего не увидели зрители? — Зрители, к сожалению, не увидели ничего! У нас столько всего интересного происходило в казармах и на поле сражений! Но, к сожалению, сложный монтаж и ограниченное эфирное время не дают возможности все это показать. Когда мы покидали проект и выходили за ворота, у нас реально были слезы на глазах. — Насколько сложно было привыкнуть подчиняться командному голосу командира? — Могу сказать, что я уже в первый день отжался 200 раз, пока еще даже не дошел до казармы. Потом просто перестраиваешься, принимаешь определенные правила игры. Твоя индивидуальность и харизма здесь мало кого интересует. И я рад, что вместо безответственного шалопая, которыми кажутся зрителям ведущие развлекательных каналов, меня увидели с другой стороны.
Руслан АЛЕХНО: «Военный режим мне знаком с детства» — Руслан, для вас все тяготы службы были не в новинку? — Конечно, я служил в армии, поэтому для меня это было совсем не чуждо — воинская присяга, подъем, отбой. Воинский режим мне прививался с детства — отец-то военный. Так что в проекте я вспомнил свою армейскую службу. — Где вы служили? — Призывался в войска ПВО, отслужил полгода. Потом перевелся в ансамбль песни и танца Республики Беларусь. В общей сложности прослужил в армии 4 года, уволился в звании младший сержант. Мне уже 30 лет, на всякий случай. (Смеется.) — Как вам показалось, условия на съемочной площадке были приближены к армейским? — Здесь все было в другом режиме. В армии ты постепенно изучаешь и устройство автомата, и другие азы, а здесь в сжатые сроки должен не только выучить, как устроен автомат, но и научиться ездить на танке. В армии меня такому не учили, там я только два раза выезжал на учения. Здесь наши условия были максимально приближены к боевым. Это очень интересно. — Схалтурить нигде не удавалось? — Как можно? Не буду себя хвалить, но даже несмотря на то, что я получил на шоу травму руки, не отказался ни от одного задания. Старался не подводить команду. Было больно, но это мои личные проблемы. Это проверка для себя самого в первую очередь.
— Что изменилось в армии с тех пор, как вы окончили службу? — Изменилась форма. Хотя я служил в Республике Беларусь, а сейчас — в России. Поэтому не могу оценить объективно, что поменялось. По-моему, армия становится все лучше и лучше, и, мне кажется, молодому парню будет интересно туда пойти, отдать долг Родине, защитить свою семью. Это очень важный момент. Кстати, своим родным я сказал, что участвую в шоу, только после того, как оно началось. Сейчас они смотрят, переживают. Бабушку чуть инфаркт не хватил после первой серии. Для стариков, прошедших войну, это очень волнительно. — Что осталось у вас на память от проекта? — Рана на руке на всю жизнь и жетон смертника, который нам выдавали. Личный номер, который выдается каждому, кто идет в армию в такие войска. На случай, если он погибнет, по жетону можно будет узнать имя солдата. И масса положительных впечатлений.
Елена КУЛЕЦКАЯ: «Я мечтала о тортах и фруктах» — Лена, сколько раз вы можете отжаться? — Я думала, что не смогу отжаться и десяти раз, но, как показала практика, смогла раз сто. У нас была ситуация, когда мы всем отрядом отстаивали присутствие в нашей команде ефрейтора Гаджиева, которого хотели выгнать с проекта за нарушение воинской дисциплины. В результате мы его сохранили, но отжимались в течение 30 минут. — Женщинам в армии поблажки делают? — Ребята на выполнении боевых заданий нам очень помогали. Перезарядить оружие или снять его с предохранителя. А отжиматься, конечно, нас заставляли со всеми наравне, но если мы уж совсем не могли, можно было поднять «пятую точку» или встать на коленки. — Чего хотелось по окончании проекта? — Съесть 5 кг тортов и 5 кг фруктов, потому что оказалось, в армии фрукты не положены! (Смеется.) Мы вообще с Марией Ирмияу все время боролись, чтобы нам дали хотя бы 15 минут для спокойного поглощения пищи. Я даже специально открывала военный устав, есть ли какой-то временной рубеж на прием еды? Оказалось, что нет! Это все на усмотрение командира отделения. Было сложно быстро проглатывать кашу, которая потом становилась комом в животе. — Не ожидали, что все будет так серьезно? — Армейский распорядок ожидался, но я думала, что будет большая скидка: все-таки это телевизионный проект. Думала, что такая муштра будет, только когда включены камеры, а когда нет у нас боевого задания, то мы будем сидеть и заниматься своими делами. Никак нет! (Смеется.) На кроватях ни в коем случае нельзя лежать, только сидеть. Лежать только по команде «отбой», подъем в 7.30, а через пять минут — уже упражнения на плацу.
— Согласились на участие сразу? — Мне когда сказали, что будут танки и гранатометы, сразу заорала в трубку: «Да!» Мне это в кайф — войнушки, стрелялки. Я понимаю, что такие возможности могут быть только у 5% населения, кто действительно связан с военной службой. — Вы — модель. Как жили без косметики? — Нелегально протащила, прятала все под матрасом, под подушкой. Но времени пользоваться особо не было. Так, блеском для губ иногда. — А с вождением танка справились? — На тренировке меня поставили перед БТР, сказали: «Там совсем не сложно, садись и езжай, как на машине». Я говорю: «Ребят, я не умею водить машину! У меня в Париже — скутер». Мне объяснили, где газ, где тормоз. (Смеется.) материал:
Валентина Пескова |
