ТРЕТИИ РАЗБОИНИК

31 января 2000 в 00:00, просмотров: 264

Посмотрите на самые последние наши кинопроекты. Грубо говоря, их можно подвести под один простой слоган: "Стране нужен свой герой!" Такое простое и понятное слово. Он высокий, сильный, в меру жестокий, но обязательно добрый. Он переведет пенсионера через дорогу, спасет страну от коррупции и бандитов, а вечером нежно поцелует жену и расскажет детям сказку. Героем мечтает стать каждый. Но не каждому дано. Суперменов в нашем кино достаточно. Героев, как правило, не хватает. Евгений Сидихин, актер из Санкт-Петербурга, возник на заре "нашего нового кино". Картина "За последней чертой" с его участием собирала полные залы. Подростки бежали записываться в секции бокса, домохозяйки вздыхали по вечерам на кухнях, а критики строчили ехидные комментарии: "Где же они нашли такого Алена Делона?.." Как выяснилось, он пришел всерьез и надолго. Новые фильмы собирали новых зрителей. Число поклонников росло с каждой новой премьерой. На смену боевикам пришли новые жанры. Он оказался востребованным практически везде. Последний проект ток-шоу "Двое" на канале НТВ. Сидихин в роли журналиста. Или журналист в роли Сидихина. Сразу уже и не разберешь. В Москву приезжает на пару дней, перемещается по столице, решая деловые вопросы, обсуждает новые проекты, готовится к репетициям. "Давайте я вам перезвоню... — предложил актер. — Как только выкрою полчасика, сразу же встретимся..." Ага, подумал я, любят актеры давать пустые обещания! Но через два дня дома действительно раздался телефонный звонок... — Женя, это правда, что у вас было довольно хулиганистое детство? — Смотря что под этим словом понимать. Хулиганство как таковое всегда разное и никогда не предстает в одном цвете. Каждый мальчишка может вспомнить первую драку, первую рюмку алкоголя, первую женщину... Даже если у меня и было в прошлом что-нибудь хулиганистое в прямом смысле слова, то я не думаю, что я кому-то сильно этим повредил. Разве что себе самому... — То есть вы не состояли на учете в детской комнате милиции, и участковый на вас родителям не жаловался? — Нет-нет... Бог миловал! Компания у нас действительно была со всеми вытекающими последствиями, но мне повезло — вовремя спас спорт, и я стал понемногу отходить от некоторых вещей. А мои приятели оказались в тюрьме, познавая прелести предстоящей жизни. — Кроме уличных похождений, чем вы еще увлекались? — В первую очередь спортом. — Если принять во внимание ваши физические данные, то впору ожидать удачную спортивную карьеру, а не актерскую... — Мои результаты могли быть гораздо лучше. Просто я не боец по своей натуре. Природными данными действительно не обделен, а вот внутренними... В спортзал я попал случайно, а затянуло на много лет. Определенные успехи, друзья, которых не хотелось терять... Потом такой еще момент: в то время спорт рассматривался в первую очередь как альтернатива улице, и не более того. И я точно знал, что не стану профессиональным спортсменом, потому что меня тянуло совсем в другую сторону. Я много читал, писал стихи. Они, конечно, наивные очень получались, но меня как автора вполне устраивали. — Стихи про любовь писали? — Нет, про всякого рода отвлеченные вещи (смеется). — Получается, что вы мечтали о карьере писателя? — У меня не было определенных стремлений. Ну разве что море меня сильно привлекало: странствия, скитания... Я одно время даже посещал клуб юных моряков. Потом стало скучно: сколько можно всякие такелажи да шпангоуты разучивать?! По сути я мечтал о далеких берегах и о белых палубных настройках. О других измерениях... В результате я не стал настоящим морским волком, но зато каждое лето плаваю на яхте. С этой точки зрения моя детская мечта полностью сбылась. — Получается, что ваша актерская карьера сложилась благодаря спортивному залу и белым кораблям? — В первую очередь благодаря литературному пространству, где располагалось мое внутреннее "я". Занимаясь спортом, мы с друзьями регулярно обменивались стихами, много читали и делились впечатлениями о прочитанном. Потом мой приятель ушел в народный театр, и я отправился вслед за ним. И только там я встретил замечательного педагога, первого своего учителя, Георгия Владимировича Иванова, который мне посоветовал связать свою судьбу с театральным институтом. — Не жалеете? Я к тому, что вот вам, допустим, с карьерой повезло, а вашим сокурсникам? — Да, у нас был огромный поток! И все очень талантливые ребята. А что касается "повезло — не повезло"... Понимаете, мой путь не стал исключением из правил. Учился, играл в театре, потом началось кино, стали на улицах узнавать... Мне это узнавание, откровенно говоря, не всегда нравится. Я и так себя по жизни всегда чувствовал дядей Степой. Я в седьмом классе уже был такого же роста, как и сейчас. Сказку про гадкого утенка помните? Меня в школе постоянно