РАЗВОД ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

19 января 2000 в 00:00, просмотров: 621

Такой свадьбы даже Техас еще не видывал. Знаменитый техасский размах был словно выгранен блеском британской короны. Свадьба, о которой идет речь, и была царской. Рид Тернер, наследник миллиардера и телевизионного магната Теда Тернера, сочетался браком с Гэннон Хант, наследницей техасских нефтяных королей. Дело происходило в Далласе и напоминало кадры из телесериала "Даллас". Гости, казалось, сошли со страниц "Кто есть кто" верхушки американского делового мира. Свадьбу играли в ультрафешенебельном гольф-клубе "Брукхоллоу". На невесте была многомиллионная бриллиантовая тиара работы XIX века. Она была облачена в свадебный наряд дизайнера Брэлли Бэйо. Шафером со стороны жениха был сам отец Тед Тернер. Но вот что странно. Публика, собравшаяся в гольф-клубе "Брукхоллоу", судачила не столько о свадьбе Рида и Гэннон, сколько о разводе Теда и Джейн. Свадьба состоялась в канун Нового года, а уже 4 января Фонда и Тернер, "самая могущественная супружеская чета последних десятилетий", как их чуть ли не официально величали, объявили, что решили разъехаться, став, по выражению таблоидов, "первой жертвой нового столетия среди знаменитостей". В совместном заявлении Джейн и Теда говорилось, что "после восьми лет супружества мы решили разъехаться. Мы оказались на перекрестке, когда каждый из нас решил посвятить время самому себе". Новость, хотя о ней давно шептались по углам бульварной прессы, произвела эффект разорвавшейся бомбы. "Что произошло? Ведь они без ума друг от друга!" — такова была общая реакция. В прошлом амурные похождения Теда торпедировали два его брака. Горбатого могила исправит? Сама Джейн Фонда утверждает, что причина развода не в супружеской неверности Тернера, а в "несостыковке" их жизненных маршрутов. Джейн больше времени хочет посвящать детям и внукам. А вот Тернер, глава Си-эн-эн, не желает менять "лихорадочный график", курсируя между своими бесчисленными ранчо и совершая "грандиозные кругосветные путешествия". Как говорит близкий друг Тернера: "Джейн и Тед абсолютно разные люди. Просто удивительно, что они продержались так долго вместе". Я полностью согласен с этими словами. Я хорошо знаю и Джейн, и Теда, но, так сказать, "в отдельности". Впервые я познакомился с Джейн Фонда в День поминовения 1970 года в Нью-Йорке. От 95-й стрит до 72-й огромное шествие. Под дробь солдатского положения в гроб, которую отбивали два юных барабанщика. На рукавах у людей были траурные ленты со словами: "Вьетнам. Камбоджа, Лаос". У шествия был свой "маршал". Он шел пешком. Вернее, она — киноактриса Джейн Фонда. К тому времени Фонда уже с головой окунулась в антивоенное движение. Ее уже трижды арестовывали за организацию митингов на военных базах. Она устраивала голодовки в студенческих общагах, маршировала в резервациях с индейцами, выступавшими за свои права, вела дискуссии в кулуарах Конгресса. Несмотря на то, что Вашингтон находился в состоянии войны с Ханоем, Фонда слетала в северовьетнамскую столицу. За это ее прозвали Ханойской Джейн. Она гордилась этим прозвищем, как "Оскарами". (Их у нее два.) В тот День поминовения, когда антивоенное шествие закончилось митингом в Центральном парке, меня представили Джейн. Она была главным оратором на митинге. — Человек не должен быть ни жертвой, ни палачом. Мы же во Вьетнаме — и то, и другое. Это гнусное преступление американского империализма, и он ответит за него. Вы слышите, м-р Никсон? Эх, где это наша Джейн Фонда чеченской войны? Актриса эмоционально вскидывала вверх руку, сжатую в кулак: — За победу народа Вьетнама! За победу народа Камбоджи! За победу народа Лаоса! Среди манифестантов было много жертв и палачей Вьетнама — калек-ветеранов, несмотря на свой юный возраст. Они стучали палками и костылями, кружились в своих ортопедических