БЕДНОСТЬ — НЕ ПОРОГ

4 февраля 1999 в 00:00, просмотров: 451

Внешне ничего не изменилось. Случаются праздники с обязательным застольем до утра, дни рождения с подарками и корпоративные вечеринки, после которых, как утверждают психологи, повышается работоспособность коллектива. Однако сколько бы коллектив ни вкалывал, сервировать стол каждому его члену становится все труднее. Руководящий состав начал забывать вкус балыка, рядовые сотрудники — "селедки под шубой". Как ни крути, но за минувший год мы стали беднее минимум втрое. Пересохли молочные реки, обвалились кисельные берега... Бедность больше не ассоциируется с распухшим от голода эфиопским младенцем или кадрами кинохроники 20-х годов. Она гораздо ближе. Вон там, за углом, — мусорный бак, в котором "кормится" сосед дядя Петя. Вон в той квартире на завтрак, обед и ужин едят картошку. Вон та старушка в дырявом под мышками пальто меняет книги мужа-академика на муку, сахар, яйца. Таких, как они, в Москве тысячи, если не десятки тысяч. И каждый из нас боится пополнить это число. Семья считается бедной, если: - В семье недоедают - Не могут позволить мясные или рыбные блюда хотя бы два раза в неделю - Не могут приобретать в необходимом количестве предметы гигиены - Нет денег для обновления и ремонта одежды - Нет денег для обновления и ремонта обуви - Не имеют и не могут приобрести холодильник - Не имеют и не могут приобрести самую простую мебель - Не имеют и не могут приобрести (даже черно-белый) телевизор - Нет денег на жизненно важные лекарства и медицинские приборы - Не могут обращаться к платным врачам в случае отсутствия бесплатной помощи специалистов - Не могут организовать ритуальные обряды без чрезмерных долгов - Не могут покупать фрукты детям - Не могут давать детям деньги на питание в школе - Не могут покупать детям сладости хотя бы изредка - Не могут покупать детям новую одежду и обувь по мере их роста - Не могут оплачивать пребывание детей в дошкольных учреждениях (Таблица составлена по результатам общероссийского опроса, проведенного в рамках программы ТАСИС в 1997 году). Насколько мы бедны? Любопытно, но этот вопрос гораздо чаще задают на Западе, чем у нас, в России. Российское правительство за все годы своего существования не профинансировало ни один проект, который изучал бы темпы обнищания населения. Впрочем, чиновников понять можно. Никаких иллюзий никто не испытывает. Россияне беднели прямо пропорционально количеству реформ, обрушивавшихся на их головы в последние годы. Сегодня и без всяких опросов ясно: обнищание народа приобрело такой же затяжной характер, как насморк по осени. И вылечить этот насморк не легче, чем поставить на ноги вновь захворавшего президента. Исследования, проводившиеся на деньги всевозможных международных фондов и центров, показывают, что за чертой бедности находятся от 20 до 50 процентов населения страны. Столь существенная разница в цифрах объясняется тем, что ученые до сих пор не могут договориться, какую именно методику измерения уровня бедности считать оптимальной. Ну а сами граждане не слишком-то любят вытряхивать на всеобщее обозрение содержимое своего кошелька, чулка или матраса. Завтрак длиною в год Социологи не скрывают, что задавать в нашей стране вопрос "Хватает ли вашей семье денег, чтобы сводить концы с концами?" бессмысленно. Никому не хватает. Напротив, все норовят поплакаться в жилетку. Мол, бедные мы, сил нет. А вот на вопрос "Какой минимальный доход необходим вашей семье, чтобы сводить концы с концами?" ответы уже сильно различаются. Одни и тысяче рублей рады-радешеньки, другие выводят в опросных листах цифры с шестью нулями. О чем это говорит? Ну, например, о том, что в России как не было, так и нет единого стандарта благосостояния. Никому и в голову не приходит сравнивать уровень жизни в Москве и в деревне Гадюкино. Потому что московские бедные с 300 рублями в кармане — там, в Гадюкино, короли! Самым надежным методом измерения уровня бедности по-прежнему считается "метод корзинки". На первый взгляд все действительно