ЧЕЧНЯ, КАК МНОГО В ЭТОМ ЗВУКЕ...

4 декабря 1999 в 00:00, просмотров: 647

Мы учим географию Чечни по сводкам с театра военных действий на Северном Кавказе. Солдатские мамы как завороженные твердят названия далеких горных селений: Бамут, Гудермес, Аргун, Урус-Мартан... Там гибнут их сыновья и совсем ненужные простой женщине из русской глубинки села напрочь засели в сердце. Восемнадцатилетний парень, которому завтра идти в армию, вряд ли назовет хотя бы десяток областных центров России, но чеченские города и селения он знает назубок. Чечня для нас опять стала чем-то большим, чем обычная, пусть и мятежная территория в составе Российской Федерации. Одно лишь слово “Чечня” — и больше ничего произносить не нужно. n n n Говорят, что генералы любят воевать. Командовать войсками, направлять их в атаки, на штурмы, делать охваты и захваты. Что это их жизнь, их мировоззрение. Но интересная ситуация — чем дальше от передовой, тем выше воинственный дух военачальников, а самые отъявленные "ястребы" сидят у нас в Москве. Те, кто на передовой, войну ненавидят. Вы видели слезу на глазах генерала? Я тоже не видел — боевой генерал не умеет плакать, слезы у него еще с лейтенантских полигонных времен выдул студеный ветер Забайкалья, высушил зной Средней Азии или Закавказья. Если увидите плачущего генерала, то это слезы паркетного широколампасника из Арбатского военного округа. На войне в глазах генерала стоит боль. Генерал Геннадий Трошев, который командует сейчас восточной группировкой в Чечне, почти всю службу провел на Кавказе. Во время прошлой войны он командовал 58-й армией, зажавшей боевиков в горах, но вынужденной потом отступить по приказу из Кремля. Чеченцы приговорили его к смерти. Сейчас Трошев опять "давит" террористов. Война стала неотъемлемой частью его жизни — ничего другого он, по сути, уже и не умеет делать. Но для окопника Трошева война в тягость, ведь в бою гибнут мальчишки-солдаты, чего он не может себе потом простить. Не случайно практически все операции на восточном участке обходятся с минимальными потерями — Наурская, Гудермес, теперь вот и Аргун взяты без грандиозных сражений... Под Аргуном генерал Трошев отдал свой вертолет, чтобы вывезти с передовой раненых десантников. Командующий объединенной группировкой генерал Виктор Казанцев тоже, можно сказать, вырос на войне. Глянешь на его обветренное красное лицо, послушаешь хриплый "артиллерийский" голос — и не представляешь уже генерала в иной роли, кроме как орущим на КП в трубку полевого телефона: "Захватить!.. Подавить!.. Огонь!.." На прошлой чеченской войне у Виктора Германовича был тяжело ранен сын, офицер, о чем он никогда не рассказывает. Не думаю, что генерал любит войну. Просто он на ней живет — в силу профессии. И будет добросовестно выполнять любой приказ "сверху", потому как еще курсантом впитал в себя непоколебимость мысли о правильности ПРИКАЗА. n n n Невольно задумаешься: а что же это за "военное лобби", ратующее за войну в Чечне? В чем выгода-то для него этой войны? "Под войну" можно выбить огромные средства — бомбы и снаряды у нас в отличие от человеческих жизней дорого стоят. После начала войны в Чечне у бюджета неожиданно нашлись средства на финансирование армии и "оборонки" — суммы выросли в десятки раз. Даже на закупку новой техники и оружия, о которых армия успела забыть за последний десяток лет, деньги нашлись. Курица снова будет нести золотые яйца — в чью корзину эти "яйца" попадут? Тех людей, кого таинственно именуют военным лобби — генералов "от инфантерии", промышленников, политиков, бизнесменов. Порядок цифр так же высок, как и должностной уровень "ястребов". "Война — как мать родна" — это фраза из их лексикона. То, что военные деньги страшно далеки от войны, увидишь сразу, невооруженным глазом при приближении к передовой. Да, на этой войне нет недостатка в боеприпасах и питании. Тылы оперативно восполняют выпущенный по боевикам металл и поглощенную солдатскими желудками тушенку — им, тыловикам, за это большое спасибо. Однако списать все выделяемые армии средства под эти элементарные атрибуты войны невозможно. На передовой по-прежнему практически нет новой техники и оружия, войска довольствуются тем, что стоит на вооружении уже много лет и давно выслужило все сроки. Современных вертолетов Ка-50 "Черная акула" — три штуки на всю армию. Новые радиостанции "Акведук", перехваты разговоров по которым не поддаются дешифровке, можно пересчитать по пальцам. Не видно танков Т-90 и автоматов "Абакан". В воздухе работают штурмовики