МЕНДЕЛЬСОН — ВРАГ СОВЕТСКОИ ВЛАСТИ

29 июля 1999 в 00:00, просмотров: 628

Каждый, кто хотя бы раз побывал в Большом зале Московской консерватории, наверняка обращал внимание на украшающие стены овальные медальоны с портретами знаменитых композиторов. Их четырнадцать: Глинка, Бах, Моцарт, Даргомыжский, Римский-Корсаков, Вагнер, Бородин на правой стороне зала, а напротив них — Чайковский, Бетховен, Мусоргский, три "Ш" подряд (Шуберт, Шопен, Шуман) и А.Рубинштейн. Под каждым портретом на мраморной табличке вырезана фамилия — естественно, с соблюдением правил старой орфографии (зал-то построен почти сто лет назад): "Вагнеръ", "Чайковскiй"... Однако если внимательно приглядеться, можно обнаружить некоторые "нестыковочки". К примеру, написано на табличках "Мусоргский" и "Даргомыжский" на современный лад, без использования архаической "и" с точкой. А у Римского-Корсакова и вовсе какая-то несуразица: первая часть его фамилии вырезана по новым правилам — "Римский", вторая же — с "дореволюционным твердым знаком" на конце — "Корсаковъ". Подобные орфографические казусы возникли после того, как в 1953 г. в Большом зале консерватории заменили некоторые из портретов. Тогда в Стране Советов как раз проводилась инициированная Сталиным кампания по борьбе с "безродными космополитами". Некий бдительный товарищ "наверху" вдруг обнаружил, что стены главного концертного зала столицы украшают в основном изображения всяких немцев-австрийцев. Решено было восстановить здесь строгий паритет славянских и неславянских композиторов. В итоге появилось изображение Мусоргского на месте портрета Гайдна, Даргомыжский взамен Генделя, поляк Шопен сменил немца Глюка, а Мендельсон уступил свою позицию в овальной раме Римскому-Корсакову. Соответствующим образом поменяли и мраморные таблички с фамилиями. Однако по недосмотру понаделали в них ошибок — старые-то правила орфографии уже успели порядком подзабыть... А снятые со своих законных мест четыре портрета, написанные на рубеже веков художником Бодаревским, так и исчезли неизвестно куда. ЛЕНИН И ЛЬВЫ — НЕРАЗДЕЛИМЫ! Вокруг знаменитого некрополя на Красной площади сейчас кипят нешуточные страсти. Однако те, кто приходит сюда поклониться праху вождя мировой революции и его верных последователей, вряд ли догадываются, что в далеком прошлом на месте этого пантеона находился... первый общедоступный зоопарк. Появился он здесь в середине XVI в. по весьма прозаической причине. Персидский шах подарил тогда государю Ивану Грозному льва и львицу. Но куда же девать такую зубастую парочку? Вот за неимением другого подходящего места их и посадили в ров, отделявший в те времена стены Кремля от Красной площади. Жители Первопрестольной толпились у края земляной выемки, удивляясь диковинному виду царя зверей. Позже для содержания заморских хищников оборудовали специальный "львиный двор": на берегу речки Неглинки рядом с Воскресенскими воротами выкопали обширную яму глубиной более 5 метров, обнесли ее прочной оградой (чтобы любопытствующие не свалились внутрь и не стали обедом для симпатичных "кошечек"). Когда лев и его подруга "окончили свой земной путь", освободившуюся после них территорию приспособили для других нужд. Теперь здесь располагалась знаменитая московская долговая тюрьма (получившая, кстати, "по наследству" прозвище "Яма"). В конце прошлого века на месте "львиного двора" затеяли строительство здания городской думы, превратившегося в годы советской власти в Центральный музей Ленина. Вот ведь как прочно переплелись мемориальные ленинские места столицы с львиными! ПОДЗЕМНЫЙ ОБОРОТЕНЬ Нет-нет — никаких "страшилок". Речь пойдет всего лишь об одной из станций столичного метро. О "Павелецкой"-радиальной. Вы не замечали, какая она "двуликая"? Спускаясь по эскалатору со стороны Павелецкого вокзала, попадаешь в теснину узких проходов между массивными пилонами, ведущих к таким же узеньким перронам. Зато с противоположной стороны — от Зацепского вала — сошедшие с "лестницы-чудесницы" пассажиры сразу оказываются в просторном зале, своды которого поддерживают тонкие колонны. Именно такой — просторной, светлой — и предполагалось сделать всю "Павелецкую". Этот "подземный дворец" был задуман как вариация на тему красавицы "Маяковской". К сооружению станции приступили еще до войны. Металлические конструкции для ее пассажирского зала изготавливали на Днепропетровском заводе. До начала фашистского нашествия с Украины в Москву успели привезти лишь небольшую часть деталей для "Павелецкой", остальное же метрополитеновское "железо", увы, так и осталось в оккупированном гитлеровцами Днепропетровске. Чтобы не задерживать пуск нового радиуса столичной подземки, соединяющего "Театральную" и "Автозаводскую" (тогда, впрочем, именовавшуюся по-другому — "Завод им. Сталина"), приняли решение: из имеющихся металлоконструкций соорудить в одном конце будущего пассажирского зала "Павелецкой" короткий и узкий тамбур, снабженный проходами к нешироким посадочным платформам. Такая убогая станция-времянка была открыта в самый разгар войны — зимой 1943-го. Лишь несколько лет спустя, после победы, появилась возможность достроить "Павелецкую". Сооружая недостающую часть пассажирского подземного зала, ему придали тот самый облик, который и предполагался в первоначальном варианте — по типу "Маяковской". Ну а "четвертушка" этой станции — та, что со стороны Павелецкого вокзала, — так и осталась тесной, узкой, низкой, напоминая о "зародыше" "Павелецкой"-радиальной, возникшем здесь более полувека назад.



    Партнеры