просто и понятно. Чтобы жить, человек должен не умереть. А чтобы не умереть, ему нужно как минимум есть и пить. Еще неплохо бы одеваться (особенно зимой) и мыться (хотя бы иногда). И вот собираются умные люди — ученые РАН — и считают, сколько именно мяса, молока, хлеба, мыла, сапог и трусов должен употребить каждый из нас, дабы не потерять свой человеческий облик. Считают скрупулезно: вплоть до грамма и подметки. Впрочем, в нашей стране с потребительской "корзинкой" происходили всякие чудеса. После первой же волны реформ, в 1992 году, из "корзинки" в спешном порядке начали выкидывать все лишнее. Ну так, чтобы на ногах человек еще кое-как держался, но на всякие там митинги протеста ходить сил не было бы. Из необходимого потребительского набора были исключены расходы на одежду, обувь и предметы хозяйственно-бытового назначения. Минимальный месячный рацион по сравнению с 1989 годом не только уменьшился, но и сильно изменился по составу. В нем стало меньше мяса, молочных продуктов, овощей и фруктов, с концами исчезли рыба и рыбопродукты, которые входили в продовольственные наборы прожиточного минимума не только в 1989-м (18 кг), но даже в 1919 (19 кг) году. В правительстве Гайдара справедливо решили: не может наш человек жить без запасов. Наверняка дома по углам стоят пакеты с крупами, макаронами, солью и крахмалом, которые не то что за месяц — за год не съесть. В общем, в конце концов из продовольственной "корзинки" получился сухой паек. Конечно, сами реформаторы тоже понимали, что так жить нельзя, и внушали народу, что методика эта временная. На годок. В крайнем случае на два. Ну действительно, неужто мы, братцы, ради реформ пару лет не походим в старых сарафанах да рыбы не поедим? И не столько терпели. Каждый день, считай, засыпали с надеждой проснуться в светлом завтра, а оно за 70 лет так ни разу и не наступило. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Страна за семь лет изменилась так, что без слез не взглянешь, а потребительская "корзинка" вплоть до января 1998 года оставалась прежней. Только на третий год сидения в Думе у депутатов нашлось время подумать не только о своих зарплатах и квартирах, но и о тех, кто ориентируется на прожиточный минимум. В результате продуктовый паек потяжелел до 35 наименований продуктов. В год народу разрешили съесть как минимум 30,5 кг мяса, 600 г колбасы, 160 кг картофеля, 190 кг хлеба. Эти нормы были разработаны в Институте питания РАМН и, как уверяют медики, прошли экспертизу Всемирной организации здравоохранения. Правда, даже элементарные арифметические расчеты заставляют заподозрить ВОЗ в откровенном издевательстве над горемычными россиянами. 600 г разделите на 365, получится меньше 2 г колбасы в день! В отличие от 1992 года сегодня в прожиточный минимум помимо хлеба и картошки заложены также расходы на непродовольственные товары. Другое дело, что срок их службы разработчики закона постарались растянуть до предела. Так, холодильник должен служить 30 лет, а телевизор — не меньше 15. Верхнюю зимнюю одежду рекомендуется менять раз в восемь лет, а обувь — раз в пятилетку. Правда, обувные фабрики почему-то не захотели войти в положение: гарантия на туфли и ботинки по-прежнему не превышает месяца. Есть и другие несуразности. В прожиточный минимум почему-то не вошли затраты на приобретение жилья. Разработчики закона запамятовали, что с 1993 года бесплатных квадратных метров в нашей стране не существует. Однако, несмотря на то что потребительскую корзинку в 1998-м, как и в 1992 году, собирали очень осторожно, ее стоимость постоянно растет. В одних регионах чуть быстрее, в других чуть медленнее. Но прогнозы на будущее в целом по России неутешительны. Зарплате и пособиям никогда не угнаться за ценами. В Москве, например, на прошлой неделе потребительская корзина стоила 1,5 тысячи рублей, притом что минимальная зарплата и пенсия по-прежнему составляют 83 рубля 49 копеек. Чипсы к морю По западным меркам наша страна — страна бедная. Поэтому интерес, который проявляют на Западе к неэлитным