ПРОГНОЗ ДОМАШНЕГО ДЕСПОТА

9 октября 1999 в 00:00, просмотров: 177

Вопрос о том, как долго еще простоит золотая осень, мы адресуем на небеса. Или в телевизор, к Александру Беляеву на НТВ, человеку, который каждый вечер руками разгоняет тучи. Потому что, как верно заметил Искандер, понять в этой жизни можно многое, кроме страсти москвичей к погоде. За сладостным образом умного доброго дяди с экрана скрывается крупный кабинетный ученый, замдиректора Института географии РАН. Александр Беляев в жизни так же улыбчив, как Александр Беляев в телеящике. На этом, пожалуй, совпадение реальности с образом заканчивается. Жизненный Беляев демонстрирует выдержку Вовочки из анекдота. Ему бесполезно кристально намекать на трагедию фундаментальной науки, провоцировать на разговор о судьбах коллег-ученых из серии: "А вот Березовский тоже когда-то был математиком". Про войну, про взрывы, про Горбачевых — нельзя. Можно только о погоде. И то с улыбкой. В общем, перед такими в средней школе капитулируют педагоги, таких вербуют в политработники и на таких продают билеты. — Александр Вадимович, говорят, кабинетному ученому трудно переключаться от науки к шоу и наоборот. Дроздов рассказывал, как по-разному реагировали преподаватели в университете и тележурналисты на женский парик. Если на телевидении все радостно принялись примерять, обсуждать и спрашивать, где купила, то на кафедре реакцией было суровое молчание, осуждающие взгляды и шепот вслед: "Да она в парике!" — Представлять себе ученых кабинетными сухарями несправедливо. Другое дело, что университет все-таки учебное заведение, и дисциплина там необходима. В Академии наук всегда царила более свободная обстановка. Например, академические стены еще хорошо помнят академика Ландау в шлепанцах на босу ногу. А уж сколько эмоций таится за стенами ученого совета — тут любой драмтеатр обзавидуется! — Только сегодня наука представлена публике исключительно Капицей и Дроздовым на телевидении. А популяризаторские программы традиционно вызывают сон и тоску. — А не замечаете ли вы, что телевидение заметно поглупело за последние годы? Это я не в обиду, а в качестве научной констатации факта. Очень сложно найти высококлассного специалиста, который мог бы легко, увлекательно, с юмором объяснить научную проблему. Почему-то лица высокого научного ранга выступают с такими занудными речами, что все популяризаторские намерения идут коту под хвост. Хотя один очень умный человек академик Петрянов-Соколов сказал, что научный факт — это только руда, золотом он становится после тоого, как доходит до общественного сознания. Поэтому и была создана "Погода на НТВ". Человеку не надо читать прогноз, он сам должен понимать. Есть циклоны и антициклоны. Циклоны — это область низкого давления, антициклоны — высокого давления. Они друг за другом охотятся. Когда низкое давление, все с периферии в центр идет, когда высокое давление — наоборот. Между областью низкого и высокго давления зона боевых действий: бури, грозы, ливни. Это называется фронт. Циклон — фронт, холодный — теплый. У зрителя есть возможность подумать и самому сообразить, какая будет погода. Чтобы у каждого оставалась доля его личного участия в предсказании погоды. Но ведь у нас в России поэт больше, чем поэт, поэтому хочется через погоду как-то воздействовать на людей. Мы собираемся создать специальную программу на "Метео-ТВ" с рассказами о природе, географии, где наука была бы плавно соединена с развлекательной информацией, так что, включив телевизор, зрители сполна испытали бы удовольствие от единения с природой. — Говорят, все беды России от того, что не повезло нам с климатом. Зима у нас долгая, осень дождливая... — Я как географ уверен, что все хорошее и плохое, что есть в России, неизбежно связано с географией, но собственную глупость сваливать на климат — это уж слишком заманчивое объяснение. Жизнь народа и вправду очень сильно зависит от среды обитания. — То есть "умом Россию не понять" в силу бескрайних просторов? — Губерман ответил, что давно пора, едрена мать, умом Россию понимать. И у Пригова есть свой вариант все той же тютчевской темы.Я как географ отношусь к этому с чувством трагедии. Это ведь мы по инерции говорим, что Россия — это 1/6 часть земного шара, а на самом деле уже давно не 1/6 часть. И мы стоим на пороге процесса территориального распада. Страна чудесным образом удерживается в тех рамках, которые существуют. Так что представления о бескрайних просторах пора изменять. По закону Паркинсона каждый человек стремится к уровню своей некомпетентности. Если бы люди занимались только тем, в чем они узкие специалисты, это было бы очень здорово. Но у нас никто не хочет быть просто столбовою дворянкой, а все хотят быть владычицами морскими. Это стремление посмотреть шире, чем Бог дал. У нас ученый больше, чем ученый, у нас рабочий больше, чем