Су-24 и бомбардировщики Су-25, которым от роду по нескольку десятков лет (машины, правда, хорошие и проверенные в боях, но существует такое понятие, как усталость металла). Солдаты и офицеры на передовой называют войну в Чечне "коммерческой" — на основании слухов и догадок, где-то даже подсознательно. Они видят лишь макушку айсберга и остальное додумывают сами. Они не далеки от истины — война действительно строится на коммерческой основе. И наживаются на ней не только складские прапорщики, впаривающие через забор комплект нательного белья или пару коробок патронов, но и люди, обладающие незримыми рычагами влияния. Счет здесь более весомый — распределение оборонного бюджета может принести прибыль, сопоставимую с наркобизнесом. n n n Премьер Владимир Путин с Чечней связан "кровными узами" — в том смысле, что судьба военной операции влияет на его политический рейтинг. "Путин на передовой в Ботлихе", "Путин в кабине штурмовика", "Путин говорит о возрождении армии именно на войне" — все это большей частью популистские штучки. По большому счету, премьеру было бы достаточно вывести войска на линию реки Терек и уничтожить террористов Басаева и Хаттаба. Рейтинг моментально бы зашкалил все мыслимые и немыслимые планки. Не остановился. Или не дали остановиться? Сейчас, когда по мере продвижения армии вперед, растут и человеческие потери, любовь электората в одночасье может смениться с милости на гнев — когда цинк с "грузом 200" привезут в твой дом, к твоим родственникам или знакомым. Когда война с экрана телевизора коснется своим холодным дыханием непосредственно тебя. Во время войны в Югославии конгресс США определил своим военным лимит потерь в 100 душ — практичные американцы подсчитали, что после этой цифры общественное мнение страны по отношению к операции "Решительная сила" может кардинально измениться. Россия пока "проглотила" 300 убитых солдат в Минобороны и еще около 200 во внутренних войсках и МВД. Мало? А насколько еще хватит понимания действий правительства? И Путин прекрасно знает, что красная лампочка может зажечься в любой момент. Не случайно министр обороны Игорь Сергеев недавно поспешил заявить, что контртеррористическая операция в Чечне завершится через два месяца. Ой ли... Самое парадоксальное, что разогнавшийся каток Молоха войны теперь могут остановить лишь... досрочные президентские выборы. Иначе Путину, который подменил на Северокавказском ТВД (театре военных действий) Верховного главнокомандующего Ельцина и взял бразды командования операцией в свои руки, нечем будет объяснить причины ее начала. Если помните, война в Чечне была обозначена именно как антитеррористическая операция. А при живых Басаеве и Хоттабе, не говоря уже о других активных боевиках, победные реляции выдавать крайне сложно. Значит, нужно зачистить всю территорию республики, что в условиях партизанской войны сделать практически невозможно. Сейчас премьер ломает голову, как лучше выйти из патовой ситуации: и рейтинг жалко, и до победы далеко. Вот бы Басаева подстрелить! n n n А вы бывали в Чечне? До сих пор еще нет? Странно, ведь кто только туда не съездил. Депутаты Госдумы — группами, кандидаты — пачками. Кто не рискнул сам, гуманитарку направил. Анатолий Чубайс вон даже провода ЛЭП летал на вертолете самолично осмотреть, о чем потом рассказали многие СМИ. Чечня сегодня — это круто, рейтинг, говорят, безумно повышает. Пожалуй, только Березовский еще не ездил, но его визит теперь, после шумихи с телефонными звонками Удугову и Махашеву, могут истолковать превратно. Скажут, что сотовая связь с Чечней нарушена. И кто, думаете, туда всех этих людей направил? Мы с вами. Те, которые по всем опросам общественного мнения поддержали военную акцию в Чечне, справедливо требуя возмездия террористам за все взрывы и диверсии. Считается, что война на Северном Кавказе сегодня иная, отличная (в смысле отличающаяся) от кампании 94—96-х годов. А чем она, собственно, разнится с предыдущей, не задумывались? Разве к нынешним двум домам в Москве и одному в Волгодонске нельзя приравнять больницы в Буденновске и Кизляре? Разница лишь в том, что в первом случае действия террористов стали поводом для активных действий, а во втором послужили одной из причин для прекращения войны. Разве что басаевскую бандитскую вылазку в Дагестане, ставшую внешней агрессией для России, можно считать своеобразным катализатором для начала военного наказания террористов. Вот оно: в 95-м мы считали Чечню своей, а в 99-м уже чужой. Чужих у нас не любят...



    Партнеры