слоям российского общества, на самом деле не что иное, как интерес к России. На чьи только деньги не проводились исследования! В списке "благотворителей" и Всемирный банк, и фонд Сороса, и ТАСИС. Последний крупный международный проект "Перестройка государства всеобщего благосостояния: Восток и Запад" был запущен в России в 1995 году и продолжался вплоть до конца 1998-го. Социологи, руководил которыми английский исследователь Мэннинг, пытались выяснить не столько масштабы бедности, сколько структуру благосостояния и образ жизни неэлитных слоев общества. Результаты, между прочим, получились весьма любопытные. Оказалось, например, что не все российские бедные одинаковы. Не все роются в помойках и ненавидят правительство с его реформами. В крайней нужде находится лишь 6% неэлитного населения России. Эти люди действительно не могут купить мясо, рыбу, фрукты, сладости, новую одежду и игрушки для детей. Отвечая на вопрос о своем образе жизни, эти 6% отметили, что не только не ходят в кино и театры, но и всячески избегают контактов со старыми друзьями. Не ходят в гости и не принимают гостей. Общаться им, как правило, не хочется, но если все-таки приспичит излить душу, то лучше всего для этой цели подходит кто-нибудь из членов семьи или соседка по лестничной клетке. Другие 13% только изредка могут позволить себе купить мясо, фрукты, сладости и одежду для детей. Они тоже не любят ходить в гости (впрочем, их редко приглашают). Не читают газет, не смотрят "Новости" по телевизору, в кино или театре не были "с времен очаковских и покоренья Крыма". Еще 25% не покупают бытовой техники, никогда не позволяют себе деликатесов, ощущают серьезные ограничения, связанные с покупкой одежды, газет и журналов, посещением театров, концертов и кино. Однако они еще не забыли вкус мяса. Их дети знают, что яблоки — это фрукты, а помидоры — овощи. У следующих 34% уже появляются свободные деньги. Конечно, небольшие. Одни экономят на одежде, другие — на бытовой технике, третьи — на питании. Однако, если у тебя в кармане завалялись 10 рублей, и ты спокойно можешь купить на эти деньги пачку картофельных чипсов к пиву, тебе не понять того, кто судорожно будет решать дилемму — хлеб или пачка кефира. Эти 34% начинают ходить в гости, а бойкот театров скорее объясняется нежеланием, нежели отсутствием возможностей. Еще 14% неэлитного населения испытывают ограничения, связанные с приобретением дорогостоящих вещей, — например, машины или компьютера. Они редко ходят в кафе или рестораны, зато дома почти не экономят на еде. Наконец, 8% — своего рода нувориши. Они делают дорогостоящие покупки, тратят деньги на деликатесы. Глава семейства по воскресеньям может побаловать себя рюмочкой коньяку, а детям в лечебных целях покупают красную икру. Иногда эти 8% ходят в рестораны типа "Елок-палок", летом ездят отдыхать в двухзвездочный отель в Турцию, но не могут позволить себе все статьи трат одновременно. То есть: либо красная икра каждый день в течение месяца, либо неделя в подмосковном санатории. Соединить приятное с полезным у них, увы, не получается. Строго говоря, по нашим меркам из всех вышеперечисленных категорий по-настоящему бедными могут считаться только первые две, или всего 19% неэлитного населения. Ну действительно: какой ты бедный, если красную икру лопаешь! Однако на Западе подход несколько другой. Там действует железное правило: если затраты на питание составляют свыше трети всех расходов семьи, страна считается бедной. Американцы, например, тратят на еду лишь 13% своих доходов. И это учитывая походы в бары, кафе и рестораны, где картошка с мясом обходится гораздо дороже, чем дома. Россияне, привыкшие есть с родной сковородки, — 68%. Правда, это данные до кризиса. Сколько сегодня приходится оставлять в магазине, каждый знает и без подсказки социологов. Бедные тоже плачут. Водкой Отчасти бедность — это стиль жизни. В ходе исследования выяснилось, что беднейшие — те самые 19% — не только ничего не могут, но и ничего не хотят. Около половины из них заявили, что предпочли