НЕБО В ДЫРОЧКУ

14 октября 1999 в 00:00, просмотров: 568

Сухопутные операции уходят в прошлое. Потомки скажут про них: "В двадцатом веке мотострелки ходили в атаку под прикрытием бронетехники. Такой способ ведения войны был сопряжен с большими потерями, поэтому уже к концу столетия передовые страны начали воевать иначе. Стало модным атаковать врага с воздуха бомбами, крылатыми ракетами и прочими летающими беспилотными объектами различной массы, разрывной силы и радиуса действия. Потери атакующей стороны были минимальными и напрямую зависели от того, насколько развита у противника система противовоздушной обороны". Кстати, что у нас с противовоздушный обороной? Жизнь складывается так, что в данный момент она нас не тревожит. Страны НАТО вроде на нас нападать не собираются, а у чеченцев, к счастью, нет самолетов и крылатых ракет. А если они у них есть? Или появятся в ближайшее время? Ведь появились у них "Стингеры" и "Иглы", которыми они сбивают наши истребители. Или НАТО вдруг решит, что пора в России провести "гуманитарную операцию" по типу югославской? Готова ли наша ПВО к такому, модному, варианту войны? МОГИЛА НА 200 РЫЛ Система ПВО страны начала выстраиваться с конца 40-х — начала 50-х годов. Создавалась она в первую очередь вокруг Москвы. Знаменитые "три кольца противовоздушной обороны" должны были наглухо закупорить все воздушное пространство вокруг столицы. Так оно, в принципе, и было. Курировал все работы по созданию системы ПВО Лаврентий Берия, а возглавил новый, быстро развивающийся вид войск главком, маршал Леонид Говоров. В то время на вооружении ПВО стояли эффективные и хорошо себя зарекомендовавшие на протяжении десятилетий зенитно-ракетные комплексы С-25. А вот колец вокруг Москвы на самом деле было два. Первое — на удалении 45—48 километров от Красной площади, второе — еще дальше на 85 километров. Представляли они собой в прямом смысле слова кольца, выложенные бетонной дорогой вокруг Москвы, по которой должны были маневрировать ракетные комплексы в случае войны. Сегодня эти кольца хорошо видны на автомобильной карте. Но если бетонку довольно трудно назвать идеальным кругом из-за рельефа местности, то зенитно-ракетные полки располагались вокруг Первопрестольной будто по отмеченной циркулем окружности. Эти полки, которых всего было 56, носили общий индекс Б-200, что сами пэвэошники расшифровывали как "Братская могила на 200 рыл". Помимо этого существовали еще и приданные полки, созданные позднее, на вооружении которых стояли более современные зенитно-ракетные комплексы С-75 и С-125. Они-то и составляли так называемое третье кольцо ПВО вокруг Москвы, а его радиус простирался уже на 300 километров. Проскочить кольца было не в состоянии ни одно из имеющихся тогда пилотируемых средств. Одновременно каждый полк мог дать залп из 60 ракет, через десять минут — еще столько же. Все это называлось "зоной сплошного перекрытия ракетного огня". Эти триста километров были буквально нашпигованы ракетами, и, прорвись вражеский самолет через приграничные системы ПВО, здесь он бы попал под непрерывное воздействие мощных средств противовоздушной обороны. Никто, впрочем, и не пытался проверить на себе оборону Москвы с воздуха. До 28 мая 87-го года, когда Матиус Руст на легкомоторной "Сесне" легко прошел всю систему ПВО страны. Впрочем, это отдельная и эпохальная песня в истории войск противовоздушной обороны. Помимо московской ПВО, которой занимался целый округ (его части стояли даже где-то под Архангельском), у нас в ту пору занавес противовоздушной обороны был накинут на всю территорию страны. Каждый крупный промышленный город имел прикрытие, у каждого областного центра было свое "кольцо" ПВО. Заводы, плотины, электростанции тоже находились под "колпаком". Что там говорить, если даже вдоль строящегося БАМа были расположены несколько зенитно-ракетных дивизионов — стратегическую магистраль охраняли на полном серьезе, без дураков. Найти гарнизон войск ПВО можно было и в глухой тайге, и в степи, и на морском побережье. Существовала у нас и система единых радиолокационных полей, окутывавших территорию шестой части суши незримым коконом. Лазейки в этой паутине не было. На Севере, например, откуда