Николай Бурляев: «Я гляжу с удивлением, и вижу что некоторые из моих дорогих украинских коллег дезинформированы.»

Народный артист и режиссер рассказал МК о Благодатном огне, культурной политике и отношениях России-Украины

20 апреля 2014 в 16:37, просмотров: 9260

Народный артист России, режиссер, президент кинофестиваля славянских и православных народов «Золотой Витязь» Николай Бурляев был в числе тех, кто в составе российской делегации ездил в Иерусалим за Благодатным Огнем. После того, как чудо свершилось, корреспондент «МК» задал известному актеру ряд вопросов. Разговор получился не только о святом огне, но и о культуре, и даже — об отношениях России и Украины.

Николай Бурляев: «Я гляжу с удивлением, и вижу что некоторые из моих дорогих украинских коллег дезинформированы.»
фото: Наталья Мущинкина

- Николай Петрович, впервые вы приезжали на схождение Благодатного огня в 2008 году. Спустя шесть лет Вы решились повторить этот опыт. Ощущения отличаются?

- Отличаются, конечно. Тогда, в первый раз, я не знал, как это все будет. Сейчас у меня уже есть опыт, я знал, что идет за чем. И было ощущение радости. И не только за себя — что мне грешнику Господь позволил в этот день снова быть в главном месте мира, но и за сына моего, который в первый раз присутствовал на этом действе. Потому что для него это все очень важно. Я видел его глаза, когда он умывался благодатным огнем. И от этого всеобщего ликования, и от того, что я сына вижу такого просветленного, я чуть не заплакал. Ради этого мгновения стоило приехать. Чтобы ощутить своим жестким сердцем такие эмоции.

- В прошлой раз стояние было очень тяжелым: жара, духота, теснота неимоверная. И Вы все же решили во второй раз перенести эти испытания. Это из-за сына?

- Конечно, из-за сына. Но и для меня это — подарок, и мне Господь за что-то это подарил.

Далее разговор зашел о концепции культурной политики. Николаю Петровичу не понравился комментарий, который был опубликован в нашей газете по этому поводу. И он решил высказать свою точку зрения.

- Не с негатива надо было начинать. Главный вопрос 21 века для России — культурная политика, которой у нас не было эти четверть перестроечных лет. Была политика вседозволенности, когда Министерство культуры давало государственные премии за так называемые инсталляции, извините, фаллоса на Санкт-Петербургском мосту. С этим нужно заканчивать, потому что при таком государственном попустительстве, мы уже подняли поколение духовных мутантов. И я часто вспоминаю, что говорило «Радио «Свобода» на заре перестройки. Я запомнил эту фразу. Цитирую дословно: «цель перестройки в том. Чтобы приблизить русских к западным стандартам. Чтобы произошла мутация русского духа, нужно русских выбить из традиции.». Вот чем и занимались при попустительстве государства очень многие люди в области культуры. И их поддерживали. Теперь, я думаю, все поменяется. Те, кто думают, что их больше не будут поддерживать, и выразили опасения. Ну и правильно, хватит. Их время заканчивается.

- А по-вашему, вообще государство должно влиять на культуру? Ведь настоящая культура, философия — всегда были в стороне от государственного регулирования ?

- Ну это было тогда, когда не было такой массовой информации и дезинформации одновременно. Во времена Пушкина. Но и тогда царь влиял: был личным цензором Пушкина. И Бенкендорф поглядывал. Но я не за то, чтобы была цензура. Упаси, Господь. Уж кого-кого, а меня — ученика Тарковского — трудно в этом обвинить. Я подсчитал на досуге: у меня 70 фильмов, из них 20 пролежали на полке в общей сложности 250 лет. Поэтому я не могу быть за цензуру. Но и попустительства государственного не должно быть. Контроль общественности обязателен. Я никогда не был поклонником власти - я потомок запорожских казаков, для них нет власти, кроме Господа и Отечества. Но у меня, глядя на то, что делалось в нашей культуре, начал пропадать оптимизм. А сейчас наш президент меня просто порадовал: он озаботился тем, что у нас нет культурной политики. Сейчас она разрабатывается. Я уже читал концепцию. Если это будет принято после определенной доработки с учетом мнения общественного совета, то это будет правильно.