бы умереть, чем влачить столь жалкое существование. На вопрос исследователей "Не пытались ли вы что-нибудь изменить в своей судьбе?" большинство из них ответило отрицательно. Зачем? Все равно ничего не получится. Дела им не удаются. Хроническая безработица, царящая в их среде, — зачастую результат сознательного выбора. Об этом, кстати, говорят и работники бирж труда, неоднократно сталкивавшиеся с тем, что недоедающие, плохо одетые люди отказываются от предлагаемой работы. "Озеленитель? Да вы что! Я ж по специальности инженер-электронщик!" Зато почти никто не отказывается выпить. Алкоголизация беднейших слоев населения, по свидетельству медиков, носит массовый характер. Впрочем, несправедливо было бы записывать в алкоголики всех подряд. Ведь на дне оказались самые разные люди: пенсионеры, матери-одиночки, инвалиды, многодетные... В Москве можно найти десятки возможностей подработать, за которые с радостью хватается 81% населения. Но только не 19% беднейших. Когда социологи попросили указать стратегии выживания, оказалось, что беднейшие слои населения практически не используют возможности, связанные с различными видами приработка. Никто не торгует газетами, сигаретами или проездными. Никто — даже бывшие учителя — не занимается репетиторством. Большинство положительных ответов оказалось в графах "сдаем внаем", "продаем имущество", "вынуждены занимать деньги", "проедаем сбережения". Кстати, о сбережениях. Эта графа наиболее загадочна. Казалось бы: ну какие у бедных сбережения? На вопрос социологов "Есть ли у вашей семьи какие-либо сбережения?" большинство опрашиваемых традиционно отвечают: "Нет". Те же, кто все-таки отважился на положительный ответ, как правило, называют сумму, которую даже заначкой назвать неудобно. Между тем экономисты, а вслед за ними и правительственные чиновники продолжают утверждать: за годы реформ россияне умудрились наскирдовать 30 миллиардов долларов США. И отнюдь не все они сгорели вместе с коммерческими банками. В первые недели кризиса телевидение любило побаловать нас душераздирающими сценами из жизни московского плебса. Старик, у которого пропали деньги, отложенные на похороны. Женщина в потертом пальто, копившая на учебу любимого сына. Семья инвалидов, откладывавшая на операцию. Разумеется, такие люди были, однако, как свидетельствуют данные социологических опросов, проведенных до 17 августа, это скорее исключение из правила, усвоенного большинством населения еще в 1991 году: "Лучший банк — матрас, на котором спишь". На самом деле от банковского кризиса пострадала очень небольшая часть населения. Однако нежелание людей честно отвечать на вопрос о наличии сбережений тоже вполне понятно. Наше правительство всегда любило решать свои проблемы за счет чужого кошелька. И если МВФ и прочие международные структуры денег не дадут, то их всегда можно вытрясти из собственного народа. Было бы что вытрясать. В общем, искусственно заниженная (или завышенная, если речь идет о масштабах бедности) статистика простому народу выгодна. Но лишь отчасти. Потому что эти данные, к сожалению, никак не влияют на размер и характер социальной помощи. Сегодня в Москве минимальная зарплата составляет 5% прожиточного минимума, и, похоже, правительство взяло обратно свои обещания уравнять эти две величины в 2000—2002 годах. А ведь именно минимальная заработная плата влияет на размер оплаты труда бюджетников, пособий на детей и стипендий. Недавно депутаты пытались состроить хорошую мину и заложить в бюджет лишние 300 миллионов на обеспечение социальных программ. Однако иначе как предвыборным демаршем это не назовешь. Все прекрасно понимают: денег все равно не хватит. Как не хватило их в 1996-м, сравнительно благополучном 1997-м и в 1998 году... Власть настойчиво пытается приучить народ к мысли, что выкарабкиваться ему все равно придется самому. Рассчитывать на помощь государства не стоит. Поэтому, проходя мимо мусорного бака, не побрезгуйте заглянуть внутрь и втянуть носом воздух. Чувствуете? Так пахнет безысходность.



Партнеры