ПРОФЕССИЯ: СМЕРТЬ

16 октября 1998 в 00:00, просмотров: 771

Сергей Петрович, как и любой нормальный человек, никоим образом не мечтал в детстве, что станет похоронным агентом и ему присвоят табельный номер 027. Но выбор, сделанный четыре года назад бывшим инженером, по нынешним временам менять было бы глупо: стабильная зарплата в три с половиной тысячи рублей на дороге не валяется. Может быть, люди не смогут покупать одежду или ходить в цирк, мудро рассуждает Сергей Петрович, но перестать умирать — не в их силах. Скорбь — профессиональное выражение лица агента О27 — несколько портит приятные черты лица тридцатилетнего агента. Зато темное ему идет. Ранним промозглым утром мы тащимся в трамвае на окраинную улицу, откуда еще ночью в диспетчерскую поступил вызов. Умерла 90-летняя старушка... Мало кто знает, что в Москве можно быть похороненным бесплатно. Распространяется этот закон на пенсионеров, неработающих и новорожденных детей. В этом случае родственники могут отказаться от положенного всем пособия в 1271 рубль 90 копеек, а покойника на эту сумму снарядят в последний путь сотрудники государственного предприятия "Ритуал". Заблуждение, что "бесплатно только жгут". И гроб вполне нормальный предоставят, а не целлофановый пакет или картонную коробку, как думают некоторые. После 17 августа спрос на "похороны на безвозмездной основе" (таково их официальное название) вырос. Сергей Петрович возмущается: "Оформляют похороны на б/о, а сами интересуются, точно ли квартира им останется. А как-то раз приехал один с цепью до колена. Денег, видите ли, нет. Да продай ты колесо от своего "Мерседеса", мать ведь хоронишь!.. А потом — самая древняя старушка сегодня держит американскую валюту. Доллар — он и в Африке доллар!". Когда старушки по случаю интересуются, хватит ли на похороны одной тысячи, Сергей Петрович радостно ответствует: "И на похороны два раза, и на поминки, и на девятый день, и на сороковой, и на полгода, и на годину. Только, ради Бога, оставьте в долларах и в матрасе, а не в коммерческом банке". Вообще-то достойно похоронить москвича в земле нынче обойдется в 3—5 тысяч рублей, кремирование — 2,5—3. Это не считая услуг морга (плюсуйте тысячу-полторы) и поминок. ..."Нашу" бабушку решили хоронить "за деньги". "Что ж, мама зря шестьдесят лет работала, копила?" ...В квартире не завешено зеркало. На сей непорядок 027 тактично укажет позже, а первым делом интересуется, где и как родственники намереваются захоронить усопшую. Если семья еще не обзавелась своей фамильной землей, выбор невелик. Каждый столичный район закреплен за одним из трех кладбищ: Домодедовским, Хованским или Щербинским. Вступает в строй еще и Богородское, но это под городом Ногинском, что от МКАДа в 40 км... Лично мне по завязавшейся дружбе Сергей Петрович присоветовал "Ракитки" — "можно сказать, повышенной комфортности: маленькое, уютное, на горке, под соснами, и ехать удобно, всего три остановки автобусом от метро "Теплый Стан". Правда, за комфорт надо платить: двухместный участок в "Ракитках" стоит 2200 против обычных 700 рублей. ...Сергей Петрович деловито откидывает одеяло. Маленькая восково-желтая старушка с седой головой спит вечным сном. "Метр пятьдесят при жизни? Вытянется сантиметров на 15. Значит, гроб надо брать метр семьдесят". Гробов нынче что конфет, только выбирай. От 600-рублевого, самого простенького, с обивкой из искусственного шелка, до практически произведения американского искусства из редких пород древесины и дверцей для обозрения лица покойника (может стоить десятки тысяч долларов). "Ой, я ничего не знаю! Я не разбираюсь!" — без конца повторяет дочь старушки. Ей самой под семьдесят, и наверняка это не первые похороны на ее веку. Но Сергей Петрович давно усвоил: абсолютное большинство населения несведуще в его деле. Встреча со смертью приятна только извращенцу. Но вот беда: никому от нее не отвертеться. Особенно противна мысль о собственной кончине. Рассказывают, как в советские