- Николай Петрович, а можно Вам как потомку запорожских казаков, задать актуальный на сегодня вопрос — об отношении России и Украины. И о том, что на Украине происходит на данный момент.

- Это родина моих предков. Поэтому я , естественно, ко всему происходящему отношусь с болью. И с недоумением — до чего дошли мои сородичи. Когда ж закончатся эти вечера на хуторе близ Диканьки?

- Но здесь не ваши сородичи с Восточной Украины, наверное, виноваты. Они как раз выступают в роли жертвы.

- Но они это допустили.

- А что они могли сделать?

- Что они могли сделать? Ну там же, вроде, демократия. Кого они выбирали все эти годы? Ну ладно, те первые «иуды славянского мира», которые в Беловежской пуще подписали Соглашение. Уничтожили, так сказать, империю, которую до них собирали по крупицам. Мои предки, в том числе. Мой прапрапрадед — полковник Остап Бурляй — был сподвижником Богдана Хмельницкого. И он был послан в Москву с посольством с просьбой о присоединении. Поэтому я гляжу с удивлением, и вижу что некоторые из моих дорогих украинских коллег, дезинформированы. Мы были все перестроечные годы рядом с элитой украинского кинематографа через кинофорум «Золотой Витязь». Когда в 1992-м году я создал этот кинофорум, я тут же позвонил украинским братьям: «Приезжайте». Приехали все самые лучшие: Юрий Ильенко, Богдан Ступка, Ада Роговцева, Раиса Недашковская. Все эти годы они были рядом. И меня сейчас пугает вот что: замечательная актриса Раиса Недашковская, мы с ней 22 года вместе, она как заботливая мать провозила сербов от границы Венгрии в Россию, кормила их борщами, и вдруг она сейчас звонит мне и говорит: «Коля! Останови Путина! Что делается! Стреляют в наших мальчиков!». Я ей говорю, Раиса милая, мы это все проходили в 93-м году. Не Путин стреляет, а «третья сила». Ты же помнишь, как у нас в Москве, когда Ельцин начал палить по Белому дому, наш с тобою товарищ — оператор Саша Сидельников — 4 октября взял камеру и пошел туда. И его убили выстрелом в шею. Стреляли с американского посольства. Я был на том месте, где он упал. Единственное место, откуда можно было стрелять — только посольство. И сейчас стреляла «третья сила» - в бойцов и простых людей — чтобы стравить кровью. Чтобы была гражданская война.» И я не знаю, приедет ли она сейчас. Я ее зову, она отвечает: «Я вся перевернута!». Я говорю: «Приезжай, чаю выпьем, обратно перевернемся».

- Да, страшное дело сейчас происходит.

- Я то по наивности думал, что все славяне одинаковые. Оказывается, «западенцы» настолько ненавидят Россию! Потрясающе говорил Тютчев, обращаясь к славянам: «Но все же братья мы родные!

Вот, вот что ненавидят в нас!

Вам не прощается Россия,

России — не прощают вас!

Смущает их, и до испугу,

Что вся славянская семья

В лицо и недругу и другу

Впервые скажет: — Это я!

При неотступном вспоминанье

О длинной цепи злых обид

Славянское самосознанье,

Как божья кара, их страшит!

Давно на почве европейской,

Где ложь так пышно разрослась,

Давно наукой фарисейской

Двойная правда создалась:

Для них — закон и равноправность,

Для нас — насилье и обман...»

Тютчев! Вот что надо печатать им, как ответ.

Беседовала Елена КОРОТКОВА



Партнеры