Нашему правительству такие регионы не нужны. Мало народу умирает от отравлений. Вот если бы питались кенгурятиной, буйволиной, абезьянами как все люди в россее, если бы они там были все членами косолапой партии тогда бы и государство к ним повернулось передом. А так, что с них возьмешь вотчина КПСС.
Зачем та корова дает молоко?
Московский Комсомолец № 25361 от 27 мая 2010 г.
Как нашим фермерам добраться до прилавков магазинов 
Кооперативные голубцы
Дорога от Ульяновска до села Кузоватово при хорошей погоде занимает часа два. И эти сто двадцать минут я точно запомню на всю жизнь — не биться головой о потолок “Газели” оказалось очень трудно. Авто мчится, подпрыгивая на ухабах, весело пролетает лужи. Строго говоря, село от Ульяновска не так далеко, всего 60 километров. Но, по словам водителя Сергея, нам с дорогой очень повезло — в иное время даже доставка продуктов превращается в целую спецоперацию. “Вот зимой, помнится, четыре часа добирался. Завалило все к такой-то матери. Еле доехал”, — говорит Сергей. Впрочем, эта ситуация в селе обыденная, и к тому, что проехать зимой, осенью и весной можно с трудом, жители уже привыкли. Товары ежедневной необходимости, тот же стратегический набор соль-сахар-спички, завозятся в Кузоватово регулярно, и полки в магазинах не пустуют. “Такого, чтобы не смогли привезти продукты, у нас не случается. Да и сами мы тут кой-чего делаем”, — говорит жительница села Елена Михайловна. “Кой-чего” с местной крестьянской точки зрения — это полуфабрикаты и консервы, которые производит местный потребкооператив. — Ну-ка, попробуйте голубцы, а вот еще пирожки! — хлебосольная председатель Кузоватовского райпо Татьяна Земцова двигает нам тарелки одну за другой. Отказаться не просто сложно, а невозможно категорически — такой вкуснятины в городе днем с огнем не сыщешь. Секрет местных деликатесов прост, как у любого вкусного блюда, — все натуральное и свежее. Пельмени, котлеты, голубцы и пирожки местного потребкооператива пользуются в народе бешеной популярностью. Традиционные для московских супермаркетов полуфабрикаты известных марок здесь в магазинах не встретить — покупают исключительно свое. Да и зачем везти издалека, если буквально под боком все радости? “У меня дочь живет в Тольятти, — делится продавщица Евгения Николаевна. — Каждый раз, когда к ним еду, беру с собой сразу несколько кило наших котлет. А то у них там одна химия”. “Фарш из этих голубцов еще несколько дней назад хрюкал”, — раскрывает секрет председатель. За сырьем далеко ходить не надо — у райпо, которое уже давно занимается производством полуфабрикатов, свой собственный свинарник. Я, до этого момента в “свинском доме” ни разу не бывавшая, искренне поразилась: чисто, светло, хрюшки сверкают розовыми упругими боками. Красота, да и только. “Этих свинок взяли поросятами, они у нас уже откормились, через пару недель пустим в производство”, — говорит Земцова. Большую часть мяса, которая и идет на пирожки-голубцы, закупают у населения — в Кузоватове многие держат скотину. В том числе и специально для того, чтобы продать потом райпо. Вообще закупка продукции у фермеров и выход ее на рынок — больной вопрос не только для местных фермеров, но и для всей страны. Крестьяне не первый год жалуются, что торговые сети покупать у них мясо, яйца, молоко и прочие продукты не спешат. Проблему был призван решить Минсельхоз с помощью сельхозкооперации. В декабре 2006 года был принят закон “О развитии сельского хозяйства”, согласно которому сельскохозяйственные потребительские кооперативы получили статус сельхозтоваропроизводителей — со всеми вытекающими льготами и преференциями, которые предоставляет государство своим кормильцам. Однако пока сельхозкооперация показывает, мягко говоря, скромные результаты: по словам первого вице-премьера Виктора Зубкова, “из зарегистрированных 6000 сельхозкооперативов реально работают немногим более половины — 65%”. Параллельно на селе работает и другая форма кооперации — потребительская, которая специализируется именно на приеме и переработке продукции крестьян. Потребкооперативы под началом Центросоюза работали на селе еще в советское время и по годами отлаженной схеме принимали продукцию у фермеров и препровождали на прилавки. Развал Союза и попытки перехода от недостроенного социализма к капитализму, понятное дело, мощности кооперации не прибавили — о ней практически забыли. Впрочем, сейчас, когда “непроходимость” торговых сетей и невозможность продать продукт фермеров всерьез озаботили государство, потребкооперативы получили практически вторую жизнь. Пример Кузоватова — нагляднее некуда: сырье у фермеров закупили, сделали, продали. Впрочем, одними пирожками да голубцами, пусть и бесподобно вкусными, сыт не будешь. Чтобы та же свинина, которую выращивает рачительная баба Маша, нашла своего покупателя, надо это мясо принять, переработать или просто заморозить, а потом доставить до точки продажи. “У потребительской кооперации значительно сократилась сеть закупочных пунктов, в которых принимают продукцию личных подсобных хозяйств. Но сейчас они пытаются ее возродить”, — замечает председатель Комитета Госдумы по аграрным вопросам Валентин Денисов. Некоторую базу уже успели реанимировать: сейчас в сети Центросоюза 21 000 пунктов приема, 800 хранилищ и холодильников, 8000 цехов для переработки и 53 000 предприятий торговли. Для сельхозпроизводителей это — гарантированный рынок сбыта. Причем немалый. А логика проста как апельсин: мясо-молоко продается — у сельхозпроизводителей появляется прибыль — закупается новая техника, скот, корма — вот вам и вожделенная модернизация с подружкой-инновацией. Сельпо нового времени