времена случайно встретились на перекрестке "членовоз" и желтый "пазик" с черной полосой на борту. Пассажир правительственного авто был, естественно, стар. Напоминание о том, что существует смерть, он расценил как личное оскорбление. Директору спецавтобазы, придумавшему траурную полосу на автобусах, влепили строгача. Темы смерти коммунисты боялись: думали, что будут вечными, как и их учение. Ленин жив, КПСС да здравствует, советские люди, будучи героями, не умирают ни при каких обстоятельствах. Культуру русских похорон пафосно замуровали в Кремлевскую стену. Дошло до того, что, провожая близких в последний путь, люди не знают, как себя вести. Причитать вроде бы уже не принято, креститься многим неловко, что сыпать на покрывало покойному — землю или просо, — путают. Если похоронами не руководит нанятый агент, гнетущие молчаливые паузы висят над кладбищами. Надо отдать должное мусульманам, считает Сергей Петрович: вот кто помнит свое скорбное дело. С августа в Москве работает новая городская справочная служба. По телефону 310-23-10 бесплатно консультируют в случае смерти близкого человека. В среднем каждые сутки в Москве умирает 350—400 человек. В "Службу 310" за тот же отрезок времени поступает около 600 звонков. В горе не сразу усвоишь, что да как. Вот и перезванивают девушкам-операторам по нескольку раз. Народ привыкает к новой службе, люди стали потихоньку консультироваться, даже если потенциальный покойник еще жив. "Что можно купить заранее? Где оформляется завещание? Обязательно ли отвозить тело в морг? Как правильно приготовить кутью?" Операторы готовы ответить на самый неожиданный вопрос. Правда, иной раз их все-таки ставят в тупик. Один мужчина, например, спросил: "А где мне можно купить гроб, чтобы похоронить Ленина?". Начало любых похорон — получение врачебной справки о смерти. Ее выписывает врач районной поликлиники. Вместе с внучкой усопшей мы вошли в кабинет и предъявили бумажку, оставленную ночью "скорой". На бумажке не было ни печати, ни штампа. Однако врачиха не удосужилась пройтись один квартал и убедиться, что старушка действительно мертва. (Петрович уверяет, что был случай, когда одна старушка "ожила" на носилках в труповозке.) Зато доктор принялась горячо рекламировать услуги некоего похоронного бюро. "Город ломит такие цены! А этот кооператив берет дешево". Кстати, еще ночью, ровно через минуту (!) после отбытия "скорой", родственников старушки стали донимать телефонные звонки похоронных фирм. Но благодаря любезности оператора "Службы 310" выбор был остановлен на "Ритуал – Сервисе", откомандировавшем Сергея Петровича. По разным данным, сегодня на рынке печальных услуг в столице конкурируют от 20 до 60 фирм. Борьба за покойников идет не на жизнь, а на смерть. Информаторы — врачи "скорой", поликлиник и больниц, работники морга. Когда мы с Сергеем после обеда приехали на второй заказ — в морг, сотрудница коммерческого похоронного бюро, окучивающего Склиф, заорала в голос: "У вас есть лицензия на работу на этой территории?! Идите отсюда!". Вокруг было полно народу; надеюсь, в скорби люди мало понимали, что происходит... Клиента мы все-таки потеряли. Сорвалась "прогулка" на Хованское, где у него имелось родственное захоронение. Вернулись в утреннюю квартиру. Вручили оформленное в загсе гербовое свидетельство о смерти. Старушку давно уже увезли в морг. Зеркало завесили. От семьи теперь требовалось только оповестить родню и справить поминальный стол. Со всем остальным — гроб, грузчики, транспорт, могила, венки — под четким руководством агента 027 сбоев не будет. В любом деле ценятся профессионалы. Похоронный агент Сергей Петрович, как ни покажется вам это странным, любит свою работу. "В любой работе можно двинуться мозгами, если не найти положительные моменты. Много гуляю на свежем воздухе. Но главное — люди искренне благодарят за мой труд". Мне не хотелось бы больше встречаться с агентом 027. Но здравый смысл подсказывает, что придется.



    Партнеры