дразнили: "Длинный! Длинный!" Я даже курить начал — хотелось стать похожим на окружающих, не выделяться из общей массы. Только вы не подумайте, что я жалуюсь, — на проблему можно с разных сторон посмотреть. При желании можно обнаружить и приятные моменты. — Это вы о том, что актеров всегда и везде пропускают без очереди? — А разве у нас сегодня есть очереди? По-моему, все это осталось в далеком прошлом. Даже если и так, то что с этого? Я прекрасно помню, как мы с женой стояли за мясом. Кстати, жена у меня человек восточный, из Средней Азии, и постоянно меня ругает за то, что я не могу своей популярностью воспользоваться. Ей это кажется странным. Мне же проще отстоять, чем унижаться. — Многие популярные актеры служили в армии. Но далеко не каждый участвовал в настоящих военных действиях. А вы, как известно, служили в Афганистане. Неужели не было возможности избежать призыва? — У нас же в институте не было военной кафедры. Повестка пришла, когда я заканчивал первый курс. Сначала педагогам удалось меня отстоять, и в военкомате сказали, что раз такие актеры нужны русскому театру, то пускай они в театре и остаются. Но тут в военкомат нагрянула какая-то комиссия, и я загремел в Туркестанский военный округ. И сразу в учебку в Теджен! Место жуткое, самая настоящая дыра. Там же солнце, нужна постепенная адаптация. А уж для нас, для северных парней, так и подавно... Это было в июле, а в Афганистан непосредственно я попал уже осенью, так полегче стало. Кроме того, появились свободы, которых не было в учебке. Не знаю... Все сложилось так, как оно сложилось. У меня были возможности избежать службы, но я этого не захотел. Мне хотелось оказаться именно там, и я никогда об этом не жалею. Более того, я многое узнал... — Например? — Например, что такое настоящая мужская дружба. Когда чувствуешь рядом плечо друга и понимаешь, что самое реальное, что у тебя есть в жизни, это тот человек, который стоит рядом. Это я, конечно, очень красиво говорю, но суть вещей сложно изменить. Просто действительно были ситуации, когда становилось понятно, кто именно находится рядом с тобой. — Ситуации какого плана? — Я стараюсь не вспоминать о войне. Я же не поваром был, не писарем при штабе, а служил в Гератском полку. — Вы словно оправдываете свою службу, а между тем про "интернациональный долг" сегодня можно много разных нехороших слов услышать... — Просто мы научились смотреть на какое-то событие с разных сторон. А тогда? Я рассматривал свое пребывание в Афганистане как вещь достаточно достойную. И мне кажется, что я был прав. Мы были молодыми и неискушенными. Знали, что должны быть школа, армия, институт... То есть так называемая галерея образов, по которой мы шли и чувствовали себя будущими инженерами, адвокатами, врачами. Знали, что со временем у нас появятся ордена и прочие заслуги. — Как вам удалось сохранить здоровье и нервную систему? — Господь хранил... Кроме того, я желал возвращения домой. Во мне жила любовь к своему городу, родному дому. Я ушел из института и вернулся в институт. И службу в Афганистане я рассматриваю как своеобразный спецкурс. — А говорят, что немаловажную роль в вопросе психического выживания в Афганистане играли наркотики... — Скрывать мне нечего: их там действительно было много. И травки легкой, и более тяжелых, вроде героина. В нашем полку в основном курили так называемый чарльс. — И вы так спокойно об этом говорите?! — Так ведь водки в Афгане практически не было. То есть купить ее было можно, но бутылка стоила порядка 150 долларов. Спиртное вообще возили только колоннами. Знаете, я к травке и спиртному отношусь более чем спокойно. Это не наркотики в прямом смысле слова, а одно баловство. Во всяком случае, в нашей палатке были очень хорошие ребята, и никто из них не стал наркоманом. — Если верить нашим постперестроечным картинам, то перед бывшим спортсменом плюс бывшим "афганцем" лежало два пути: либо пополнить органы правопорядка, либо криминальные структуры... — В эпоху перестройки много чего происходило. Кто-то ломался, кого-то ломали. Но я свое будущее представлял с абсолютной точностью. Я с самого начала знал, что хочу играть в театре. Так все и получилось: я закончил институт и пришел работать в театр на Владимирском проспекте. Играл сказочных персонажей: третьих разбойников, северных оленей, и т.