ВЛАДИМИР СЕМАГО: ВЗЯТКИ В ДУМЕ БЕРУТ БЕЗ ТЕНИ СМУЩЕНИЯ

22 февраля 2000 в 00:00, просмотров: 244

Депутат Думы прошлого созыва Владимир Семаго привнес в карманный словарь политолога и журналиста новый термин – "красный банкир". Он был первым представителем имущего класса, который стал членом КПРФ с первых дней ее существования. Но блин вышел комом. Отношения между г-ном Семаго и верхушкой компартии постепенно испортились. В прошлом году он покинул фракцию Зюганова. С одной стороны, у Владимира Владимировича с коммунистами теперь свои счеты. С другой — он знает о закулисных делах самой большой фракции в Госдуме, да и народных избранников вообще, не понаслышке. Депутатские дивиденды — Владимир Владимирович, в прошлой Думе вы возглавляли несколько комиссий. Одна из них — по коррупции... — Сама комиссия рождалась в муках. Два месяца ее заворачивали на Совете Думы, затем на пленарных заседаниях. Кто? Николай Рыжков, Решульский, Селезнев, в общем главные коммунисты! Поэтому она была блокирована с самого начала работы, причем ЛДПРовцы, например, пришли туда только с одной задачей: посмотреть, будет ли она представлять для них опасность. Когда они убедились в том, что комиссия безвредна (что произошло не без их участия), они перестали ходить на ее заседания. И не только они. Депутатам, не нравилось, что я им предлагал прежде чем чистить исполнительную власть, начать с себя. Я обратился к руководителю думского аппарата Трошкину с просьбой предоставить мне сведения, о тех парламентариях, которые пользуются думскими благами сверх меры. Но ответа не последовало. Зато ко мне пришла целая делегация из депутатов. "Либо мы тебя объявим человеком, который шпионит за своими товарищами, либо забери свое прошение..." — А почему вам вообще пришла в голову идея искать коррупционеров, так сказать, "среди своих" — в Государственной Думе? — Потому что все существование Думы сводится к тому, как бы побольше урвать на свое содержание. Логика что подсказывает? В Думе должно быть девять комитетов. Вместо этого 29. Плюс постоянные комиссии. Ясное дело, их руководители, а уж тем более председатель или зампредседателя Госдумы, обладают колоссальными лоббистскими возможностями. Схема очень проста. Допустим, приезжает в Москву некий бизнесмен S. У него большие проблемы с местным начальником Управления внутренних дел. Он обращается к представительной власти, просит помочь, депутат набирает телефонный номер... "Это начальник УВД такой-то? С вами говорит председатель такого-то комитета. Знаете, у нас есть обращение бизнесмена S. Жалуется. Вы уж разберитесь в этой ситуации повнимательнее. Я, конечно, могу сейчас замминистра позвонить, мы там несколько комиссий создадим. Да, кстати, еще несколько жалоб было по вашему региону. И губернатор ваш тоже не будет в восторге. Поэтому вы посмотрите, что там с бизнесменом S, а я тут наверху приторможу. Не буду пока выходить на министерство". Умный человек, поскольку он дослужился до звания начальника УВД области, начинает думать: "Они там в Думе действительно комиссию создадут, и никак ведь не придавишь — депутат же. Хрен с ним, с бизнесменом S". А благодарный S получает закрытое уголовное дело, приходит к представителю парламента и говорит со слезой: "Хотелось бы вас отблагодарить". — И что, депутат берет? — Мне не приходилось участвовать в приеме-передаче, но многие, очень многие берут без тени смущения. А ведь кроме депутатского звонка есть вещи более дорогостоящие — и депутатское письмо, и депутатский запрос, и закон, наконец. Журналисты часто удивляются: "Зачем вы такие идиотские законы пишете по тысяче в год?" А все на поверхности. Если, допустим, я коррумпированный чиновник, а вы — такой же предприниматель — просите меня надавить на министерство и добиться для вас каких-то льгот, то мне безопаснее всего написать специально под вашу проблему или закон, или поправку к закону. Лоббирование закона — это довольно сложная процедура. Но реальная! И стоит очень больших денег. Поскольку надо убедить в целесообразности этого закона