УНЕ$ЕННЫЕ ВЗРЫВОМ

2 декабря 1999 в 00:00, просмотров: 970

Едва оплакав невинно убиенных при взрывах в Печатниках и на Каширке, спасшиеся жильцы и родственники погибших столкнулись с проблемой возврата наличных денег и ценностей, хранившихся в разрушенных квартирах. В нашей стране до сих пор нет законов, которые регулировали бы механизм опознания и возврата ценностей и денег, найденных на местах землетрясений, взрывов, пожаров. А когда нет законов — царит бардак, при котором удобно списывать все на форс-мажорные обстоятельства. И играть на чувствах пострадавших: "Какие деньги?! Радуйтесь, что хоть живы остались". Родители Елены Сафонцевой проживали в доме №6 (корп. 3) по Каширскому шоссе. Мама погибла. Отец, Юрий Аркадьевич Сафонцев, чудом уцелел, но до сих пор лежит в больнице. Юрий Аркадьевич занимался предпринимательством. Они с женой хранили в квартире 21500 долларов. Лена держала в квартире родителей свои 3650 долларов и некоторые вещи: золотые украшения, одежду, компьютер, бытовую технику... — Уголовное дело №103 по фактам взрывов на Гурьянова и Каширке ведет Следственное управление ФСБ. У них же находятся документы, ценности и деньги, найденные на месте трагедии, — рассказывает Лена. — Когда со мной составляли протокол описи золотых украшений, старший следователь Григоренко сказал, что золота на взрыве нашли много — целый мешок. Но нужно подождать, потому что сейчас его отделяют от бижутерии. Когда я пришла в следующий раз, помощник старшего следователя Рязанцев принес три конвертика с украшениями. Среди них не было моих индийских, очень специфичных сережек и колец. Я спросила: а где же остальное? Рязанцев сказал, что больше ничего нет. А на следующее утро мне позвонил сам Григоренко: "Мы нашли ваше индийское золото, приезжайте". Непонятно, почему сотрудники одного отдела дают разную информацию. Договорились бы между собой, что ли... Про деньги Сафонцевой сказали так: "Нам принесли мешок денег, и мы его положили в сейф. Разбираться будем потом. Сначала соберем заявления со всех потерпевших. И еще обязательно нужно доказать, что деньги, на которые вы претендуете, действительно принадлежат вам. Доказательством могут служить карандашные отметки на банкнотах, характер упаковки купюр, переписанные номера"... — Думаю, что наши деньги сохранились, — говорит Елена. — Мы жили на седьмом этаже, а взрыв был в самом низу. Верхние квартиры обрушились, как при землетрясении, но пожара там не было. Почти все вещи — одежда, бытовые электроприборы — остались в целости и сохранности. 14 октября из СУ ФСБ за подписью подполковника юстиции М.И.Чайки на имя Ю.А.Сафонцева пришел ответ: "...среди денежных средств, обнаруженных в ходе спасательных работ 13—14 сентября с.г. на месте взрыва... указанной Вами валюты в долларах США не найдено". Как-то непоследовательно ведут себя сотрудники спецслужбы: если они намеревались не принимать никаких решений, пока не будут собраны заявления со всех потерпевших, то почему так быстро разобрались с долларами Сафонцевых? Конечно, эти деньги могли рассыпаться. Но разве на вооружении у криминалистов только один способ определения принадлежности купюр — по описанию их упаковки? — Мне старший следователь Григоренко вообще заявил, что найденные деньги поделят поровну между всеми, кто был прописан во взорванных домах. Тогда зачем требовать какие-то доказательства?! — недоумевает потерпевший Аркадий Зутлер. У этого человека при взрыве на Каширке погибли мать и двоюродная сестра. Аркадий — коммерсант. Он утверждает, что вынужден был передать на хранение своей матери 20 тысяч долларов после того, как нынешним летом его квартиру пытались ограбить (есть документальное подтверждение этого). В общем, дело о мифических мешках с найденными ценностями крайне запутанно и полно загадок. При очередном разговоре с сотрудником ЦОС ФСБ оказалось, что правду (то бишь деньги и золото) нужно искать не в Следственном управлении ФСБ и не в ФСБ вообще. А в... префектурах. Информацию подтвердил помощник старшего следователя Рязанцев, заверивший нас, что деньги с Каширки уже переведены на счет префектуры. Об этом же фээсбэшники сообщили и потерпевшей Ирине Кузнецовой, которая проживала в роковом доме на Каширском шоссе, но в ту ночь вместе с семьей была на даче. — Нам позвонили из ФСБ и пригласили на опознание, — рассказывает Ирина. — Там мы нашли свои фото и документы. Нам вернули два фотоаппарата, видеокамеру. А про деньги сказали: вся наличка будет передана префектуре. Корреспонденты "МК" связались с заместителем префекта Южного округа, председателем оценочной комиссии по определению ущерба и выплате компенсаций пострадавшим от теракта на Каширском шоссе, 6, господином Буровым. Он сообщил, что к ним в комиссию поступило 180 заявлений об утраченном имуществе и его оценке. А о переводе денег из ФСБ на счет префектуры он ничего не слышал... Удивленные таким поворотом дела, мы связались и с префектурой другого пострадавшего округа — Юго-Восточного. Зампрефекта Юго-Восточного округа, председатель оценочной комиссии по определению ущерба и выплате компенсаций пострадавшим от теракта на улице Гурьянова, 19, господин Шурыгин согласился дать подробный комментарий. Правда, предупредил, что отвечает только за свой округ. — У нас находятся 373 заявления граждан об утраченном имуществе и его оценке. Наша комиссия оценивала утраченное имущество и компенсировала его из бюджетных денег. 100-процентная потеря имущества была только у двух подъездов — 4-го и 5-го. Остальные подъезды пострадали меньше. Кстати, ни в одном заявлении никто не написал, что у него были большие суммы денег. Спасателям попадались отдельные вещи, рубли, какое-то золото. Но за ними никто не приходит. Мы показывали их жильцам — никто не опознал. Сейчас в оценочной комиссии лежат изделия из металла (я не говорю, что из золота!) — они пройдут переоценку, а деньги будут направлены в благотворительный фонд. — Так все-таки получат люди свои наличные деньги или нет? — Нет. Они будут распределены по общим нуждам. С этим принципом — "каждому по потребности" — никак не могут согласиться потерпевшие. Они исполнены праведной решимости бороться до конца. Обивать пороги ФСБ и префектур, писать в Думу, обращаться в суд. По всей видимости, затянется это разбирательство на долгие месяцы.



Партнеры