д. — И все? — Обеспечивая свою семью, я параллельно ремонтировал машины. Так, наверное, могло бы и по сегодняшний день продолжаться, если бы Николай Стамбула не предложил мне главную роль в своем фильме "За последней чертой". — Первая работа в кино... Это страшно? — Не то слово! Я весьма смутно представлял, что от меня хотят. Но в Николае Пантелеевиче я увидел колоссальную личность, режиссера, человека, у которого можно многому научиться. Если до нашей встречи я был как слепой, то после я как бы положил на него руку и стал во всем на него ориентироваться. — Что вам в особенности запомнилось? — Абсолютно все! От первого кадра до последнего! Вот, кстати, не понимаю, когда просят что-нибудь смешное рассказать. Не было ничего смешного! Я приехал в Москву, стал тренироваться и готовиться к съемкам. А по вечерам ходил по улицам и ненавидел этот город. От меня требовалось зарефлексироваться в Москве, а я и слова-то такого не знал. Считалось, что я снимаюсь в кино и зарабатываю большие деньги. Кучу денег! А мне хватало только на буханку хлеба и бутылку молока. И только потом выяснилось, что тех денег, которые я получил, не хватит даже на первый взнос в кооперативную квартиру. Пришлось занимать у знакомых, дополнительно подтягивать... — В этой картине у Игоря Талькова была очень яркая работа. Вы с ним легко нашли контакт? Он же к тому времени был уже довольно заметной фигурой. — Никаких проблем! У нас все очень хорошо сложилось. Сразу было видно, что перед тобой личность. Человек с особым взглядом на происходящее вокруг. И поэтому очень тяжело было его потерять. К тому же это роковое совпадение... В последний съемочный день снимали эпизод, где я стреляю в Игоря из пистолета. У него на груди взрывается пиротехника... А ровно через год, день в день, Игоря застрелили на концерте. Мы заранее договорились, что после выступления Игорь перезвонит и мы где-нибудь встретимся. Я весь день репетировал в театре Ленсовета, увлекся, забыл обо всем. Вечером прихожу домой, а жена говорит: "Убили Игоря..." Я и не понял сразу, что Талькова. Подумал о питерских друзьях... — Эта ваша работа стала по-своему знаковой. А остальные роли вы как оцениваете? — Мои новые картины стали оценивать зрители и критики. А для меня лично?.. "Дети чугунных богов", например, знаковая работа. Первые мои европейские работы, с настоящими звездами. Однажды я снимался с Марией Демидеуш в фильме "Два брата и моя сестра", она потом сыграла в "Криминальном чтиве". А за наш фильм получила Гран-при на кинофестивале в Венеции. В целом я думаю, что нет незначимого кино. Бывают неудачные, недопонятые работы. Любое кино — это часть жизни, некий потаенный файл, к которому всегда можно возвращаться. — Правда, что съемки за границей не идут ни в какое сравнение с российской действительностью? — Да все одно и то же: только язык другой. Мне всегда становится смешно, когда говорят, что в России нет кино. Нет рынка, сложно с финансированием, но кино как жанр не может бесследно испариться. Хотя... Действительно, сейчас у меня небольшой перерыв в работе. Но и при этом снимаюсь у Владимира Бортко в сериале "Бандитский Петербург". Это по книгам Андрея Константинова. Играю Никиту Кудасова, милиционера. Настоящего фанатика этой работы, заложника своих убеждений. — Вас, как мне кажется, часто награждают различными прозвищами, вроде "рубаха-парень" или "секс-символ". Спокойно к этому относитесь? — То, что я думаю про себя, со всеми плюсами и минусами, далеко от того, что говорится обо мне вокруг. И даже если говорят что-то крайне плохое, я прекрасно понимаю, что актеру это повредить не может. По-настоящему актера можно увидеть только на сцене или экране. Есть мой образ, с которым кто-то как-то пытается соотноситься. Меня это совершенно не трогает. Ну а если кому-то хочется сказать "крепкий мужик" или "рубаха-парень"... Что ж, по-своему тоже неплохо. Я уже говорил, что не люблю играть в публичность. Это не моя роль. Я не понимаю, зачем людям мой автограф? Вот появись здесь случайно уважаемый мною актер или актриса, Мэрилин Монро, допустим... И что? Броситься за ней с клочком бумаги? А смысл?! Проще посмотреть человеку в глаза и улыбнуться. Опять же: я не люблю говорить о своей личной жизни. Ну живу я с женой и двумя дочками. И кому какое до этого дело?! Моя жена считает точно так же. — Она тоже актриса? — В прошлом... Сейчас она закончила университет и будет заниматься "пиаром". Это тоже очень интересная работа. Актерская судьба, вы же понимаете, не всегда складывается удачно. — Дочки уже большие? — Старшей одиннадцать, младшей скоро будет два года. — Старшая пока не мечтает об актерской карьере? — Она воспринимает мою работу как должное. А что касается ее стремлений, то она яркий и легкий человек. Не думаю, что она скоро определится. — У вас есть свой бизнес? — Есть. В ближайшее время хочу его расширить. — Бизнес какого рода? — Давайте не будем об этом. Скажем так: я не связан с криминалом и никого не порабощаю. Это неприемлемо для меня. — Вы занимаетесь бизнесом, потому что не хватает средств к существованию? — Приглашение в кино вещь эпизодическая. Ненадежная. Приглашения не будут длиться вечно, а о насущном подумать стоит. Вдруг наступит такой момент, когда станешь никому не нужен. — Да и детям хочется что-нибудь оставить... — Почему оставить? Я не собираюсь никуда уходить!





Партнеры