командование ожидало массированные ракетные и авиационные атаки армий потенциального противника, локаторы и радары контролировали воздушное пространство по всему фронту на высотах от 50 метров до 20 километров. А многочисленные зенитно-ракетные полки на этом направлении были расставлены чуть ли не за каждой сопкой. ОТ ПАУЭРСА ДО РУСТА Со своими задачами ПВО страны справлялась успешно. Помимо широко известного случая со сбитым 1 мая 1960 года американским самолетом-разведчиком У-1, пилотируемым Пауэрсом (его завалил майор Воронов из "семьдесятпятки" — комплекса С-75), наши ракетчики сбили еще несколько десятков самолетов — американских, японских, корейских. Об этом нигде не сообщалось, тем не менее в приграничном воздушном пространстве СССР разгорались настоящие воздушные бои. Как, например, в районе Мурманска, когда в ходе боестолкновения потери понесли обе стороны — было сбито несколько наших истребителей ПВО и американских самолетов. Газеты молчали по обе стороны океана — информация в прессу тогда не просачивалась ни под каким соусом, не то что сейчас. Потом был южнокорейский "Боинг", который сбил советский истребитель-перехватчик над Сахалином. Горбачев ударил своих военных по рукам, в прессе поднялась форменная истерия, породившая у офицеров ПВО так называемый "корейский синдром". Именно из-за этого Руст беспрепятственно пролетел над всей Европейской частью Союза и благополучно приземлился на Васильевском спуске в Москве. Руста вели от самой границы и локаторы, и истребители, но сбить никто не решился — не было команды с земли, а сами пэвэошники не рискнули. Легкий самолетик "Сесна", как говорили военные, задавил тогда двух маршалов — министра обороны Сергея Соколова и главкома ПВО Александра Колдунова. "Раньше было правило — сбивать все, что пересекало по воздуху госграницу, после Руста о нем забыли", — вздыхают офицеры ПВО. Впрочем, первый удар по системе ПВО был нанесен несколько раньше, причем своими же. В 80-м году приграничные корпуса и армии ПВО были переданы в подчинение Сухопутных войск. Затея оказалась провальной — сухопутные генералы, привыкшие командовать и использовать подразделения противовоздушной обороны для защиты с воздуха переднего края, попросту не знали, что им делать с мощной системой стационарных комплексов ПВО. В 85-м "отыграли взад" — части ПВО вернули в родное лоно. На что оказались потрачены огромные силы, средства и время, так и осталось непонятным. В какой-то степени это объяснялось личностями главкомов ПВО, способных или не способных концентрировать власть в одних руках. Самым влиятельным главкомом был, пожалуй, Павел Батецкий ("Батя", как называли его подчиненные). Именно при нем войска получили наибольший расцвет и популярность. Батецкий прославился тремя вещами: арестом вместе с Георгием Жуковым Лаврентия Берии (он лично охранял его на гауптвахте "Алешинские казармы"), что дало Павлу Федоровичу влияние в Минобороны, развитием войск ПВО, что принесло маршалу популярность, и охотой на белых медведей в 78-м году, что поставило крест на его военной карьере — Политбюро настояло тогда на отставке Батецкого, напуганное шумихой, поднятой норвежскими "зелеными". Именно после увольнения Батецкого ПВО страны стали раздергивать, переподчинять, сокращать. Остановить этот процесс не удалось до сих пор. НЕБОЕВЫЕ ПОТЕРИ О том, что нынешняя система ПВО страны дышит на ладан, говорилось уже не раз — у всей армии сегодня проблемы с боеготовностью. Однако тот факт, что реально силы ПВО способны прикрыть лишь 20 из 60 тысяч километров воздушной границы России, повергает в полное уныние. Получается, что в нашем небе есть огромная дыра, размером в две трети всей границы, в которую могут спокойно влетать армады вражеских самолетов и крылатых ракет. И реши сейчас НАТО провести в отношении России операцию, аналогичную той, что была недавно в Югославии, особых проблем у натовцев не возникнет. Сегодня войска ПВО страны имеют на вооружении немногим более 100 дивизионов С-300 ПС и ПМ (один дивизион держит примерно 150—200 километров воздушного пространства). Прикрывают они лишь Москву (18 дивизионов взамен прежних 56 полков) и еще некоторые крупные города и промышленные центры. Слов