ПАДЕНИЕ ВОРОН, или ИСТЕРИКА РОМАШЕК

17 декабря 1999 в 00:00, просмотров: 477

Фестиваль с тоталитарно-милитаристским названием “Нашествие”, в рамках которого нам демонстрировали в Горбушке звезд “Нашего радио”, произвел на меня сильное впечатление. Прежде всего своей концепцией: “Все эти салтыковы, киркоровы, губины — полный отстой! В корзину их! А те, кто звучит у нас в эфире, — класс, то настоящее, чего так долго ждала Россия!” Концепция довольно сомнительная — пройдет совсем немного времени, и на этом радио появятся свои салтыковы, киркоровы и губины, только звать их будут по-другому. Против диалектики не попрешь! n n n Они вылезали из холодильника прямо на сцену, но пингвинами не были. Это "Океан Эльзы", захваленный и затисканный экзальтированными дамами-журналистками. "Океан" — типичный представитель украинского поп-нашествия на наши музыкальные огороды. История музыки помнит "британское вторжение" в континентальную Европу и Америку — "Битлз", "роллинги" и пр. На нас подобный сюрприз свалился с юга — оттуда, где много красного вина, где развевается желто-голубое знамя и лудятся мощные природные глотки. Солист "Океана" отчаянно мумитроллеобразен и несколько женоподобен. В целом — очень мил, особенно когда начинает "тИкать", то есть поет известную "Тильки там, где нас нема...". Для того чтобы эта команда действительно стала супертруппером, ей надо всего ничего — выгнать за околицу села ритм-секцию. Взять других басистов, барабанщика — понаглее, подрайвовее. Или уже имеющимся в наличии бедолагам подлить скипидару в кофе или пустить по вене адреналин. За кого радовалась душа — так это за молдаван из танцевально-говорильно-музыкального коллектива "Zdob Si Zdub". Разрисованный, голый по пояс, босой солист в национальной юбке-фартуке являл собой странный синтез африканского колдуна и таборного весельчака-свата. Классно сыгранный хард-корковый фольк (именно так!) с применением прикольных инструментов по фамилии Дрымба и Бухай заставлял даже самых отъехавших от пива гостей Горбушки поводить плечами, мычать и переминаться с ноги на ногу. Огорчало одно — черные от грязи пятки солиста. Мысленно переношу "здобов-здубов" и последовавших за ними румяных тетушек из "Ивана Купалы" во времена года эдак на 3—4 назад и отчетливо вижу, как их забрасывают если не помидорами, то пустыми пивными банками. Тогда подобные фольковые штучки расценивались как личное оскорбление рок-фэнам. Налицо эволюция по Дарвину. n n n А что нам рассказать про "Джуманджи" и дядьку Михея? Да ничего. Танцевально и весело, любовь — действительно сука, Михей прав, а вот девушкам на подтанцовках — Полине и Марине — следует несколько похудеть и сшить другие порточки. В "Смысловых Галлюцинациях" не замечено ни смысла, ни галлюцинаций. Кстати, при внимательном прослушивании звучащих сегодня песен оказывается, что некогда принятый у наших рокеров философский смысл куда-то утекает, как те хлопцы из песни Лагутенко, за которыми гонится маниак. "Ты ушла — а я тоскую, и любовь-морковь рифмую!" Да и с героями на сцене туговато. Невольно опять залезаешь в прошлое, как в карман старой куртки, и вытаскиваешь оттуда Бутусова. Или Толика Крупнова. Фактура, мощь, мужская энергия. Еще один персонаж сорвал бурю аплодисментов, но даже если его, Дельфина, трижды покрасить в черный цвет, он все равно Уилли Смитом не станет. Парень, конечно, и классный писатель, и отличный фотограф. Но это совсем не повод рэповать под фонограмму — наипоследнейшее дело! Группа "Пепси" возникла на сцене неожиданно, после того как у всех зрителей головы уже болтались на ниточках — так мы переживали отчаянный хит питерской группы "S.P.O.R.T." "Зима, весна, веселые каникулы!". Могла бы и не возникать, ибо ничего, кроме глубоких соболезнований, попытки опепсившихся дам зарэповать