С рынком сбыта сельхозпродукции в Ульяновской области дело обстоит по-особому. Недавно тут стартовал пилотный проект — федеральная кооперативная торговая сеть. Если говорить просто, то вместо привычного для жителей глубинки сельпо решили сделать полноценный сельский супермаркет. Где найти можно все, что необходимо для жизни, — от хлеба и молока до гвоздей и лопат. Председатель райпо отправляет нас туда на экскурсию и напутствует: “Посмотрите сами, а то скажете потом, что придумываем”. Полки сельпо не то чтобы кардинально, но заметно отличаются от других магазинов — 98% ассортимента тут отечественное, большинство — родное, ульяновское. “Стараемся ставить на полки продукты наших производителей. Заменяем другими, только если у нас аналогичных нет”, — гордо рапортует продавец Оксана. Можно принять это за лукавство и списать на заранее написанный начальством текст, но — нет. Пройдясь по магазину, я обнаружила, что крупы, макароны, конфеты, масло и сыр действительно из этих краев, импортных брендов немного. А потом увидела те самые пельмени и голубцы, которыми потчевали в райпо. Вот вам и “гарантированный рынок сбыта” в действии. Глядя на ценники сельпо, вспомнила магазин рядом с домом, в котором регулярно покупаю продукты, и сделала печальный для себя вывод: надо переезжать в Ульяновск, тогда на еду точно буду тратить меньше. За счет отсутствия всяческих накруток, как в крупных сетевых магазинах, цены на 20—30% ниже: тушенка говяжья 50 рублей, хлеб 10 рублей, сметана 15 рублей. Все местное. Проверить на вкус недорогие продукты не удалось, но народ берет с удовольствием. “Купила килограмм макарон за 15,90, мороженое за 5 рублей. За продуктами хожу сюда — здесь намного дешевле, чем в других магазинах, а у меня дочь с ребенком сидит, зятю зарплату срезали. Так что нам это важно”, — делится пенсионерка Любовь Ивановна. К слову, цена важна не только для малообеспеченных граждан — Ульяновская область хоть аграрный, но один из самых бедных регионов, средняя зарплата 5700 рублей, пенсии, хоть и с прибавками, но тоже далеки от достаточного. Так что те самые 20% минус — экономия немалая. “Эти магазины реально конкурентоспособны. Они создают альтернативу крупным сетям, которые сегодня пытаются диктовать свои условия”, — убежден Валентин Денисов. Гуляя по магазину, обнаруживаю рядом с жалобной книгой аккуратную тетрадочку с загадочной надписью “Сельский мастер”. Интересуюсь, что это за мастер такой. “На все руки!” — смеются продавцы. Листаю загадочный фолиант: Мария Антоновна Сугробкина, расколоть дрова; Александра Ивановна Прянишникова, вывезти сгоревшую баню; и далее по списку еще штук десять подобных заявок. Оказывается, что все на самом деле просто: на товарной стороне дела реформу деревенских магазинов решили не завершать и сделать из сельпо буквально центр жизни. “Найти нужного мастера не всегда просто, вот у нас, например, электрик в другом селе находится. Или бабушке какой надо огород вспахать, сама не справится, а кого попросить, не знает. Вот она и приходит к нам, пишет в тетрадочку, что ей нужно, а мы уже берем заказ и присылаем работников, — рассказывает продавец сельпо Светлана и тут же спохватывается: — Ой, да у нас сейчас как раз мастера работают, баню растаскивают, хотите посмотреть?”. Баня у Александры Ивановны была знатная — из крепкого сруба, небольшая, но добротная. Сейчас вместо нее на участке красуется закопченное сооружение. “Как загорелось, почему — бог его знает, — рассказывает пенсионерка. — Ночью проснулись, а она полыхает”. Из—за обгорелой двери показывается чумазое лицо работника: “Не боись, хозяйка, все в лучшем виде, скоро кончим уже” — и скрывается обратно. Все труды по разборке бани и вывозу мусора обошлись Александре Ивановне в тысячу рублей — по сельским расценкам, за такую работу совсем немного. К слову, расколоть машину дров тут стоит 300 рублей, вскопать десять соток огорода — 400. Социализм, одним словом. В “сельских мастерах” значатся в основном местные мужики, но если дело требует специальной квалификации, то зовут профессионального мастера — электрика, сантехника. “Понятно, что жителям сельской глубинки еще далеко до того, чтобы заказывать пиццу через Интернет, да там это и не нужно, — замечает глава Центросоюза Евгений Кузнецов. — Там нужно дрова расколоть, крышу починить. И людям теперь не надо бегать по соседним деревням, чтобы найти мастера, а достаточно прийти в магазин и написать заявку”. * * *
С Иваном Алексеевичем мы встретились у райпо буквально через пару дней. Фермер, как оказалось, только что от председателя. “Сегодня везу тридцать литров молока, завтра еще мяса, мы недавно корову забили. А что, хорошо — продал с выгодой, теперь на эти деньги куплю теленка. Глядишь, и действительно будут теперь в городе наше масло есть”. материал:
Нина Кузьмина, Ульяновская область |