нет, тяжелый зенитный комплекс С-300 серии "П" справедливо считается лучшим в мире и способен эффективно поражать различные воздушные цели и баллистические ракеты. Он может надежно закрыть любой объект. Тем не менее сплошной границы воздушного пространства у России попросту нет. Причин тому несколько. Во-первых, после развала Советского Союза были растащены по национальным квартирам приграничные части ПВО. Именно в союзных республиках у нас были сосредоточены крупные подразделения противовоздушной обороны. Теперь в России приграничные части ПВО остались только на Севере и Дальнем Востоке. Во-вторых, в начале 90-х ПВО страны перешла на единый комплекс — С-300, сняв при этом с вооружения еще вполне эффективные, особенно при модернизации, комплексы С-125, С-75 и многие другие. Таким образом, ПВО осталась только с тяжелыми и весьма дорогостоящими "трехсотками". Достаточного количества этих комплексов произвести так и не удалось по причине дефицита бюджетных средств на оборону. Старые комплексы успели либо уничтожить, либо убрать на склад, в любом случае их восстановление потребует колоссальных затрат. Разбазарен и "золотой фонд" ПВО — высококлассные специалисты, попавшие под сокращение или сами уволившиеся из армии по причине безденежья. Вот и получилось у России, славившейся прежде непробиваемой ПВО, небо с дырочками. Есть, правда, небольшая палочка-выручалочка — подразделения ПВО Сухопутных войск, на вооружении которых имеются С-300 В (войсковой), эффективные средние комплексы "Бук", "Куб", "Круг", "Квадрат", пушечно-ракетная система "Тунгуска" и переносные зенитные ракетные комплексы "Игла", "Стрела" и "Оса". В случае нападения воздушного противника они примут участие в отражении первого удара, однако предназначение этих сил — защита войсковых частей, а никак не объектов в тылу. ЩИТ И МЕЧ Впрочем, не все так безнадежно с ПВО страны, а порох в пороховницах все же имеется. Другое дело, что необходимо перераспределение уже имеющихся сил и средств. Та же сотня комплексов С-300 ПМ и ПС может эффективно закрыть "небо Родины", правда, в сочетании с другими средствами ПВО. Развитие ПВО всегда было напрямую завязано на имеющиеся у противника средства воздушного нападения. "Щит должен соответствовать мечу, на него направленному". Прежняя система ПВО страны готовилась отражать баллистические ракеты и налеты стратегических бомбардировщиков. Расчетное подлетное время ракеты, запущенной из США, до Европейской части России равнялось 20 минутам, из Европы — 7—9 минутам. Массированных налетов авиации ждали с Севера и Запада. Для борьбы с ними и были поставлены на вооружение тяжелые противовоздушные комплексы, способные уничтожить более 35% самолетов противника (с такими потерями воздушная армада уже поворачивает обратно) и до 80% баллистических ракет. Теперь в ходу крылатые ракеты — маневренные, низколетящие, абсолютно равнодушные в отличие от живого пилота к потерям в своих рядах. Все большее развитие получает высокоточное оружие. Противостоять им комплексы-монстры, каковыми считаются С-300, не в состоянии. Хотя бы потому, что в запасе нет достаточного количества зенитных ракет — удовольствие это весьма не дешевое (зенитная ракета стоит дороже крылатой ракеты, притом что на поражение одной крылатой, по табличным расчетам, положено две зенитных). Как показал опыт войны в Югославии, даже старые советские комплексы С-75 и С-125 способны противостоять современной авиации, а крылатые ракеты легко сбивались "Шилками" — четырехствольными зенитными установками. Сегодня, по мнению специалистов, необходимы небольшие ракетные комплексы, обладающие высокой скорострельностью и высокой скоростью реакции (увидел — выстрелил), мобильные и эффективные, дешевые в производстве. Такие комплексы, кстати, уже стоят на вооружении ПВО Сухопутных войск. Они могли бы с успехом использоваться и в системе ПВО страны, создавая совместно с С-300 и истребительной авиацией ПВО сплошную линию противовоздушной обороны. По крайней мере эта тактика соответствует представлениям о современных локальных войнах, когда противник предпочитает наносить удары высокоточным оружием с воздуха. На этот "меч" "щита" у России пока нет.



Партнеры