креслах. Тед Тернер был скроен из совершено иного материала. Он стал медиа-магнатом и мультимиллионером, еще не достигнув 30 лет. Если Фонда была потомственной актрисой, Тернер был потомственным бизнесменом. Если Фонда была радикалом, Тернер был консерватором. Его период "бури и натиска" выражался несколько иначе, чем у Фонды — в пьянках и амурах. Был Тед и незаурядным спортсменом. В 1977 году он даже выиграл Американский кубок в гонке яхт, но явился на пресс-конференцию по окончанию состязаний в мертвецко-пьяном виде. С Тернером я познакомился в Москве дома у московского корреспондента Си-эн-эн. Тед явился в полном ковбойском обмундировании. С головы до ног, обутых в высокие сапоги. Под руку он вел свою очередную герлфренд, тоже выряженную в ковбойский костюм и в не менее высоких сапогах. Не помню ее имени, но хорошо помню, что это была ослепительная красавица с густой волной золотистых волос и неотразимой улыбкой, открывавшей ряд совершенных до умопомрачения зубов. Тед явно гордился ею. Меня представили Тернеру. Он тогда увлекся экологией и поэтому спросил меня: что нужно "спасти в первую очередь" в Союзе. Я назвал Байкал. Он заинтересовался и наш чисто светский разговор перетек в длинную и скучную беседу к явному неудовольствию тернеровской ослепительной герлфренд. Когда она попыталась вмешаться, он довольно-таки бесцеремонно послал ее подальше. Герлфренд сверкнула своими совершенными до умопомрачения зубами и гордо отшилась. Спасти Байкал Теду Тернеру не удалось, зато он женился на Джейн Фонда. Противоположности сошлись. Рассказывают, что, когда Тед прочел в газетах, что Фонда разошлась со своим вторым мужем, он якобы воскликнул: "Вот это баба, с которой мне хотелось бы закрутить роман!" Миллиардер, считавший свою любую похоть законом, стал названивать Джейн. Поначалу у него ничего не клеилось. Но вот уже весной 1990 года разведка светской хроники засекла Тернера подносящим багаж Фонды, а затем — исполняющим роль гида в штаб-квартире Си-эн-эн в Атланте. Люди дивились нараставшей совместимостью Джейн и Теда — радикалки 60-х годов и крайне правого магната. Но, как и у Ромео с Джульеттой, и у них мостик между политической пропастью перекинула любовь. В интервью Тернер говорил: "Для того, чтобы супружеская жизнь сложилась, необходимо идти на компромиссы более глубокие, чем это позволительно, когда живешь один". Конечно, у Джейн с Тедом было и много общего. В первую очередь — сильный характер. Было много общего и в их семейных драмах. Мать Джейн — Фрэнсис Сеймур Брокау покончила жизнь самоубийством, перерезав себе горло, когда Джейн было 12 лет. Отец Тернера — Эдвард, богатый атлантский бизнесмен и человек крутого нрава, застрелился, когда Теду едва перевалило за двадцать. Компромиссы в супружеской жизни Фонды и Тернера привели к политической диффузии — Джейн поправела, а Тел полевел. В результате оба они стали вполне умеренными. А в самом начале их совместной супружеской жизни Тернер говорил: "Женившись на Джейн, я словно женился на феминистском движении. Я уверен, что мой отец, храни Бог его душу мужского шовинизма, не раз перевернулся в своем гробу". Джейн, завязав с кино и радикализмом, все больше становится бизнесвумен, а Тернер, перестав размахивать американским звездно-полосатым флагом по поводу и без оного, все больше становился общественным деятелем. Джейн все больше делала деньги, Тернер все больше раздавал их. Видеокассеты Фонды с ее рецептами похудания и шейпинга стали бестселлерами. (Раньше она спасала честь страны, сейчас — талии ее женщин.) А вот Тед Тернер пожертвовал сто миллионов долларов, вернее, миллиард — по сто миллионов ежегодно — ООН, частично на феминизм и экологию. Впрочем, от этого у Тернера мало что убудет. Его состояние оценивается сейчас в 8,7 миллиарда долларов, и оно постоянно растет. За благотворительность Теда Тернера прозвали Робин Гудом. Он