ТУРЕЦКИЙ МАРШ ЧЕРЕЗ ГРАНИЦУ

27 октября 1998 в 00:00, просмотров: 558

Представьте такую ситуацию: компетентные органы берут с поличным наркокурьера. Изымают крупную партию зелья. Что должно последовать за этим? Ответ очевиден. Однако в Генеральной прокуратуре считают по-другому. Руководство высшего надзорного органа страны ведет себя так, словно получает зарплату не в кассе, а из рук международной наркомафии. 21 октября при попытке вылета в Турцию на Шереметьевской таможне были арестованы двое российских граждан. При обыске у них нашли и изъяли крупнейшую за последние годы партию наркотиков — по полтора килограмма кокаина на каждого. Наркотики были спрятаны профессионально — в специально оборудованных нательных поясах. Сразу же на месте шереметьевская таможня возбудила уголовное дело и передала материалы в Следственное управление ФСБ: чекисты ведут самые опасные дела. Наркокурьеры отправились в Лефортово, а следователи взялись за работу. Уже на первых допросах арестованные начали давать показания. С их слов выходило, что они — лишь звенья в длинной преступной цепи. Наркотики доставлялись в Россию из Латинской Америки, а затем переправлялись в Турцию. Зачем такая сложная схема? Дело в том, что турецкие власти ведут жесточайшую борьбу с наркодельцами. Провезти зелье прямым рейсом практически невозможно. Самолеты же из России проверяют сквозь пальцы: поток туристов огромен. Организаторы этого маршрута, как утверждают курьеры, находятся сейчас в одной из западноевропейских стран... Казалось бы, все ясно. Контрабанда наркотиков в особо крупных размерах — относится к разряду тяжких преступлений. Вдобавок в дело замешаны международные преступные синдикаты. Следователи ФСБ предъявили наркокурьерам обвинение (статья 188, часть 2 УК РФ) и вышли к Генпрокуратуре с ходатайством: избрать мерой пресечения взятие под стражу. Но то, что произошло затем, не укладывается в сознание. Генпрокуратура дала санкцию на задержание лишь одного. Второго велели выпустить на свободу. Дескать, первый гражданин уже ранее был судим, а второй никогда еще не преступал закон. Как говорят наши источники в прокуратуре, это решение вызвало в Следственном управлении ФСБ массовый гнев. Ряд чекистов сгоряча чуть не написали рапорты об уходе. Работать в такой обстановке они считают невозможным. Освобождая наркокурьера, прокуратура играет на руку подпольным синдикатам. Очевидно, что в ближайшем времени он откажется от всех своих показаний (если, конечно, его не уберут как нежелательного свидетеля). Я уж не говорю о том, что этот гражданин живет в Сибири. Доставлять его на допросы и очные ставки просто нереально. За свой счет в Москву он не поедет, а у ФСБ денег нет. Я позвонил прокурору, надзирающему за Следственным управлением ФСБ, Юрию Волгину. Именно Волгин с благословения двух высоких чинов Генпрокуратуры — начальника Управления по надзору за следствием и оперативно-розыскной деятельностью в ФСБ Захарова и заместителя Генпрокурора Розанова — выпустил наркокурьера из Лефортова. На прямой вопрос, была ли такая ситуация, Юрий Аркадьевич ответил уклончиво: дескать, всего не упомнишь. — Вообще-то, — сказал он, — зачастую мы действуем так: если ущерба еще не наступило, а подозреваемый не имеет судимости, мерой пресечения избирается подписка о невыезде. Мы не формалисты. Тогда я поинтересовался у прокурора: является ли транспортировка кокаина тяжким преступлением и как теперь доводить дело до суда? Курьер ведь откажется от показаний. — Преступление-то тяжкое — контрабанда наркотиков в особо крупных размерах, — ответствовал Волгин. — Но что такое полтора килограмма? Вот если бы это была коробка из-под ксерокса... А отказаться от показаний гражданин может и в СИЗО. Поверьте: когда он на свободе, преступную группу установить еще легче (!). — Вы разберитесь, что это за человек. Нельзя ко всем подходить поверхностно, — напутствовал меня на прощание душевный прокурор. Я разобрался. Гр-н Волгин, разумеется, не знает, что у задержанного нет ни копейки денег. (Гонорар он должен был получить в Турции.) Знакомых в Москве никого. Как ему добираться до родной Сибири? Грабить? Воровать? Мало того что Генпрокуратура помогает наркомафии — она еще и толкает человека на преступление. Не знает Волгин и о том, что за контрабанду наркотиков в Турции дают 25 лет. Надеюсь, представители турецкого посольства расскажут ему об этом. А руководство Генпрокуратуры в свою очередь объяснит, в чем причина их горячей любви к турецкой наркомафии. Официально. Через МИД... Александр ХИНШТЕЙН.



Партнеры