ЧЕЧНЯ БЕЗ ПРАВА ВЫБОРА

21 декабря 1999 в 00:00, просмотров: 655

Из стотысячной группировки федеральных сил на Северном Кавказе самую боевую ее часть — 30-тысячный контингент, воюющий в Чечне, — лишили права голоса. Выборы в районе боевых действий отменили — ЦИК не нашел возможности доставить урны в окопы и не смог гарантировать точность подсчета голосов. Впрочем, армии в минувшее воскресенье было не до голосования — армия жмет Грозный, атакует Сержень-Юрт и блокирует ущелье, выходящее на грузинскую границу. — Нас опустили ниже уровня канализации, — иронизирует замполит 247-го десантного полка Евгений Ганюков. — Лишили возможности выполнить свой гражданский долг. Солдаты уже говорят, что теперь таким же манером могут у нас отобрать льготы и деньги. Замполита можно понять. Весь последний месяц, когда он растолковывал своим бойцам суть различных политических партий и течений, пошел коту под хвост. Голосовать десантникам оказалось не за кого. Хотя в чем-то они счастливые люди, для которых понятие "война" не было связано с приставкой "информационная". А хорошо пристрелянный автомат в бою — гораздо ценнее выборного бюллетеня. Нет у армии и права другого выбора — воевать или не воевать. Судя по развитию операции, войска будут двигаться вперед без остановки. Очередной этап — горный. Два дня на передышку-перегруппировку — и снова в бой. Оставляя за спиной блокированный, но не взятый пока Грозный, армия движется по начертанным на картах красным стрелам в горные районы Чечни — Ножайюртовский и Веденский. Сейчас основные бои идут за ущелье, ведущее на Сержень-Юрт возле селения Автуры, и на Ботлихском направлении. ...Свист осколков над головой от разорвавшейся мины, надо заметить, звук не особенно приятный. Черные шапки разрывов ложатся впереди, метрах в ста. Минометы чеченские, их позиция находится где-то на склоне поросшей лесом сопки. Километрах в двух от переднего края 74-й мотострелковой бригады. На взрывы никто не обращает внимания, и командир разведроты старший лейтенант Денис невозмутимо продолжает показывать, где находится соседний батальон, штурмовавший вчера эту горушку. "А это ничего, что рядом мины ложатся?" — деланно спокойным голосом спрашиваю у Дениса. Он смотрит удивленно. Оказывается, что к разрывам можно привыкнуть — они же ложатся далеко (это в ста метрах-то!). Капитан-танкист лениво идет к раскоряченному на треногу автоматическому гранатомету. "Обнаглели "чехи", — невозмутимо комментирует он и кричит сержанту, разогревающему котелок с кашей: "Федоров, два осколочных по минометам!" Сержант отрывается от своего кулинарного занятия и поднимает руку с двумя растопыренными пальцами: мол, понял. Через минуту танк заурчал и выплюнул два снопа огня по горам. Миномет заткнулся. Сержант пошел доедать кашу... — У них позиции на вершине сопки, и когда начинается обстрел, "духи" уходят на дальний склон и там пережидают, — рассказывает Денис. — Только пехота начинает идти вперед, они возвращаются в окопы. Накануне второй батальон рванул вперед вслед за стихшим артобстрелом и успел ворваться на позиции боевиков еще до их возвращения. Бой был скоротечным и жестоким — больше двадцати боевиков остались лежать на земле. У сибиряков — один убитый и трое раненых. Не обошлось без курьезов: солдатик присел возле дерева зашнуровать развязавшийся ботинок, когда к нему подошел сзади боевик, принявший его за своего. Чеченец вежливо поздоровался: "Салам алейкум". Российский парнишка оказался не менее вежливым: "Салам-салам", — и первым успел вскинуть автомат. Можно только догадываться, как быстро он потом догонял свой ушедший вперед взвод! 74-я бригада из-под Новосибирска воюет в Чечне по второму кругу — в 1995—1996 годах сибиряки действовали в этих же местах, и боевики еще тогда отмечали их умение воевать. — Они нас называют "дикими псами", — не без гордости говорит разведчик Денис. — Тогда мы тоже им прилично наваляли и загнали далеко в горы. Денис, которого по молодости лет можно принять за солдата, успел повоевать в прошлой кампании командиром взвода. Теперь он дослужился до ротного ("в следующий раз комбатом приеду"). — Сейчас все по-другому, грамотнее стали воевать, — говорит Денис. В чем же отличие? — Ну хотя бы в том, что артиллерия перестала лупить по своим. Раньше был такой грех. Теперь, пока наши пушки и танки не обработают позиции боевиков, вперед никто не суется. Вот и здесь, под Автурами, мы выжимаем "чехов" с господствующих высот и только потом пойдем по ущелью. Потери несравнимо меньше — в прошлый раз в этом самом ущелье мы потеряли многих солдат и офицеров. ...Во время прошлой войны в Чечне одним из ожесточенных мест боев был и цементный завод в шести километрах от Грозного. За стратегический объект клала лихие головушки в черных беретах морская пехота Тихоокеанского флота. В 95-м мне довелось бывать на цементном. В памяти засели десятки трупов, вывозимых на БТРах с дымящегося еще завода. Сейчас завод, от которого самой неповрежденной осталась разве что монументальная бетонная вывеска "Чечено-ингушский цементный завод", брали по второму разу. Опять морпехи, только из Каспийска. Теперь — практически без боя. С двумя ранеными. Действовали по уму — вначале забрались на возвышающуюся рядом горку, а уж потом пошли чистить огромные заводские цеха, по размеру напоминающие целый город. Среди штурмовавших был и мичман морской пехоты Насреджи... Чеченец. — Нормально воюю, я ведь российский военнослужащий. А у террористов нет национальности, — невозмутимо отвечает Насреджи. — Простым чеченцам боевики надоели до смерти. Они только просят, чтобы наша армия не ушла, как в прошлый раз. И отношение людей к военным теперь совсем другое, потому что сейчас армия всех подряд не мочит. Где сейчас его родители, жившие в пригороде Грозного, Насреджи не знает. Надеется, что живы. Впрочем, и никто из его родственников не ведает, чем занимается чеченский морпех, — только самые близкие. "Таких, как я, чеченцев, в Российской армии, по последним подсчетам, служит 150 тысяч", — докладывает мичман. Здесь, в Чечне, сейчас воюют человек десять...



    Партнеры