рабочий. У нас маятниковая система, у нас нет золотой середины нигде. Но во что это вы меня втянули?! Я не хочу рассуждать обо всем, начиная от погоды, а заканчивая английской королевой. Я хочу вызывать только симпатии на телеэкране и говорить про дождик на завтра. — Нельзя же нравиться всем! — Но стремиться к этому надо! Так получилось, что я показываю погоду, но на самом деле там речь идет не о погоде. В представлении зрителей мне хотелось бы выглядеть человеком, который успокаивает. С моей точки зрения, в наших средствах массовой информации абсолютно отсутствует простой, нормальный, человеческий язык общения. Поэтому я решил так: вот есть у меня три минуты, и надо сделать так, чтобы они были приятными. Получается этакая беседа с синоптиком-психологом. Я — добрый человек-призрак. Меня невозможно найти. Никому же в голову не придет, что я замдиректора Института географии. А связи с НТВ у меня как таковой нет, потому что работа делается в рамках компании "Метео-ТВ". Самое большое профессиональное удовольствие испытываешь, когда читаешь про себя, что такого мужика, как я, можно встретить на лестничной площадке с мусорным ведром и в тапочках. — Что вас заставило выступать в таком сладеньком образе? — Любовь к народу! — Я серьезно! — А я вам серьезно отвечаю. Мне вообще очень жалко наших людей. И я всегда представляю себе конкретно одного человека и ему перед камерой все рассказываю. Я могу даже собаке про погоду рассказывать (но только про это не надо писать). Я, например, все время таскаю с собой собачьи палочки. Мой пес их ест, а дворовые собаки почему-то отказываются. У меня врожденная открытость, искусство обаять. — Есть ли разница в том, как вы убеждаете своего собеседника на ученом совете и на телевидении? — Разница огромная. На ученом совете мы все в категории мастодонтов. У меня жуткая жизнь! Я всю жизнь был начальником. Я всегда, чуть ли не с пеленок, был руководителем, в какой бы кружок ни попал, где бы ни учился. В университете я с первого курса в комитете комсомола, был секретарем по учебно-научной работе, двоечников на ковер вызывал... А в зрелости, прости Господи, за взрослых дяденек, которые то экспедиционные работы сорвали, то отчет не подготовили. — То есть вы зануда и карьерист? — Я не карьерист. Я просто вызываю у людей такие авторитетные чувства! В группе я был старостой, который отвечал за экспедиционный инвентарь и закупки продовольствия. Пришел в Институт географии, посылают в колхоз или на овощную базу — так меня сразу главным назначают. Всю жизнь в комитете комсомола, потом автоматом в партбюро. Вы на меня так не смотрите. Я не карьерист. Я вам совершенно искренне говорю. Но у меня никогда не было альтернативы — или должность, или наука. Я как-то занимался и тем, и другим. Мне, что называется, в масть шло. Смешно, но из членов дирекции института я самый молодой. Но по стажу работы в дирекции я самый старый, включая академиков. — То есть вы ну никак не похожи на человека в тапочках с мусорным ведром! — Абсолютно! Телеобраз страшно раздражает людей, которые меня хорошо знают. Пожалуй, именно среди знакомых самый высокий процент тех, кто не приемлет меня в качестве телеперсоны. Потому что они точно знают, что я не такой! В дирекции помимо научных направлений, которые я курирую, на мне еще ответственность за кадры и финансы. А вот в вашей газете была статья про физиогномику. И приведены типажи. Так я попал в категорию с очаровательнейшими, милейшими людьми. Олег Табаков, Евгений Леонов, там люди, одно упоминание о которых улыбку радости. И там было сказано, что такие люди и деньги несовместимы, что мы никогда не можем решить ни одной финансовой проблемы. А мне принесла эту статью наш ученый секретарь и говорит: "Смотри, с точностью до наоборот! Тебя — а я считаюсь в институте большим финансовым специалистом — зачислили в категорию мечтателей". Но внешне я действительно в тапочках и милейшей души человек. Я от природы улыбаюсь. Даже когда даю в глаз. — А что, часто приходится в глаз давать? — В буквальном смысле только в детстве. А в переносном — приходится. Я вообще довольно строгий человек. А некоторые сотрудники меня побаиваются. А дома я мешаю близким самоутверждаться. Я деспот и шовинист. Когда я ночью возвращаюсь в свой вигвам с тропы войны, то все стараюсь делать сам, отбираю у домашних инициативу. И всем кажется, что это неправильно. Я в одном из интервью сказал, что дома у меня жена и сын терпеть не могут, когда я появляюсь в телевизоре. На самом деле я, конечно, преувеличил, просто они в начале всего этого телешаманства очень боялись и долго привыкали. Теперь наконец привыкли и снисходительно согласились. Но так как они лицезреют меня чаще, чем телезрители, их раздражает моя сладостность на телеэкране. Когда я пришел в 81-м году в институт, я был ученым секретарем отдела гидрологии. Я по специальности