собственные хиты вызвать не могут. Услышав такое, все негры в Америке впали бы в глубокую тоску и стали бы проситься на историческую родину — вот вам и решение расовой проблемы для самой жирной страны на свете. С друга Билла три рубля за идею. n n n А теперь о главном. Линду ждали в Москве если не сто лет, то уж три года точно. Да все как-то не везло придуманной Максом Фадеевым девушке. Когда время для личного явления народу было безвозвратно упущено — она явилась-таки, естественно, в клетке. Естественно, в смирительной рубашке. Хрупкая, изломанная. Бухающаяся со всего размаху на колени на железный, уходящий в зал подиум. Было слышно, как косточки хрустнули. Вот она встает — эка ломает бедную! И опять падает. Ножки-то не держат, ножки-то слабенькие. Ползет, милая, с белыми рожками на головушке, ползет по сцене, как партизанка под фашистскими пулями... А вокруг — сэмплеры лютуют с периодическим подключением живого звука, бэк-вокалистки из себя лезут, чтобы Линдины нотки подпереть, не дать им заглохнуть, умереть, загнуться... По сцене кружат кришнаиты, негры в соломенных юбочках, забывшие снять брюки. Такого не видели мы никогда! Вот девушка встает и опять падает. И опять ползет, родимая, между беснующимся интернационалом к хору привидений Касперов в белых балахонах и капюшонах. Вот-вот на сцену выведут верблюдов и слонов! Сердце замирает от "Северного ветра", "Мамы-Марихуаны" и "Отпусти меня". Правда, непонятно, чему это замирание обязано — сэмплерам? кришнаитам? неграм? Зал — целых шестьсот душ, считая прибывших в Горбушку продвинутых солдатиков, — загипнотизирован. А ведь несколько лет назад непрочно стоящая на земле барышня могла бы собрать "Олимпийский"! Но, увы, мода на психоз а-ля Бьорк в России проходит быстро, как и на заморские напитки. Сколько наш мужик ни пьет текилу, а все равно на водочку тянет. Но вот наступил следующий вечер. Уфимский ураган по имени Земфира не вырвался из холодильника, а вылез из-под какого-то то ли покрывала, то ли одеяла. Девушка с верными ей музыкантами обрушила на две с лишним тысячи душ пургу из пуха и перьев из распоротых подушек в песне "Снег". Драматизм исполнения был такой, что невольно думалось — а не сыпались ли в момент сочинения шедевра на Земфиру булыжники вместо пацифистских снежинок? Показывая отличные вокальные и "игральные" (на гитаре) способности, девушка истерила отменно. Истерика как отражение тяжелого детства, видимо, является неотъемлемой частью сегодняшнего поп-рока. Хотя нормальному человеку непонятно — зачем так беситься, когда поешь ласковые "Привет, ромашки!"? Земфира носилась по сцене, хватала бутылки с водой, выплескивала воду в зал... Бешеный темп, бешеная энергетика по принципу "сию секунду я жива, через секунду сдохну". Ни негров, ни кришнаитов, ни верблюдов со слониками... — никакой подпитки со стороны. Все за счет собственных сил. Тематика песен заставляет держать ухо востро. Это не просто "ма-ма-марихуана"... При всех Земфириных минусах мы имеем то явление, о неизбежности которого так долго говорили рок-большевики. После окончательного выхода Агузаровой в астрал у нас наконец нарисовалась интересная поющая личность, которая знает, что делает. Нравится это нашим эстетам или не нравится. И делает, кстати, все сама. Вроде молодой Кортни Лав. Это очень хорошо ощущается на живом концерте. Не пустая оболочка, которую посторонний художник может наполнить своим свечением и мироощущением. А если кто-то и попробует сделать нечто подобное — она такого человека точно укусит или, простите, отп...дит. Скорее всего организаторы концертов не ставили своей целью подыграть слухам об убийственной конкуренции между двумя "звездочками" и устроить между Линдой и Земфирой подобие дуэли... Но на фестивале "Нашествие" именно так и получилось.



    Партнеры