призывает своих коллег-мультимиллиардеров раскошеливаться, угрожая им в противном случае чуть ли не небесными карами. Свадьбу Джейн и Тед справили 21 декабря 1991 года, когда Фонде исполнилось 54 года. В отличие от свадьбы сына Тернера и наследницы пропахших нефтью миллиардов, свадьба эта была, как писали хроникеры, "образцом вкуса и сдержанности". Влияние, которое оказывала Джейн на Теда, было самым благоприятным. Она отвратила его от пьянства и сделала примерным физкультурником, и не только в том смысле, что он стал владельцем трех команд — баскетбольной, футбольной и бейсбольной, входящих в соответствующие национальные лиги. Образ жизни трезвенника, занимающегося спортом, пошел на пользу Теду. Он избавился от маниакально-депрессивного психоза, выражавшегося в резких переменах настроения — от подавленности до крайней возбудимости. (В 1985 году врачи посадили его на литиум и валиум.) Тернер не мог нахвалиться своей женушкой. Счастлива была и Джейн. "Я наконец нашла человека, с которым не надо нянчиться, который сам может постоять за себя и тебя накрыть своим крылом", — говорила она. Но быт, как трясина, засасывает. Размеренность жизни иногда страшнее маниакально-депрессивного психоза с его перепадами настроения. Джейн и Тед все больше становились домоседами, изредка посещая инкогнито свои любимые рестораны в Атланте. Так дальше продолжаться не могло. Между Джейн и Тедом все-таки существовала большая разница. Джейн стала домохозяйкой, а Тед продолжал оставаться активным бизнесменом, находившимся на острие политических и деловых событий. Поэтому вполне естественно, что им вновь овладела охота к перемене мест. Россия была далеко не последней точкой в маршрутах Тернера. Его приглашали и Горбачев, и Ельцин. Его обхаживал мэр Анатолий Собчак, пытавшийся поправить дела города на Неве за счет Игр доброй воли, которые спонсировал Тернер. Они оказались сильно убыточными и стоили Теду многих миллионов. Но Тед не унывал, вписывая в приход шумное политическое паблисити. Наконец, Тед и Джейн были удостоены высочайшей милости. Их пригласил на охоту в Грузию сам Отари Квантришвили, которому молва приписывала роль "крестного отца" советско-российской мафии. Помню, как-то Отари пригласил меня в свою штаб-квартиру на верхотуре гостиницы "Интурист" в Москве и, видимо, желая прихвастнуть, прокрутил для меня ролик о пребывании Джейн и Теда в Грузии. Здесь было все, как в сказке: полеты на вертолетах над хребтами Грузии, прогулки на чистокровных скакунах, царская охота и не менее царские застолья на фоне знаменитых соборов и крепостей. Такова эволюция этой удивительной женщины: от игрушечной секс-бомбы до серьезной актрисы в серьезных фильмах; от радикал-революционерки до гранд-дамы большого бизнеса. Джейн пытается сейчас тряхнуть стариной гражданственности. Она, например, участвует в кампании против преждевременной беременности среди девочек-подростков. Атаковавшая когда-то устои общества, Джейн сейчас укрепляет семейные устои, в первую очередь со своими детьми. — Я мало о чем сожалею в своей жизни. Я не стыжусь ее противоречивости и моей активности. Мне жаль только того, что я столь мало времени инвестировала в материнство, — говорит Фонда. И вот, словно наверстывая упущенное, Джейн сближается со своей дочерью от Роже Вадима — Ванессой, режиссером-кинодокументалистом, и сыном Троем Гэтри — от второго мужа Тома Хайдена. К тому же она уже стала бабушкой. Но борьба за семейные устои включает в себя и будущее отношений между Джейн и Тедом. Вот что говорит от этом хорошо знающий их обоих человек: — Они очень любят друг друга. Но когда ты беспрестанно находишься в огнях рампы, то очень трудно сохранять душевные и интимные отношения. Поверьте мне. Я знаю, о чем говорю. И я охотно верю ему. Ибо этот человек — Дональд Трамп, тоже мультимиллионер и тоже у разбитого семейного корыта. Миннеаполис.



Партнеры