гидролог — реки, озера, болота. До меня доходили слухи: какой у нас ученый секретарь душка. Ну всегда улыбается! Такой коварный! — Значит, проект переброски северных рек — это ваших рук дело? — Скорее, наоборот. Я был ученым секретарем комиссии, которая проверяла Институт водных проблем на этот предмет. Да вы выключайте диктофон, это неинтересно! С научной точки зрения это интереснейшая проблема. А вот в какой мере этот проект должен быть реализован — другой вопрос. Я считаю, что это колоссальная научная разработка, абсолютно невозможная в плане реализации. У нас в стране так распределены водные ресурсы, что все реки текут на Север. Территория России, как тарелка, наклонена в сторону Северного Ледовитого океана. А основная потребность в воде на Юге. Возникла идея лишнюю воду Севера использовать для орошения полей на Юге. Но к тому времени орошение этих полей уже привело к засолению земель — вода сначала просачивается в почву, потом испаряется, а соль остается на поверхности. А для того, чтобы поле использовать дальше, нужно еще больше воды, чтобы сначала промыть почву. Это снежный ком! Уже к тому времени объемы орошаемого земледелия в Средней Азии превышали нормы в два-три-четыре раза. С научной точки зрения проблема стока вод очень интересна, но с точки зрения реалий никакой пользы, да и не выдюжить нам это по деньгам. Но у нас же ученый больше, чем ученый. Не смогли устоять перед соблазном "проекта века". Институт водных проблем занимался конкретно проблемой переброски, а наш институт занимался оценкой последствий переброски. Так что тему закрыли не без нашего участия. Но у нас, к сожалению, невозможна просто научная критика. Нельзя останавливаться на уровне оппонента, нужно искать врага. И мне кажется, клевали их незаслуженно. — А это правда, что московская вода одна из лучших, как и раньше? — Пора бы перестать пить воду из-под крана. Правда, я сам, гидролог, как сапожник без сапог — так до сих пор никакого фильтра себе дома не завел. Но это не надо писать. Люди и без меня должны догадываться, в чем дело, если им постоянно рекламируют фильтры, а в магазинах продается питьевая вода. Проблема питьевой воды в Москве будет всегда. Но решать ее начнут только тогда, когда проблемы голода, безработицы, Чечни и Дагестана уйдут в прошлое. При самых благих пожеланиях и глубочайших знаниях просто не до этого. Не решена проблема захоронения радиоактивных отходов, так о какой воде мы говорим, о каких перебросках?! Все умы, все ресурсы брошены на решение сиюминутных проблем. Мы живем сейчас в такой ситуации, когда просчитывается только один ход вперед. За деревьями не видно леса. Мне горько и смешно, когда говорят о планах Академии наук, о перспективных исследованиях, о развитии фундаментальной науки на 20 лет и более. "Безумству храбрых поем мы песню". Очень здорово, что есть люди, которые способны сконцентрироваться только на науке, им, наверное, достаточно чашки чая в день, а проблема только одна — как продлить читательский билет в Ленинку. Это энтузиасты. Но сколько можно жить за счет русского бессеребреничества. Слава богу, в Академии наук есть возможность подработать где-то еще по совместительству. Главное — выполнять свой научный план. Я как замдиректора института считаю, что мы должны создать такие условия, чтобы человек чувствовал себя в своей тарелке. Хочешь зарабатывать — зарабатывай, я к тебе лезть не буду. — То есть сегодня исходя из представлений здравого смысла у научных институтов должны быть другие функции? — Ну тогда возникает вопрос: а зачем нам вообще нужна наука советского плана?! Ведь Академия наук за годы советской власти превратилась в огромное, миллионное ведомство. Ни одна страна не может себе позволить таких монстров. На Западе наука развивается или в учебных центрах, или в небольших институтах, которые существуют на гранты. Это, конечно, не развернутый по всем направлениям научный фронт. Там так складывается ситуация, что происходит саморазвитие. Какое-то актуальное направление дает преимущество для получения финансовых ресурсов. Создана саморегулируемая система, которая позволяет достигать хороших результатов. Я сторонник такой ситуации, когда система сама себя регулирует. Кто-то может назвать это безответственностью: а вам на все начхать. Но я в этой ситуации не втыкаю палки в колеса, все само по себе ищет рациональный выход. И государство вроде бы не в стороне, и, с другой стороны, самостоятельность. Я сторонник создавать условия, чтобы то, чему суждено, — развивалось, а чему не суждено — увядало. Я не должен этого говорить, но ученые не имеют права класть головы на рельсы. В таком случае то, что ты просишь себе, забирают у кого-то! Это психология шахтеров. Когда я слышу крик о том, что государство в долгу перед наукой, мне хочется спросить: а что, наука от долгов полностью свободна?!



Партнеры