членов профильного комитета, поработать с палатой, Советом Думы, лидерами фракций и так далее. Синдром неприкасаемых — Какие же законопроекты, по вашему мнению, были куплены? — Самыми дорогостоящими были "Закон о недрах" и "Закон о разделе продукции". Причем последний довольно долго не шел. А надо было, чтобы в комиссию, которая готовила этот закон, вошли представители левой оппозиции. Когда это произошло, закон сразу стал двигаться семимильными шагами. И вот в декабре из последних сил — успеть бы! — Дума обсудила целую пачку документов из этого закона, "по месторождениям". А помните тот список из 50—60 фамилий из Швейцарии, переданный Скуратову Карлой дель Понте? В нем было очень много депутатов, и они уж постарались, чтобы список не попал в печать. Иначе это стало бы сильным ударом по левой оппозиции. Если говорить откровенно, то среди людей, которые считаются руководителями КПРФ и снова стали депутатами, есть персонажи, прямо замешанные в получении денег за свою деятельность. Но самое страшное, что мы имеем дело не с коррумпированными чиновниками представительной власти, а с коррумпированным органом власти представительной — Государственной Думой. Да-да, именно так, поскольку решения о купле-продаже законопроектов принимаются коллегиально. — Выходит, Дума на 100% состоит из нечестных людей?! — Честных было в Думе всегда мало. Сейчас еще меньше. Потому что идет жесткий отбор. Честный человек не может во всем потакать головной массе руководителей, а те мотают на ус: "Зачем он нам в следующем созыве?" Таких людей отметают. Нет, есть, конечно, честные по неразумению, попугаи, которые, ни о чем не задумываясь, только кнопки нажимают. Потому что свято верят во внутрифракционную дисциплину. Серая масса депутатов-кнопочников органически необходима верхушке КПРФ. — Ну и что нужно делать, чтобы депутаты перестали брать взятки? — Я убежден, что работу Думы надо сделать гласной, что вся депутатская почта должна тщательно прочитываться в специальном отделе. Вы не задумывались, откуда столько смертей среди помощников? Хозяин что-то там вякнул, сказал заказчикам: мол, сделаем, поможем — помощники, как верные собаки, побежали, получили мзду, а хозяин потом ничего не сделал... Ну и кого мочить-то будем? Если депутата, то это статья "теракт в отношении высшего должностного лица категории А". Если помощника — "обычная бандитская разборка". В общем, сама по себе структура взаимоотношений призывает к тому, чтобы коррупция на Охотном ряду расцветала буйным цветом. В исполнительной власти чиновники хотя бы чем-то рискуют. Их и снять можно, и дело уголовное завести. А депутат — лицо неприкосновенное. Когда ты становишься депутатом, то автоматически можешь не ходить на следственные дознания, игнорировать следственные действия. Следователь рапортует сто раз одно и то же: "Мне нужен сам депутат, я не могу ему ничего предъявить, потому что у меня нет его показаний". А депутаты за своего товарища горой: "На основании чего вы хотите депутата такого-то лишить неприкосновенности и привлечь к уголовной ответственности?!" Замкнутый круг... Бараны и погонщики — Почему, на ваш взгляд, партии Зюганова на левом фланге нет альтернативы? — Власть просто закрыла другим оппозиционным партиям все проходы: "Да вы что, нам, кроме Зюганова, никто не нужен". Сначала в Кремле не смотрели так дальновидно, не думали, что Зюганов — это такая удобная фигура. Они его даже боялись, и это отчетливо проявилось в 1996 году. А потом поняли — зачем же его молотить?! Самое сладкое, что у нас есть после телевидения, — это Зюганов: "Банду Ельцина под суд!", "Пропили-разворовали!", "Чубайс — убийца бабушек!" — у него же набор клише. А левая электоральная масса никого, кроме Зюганова, не имеет... Поэтому Зюганова Кремль оберегает, пестует. — Но во время думской кампании ходили слухи, что Березовский давал деньги Илюхину, Анпилову... — Давали немножко. Но это же не деньги. Я даже не готов сказать, что непосредственно БАБ давал. Зато он достаточно часто общался с Геннадием Андреевичем. На протяжении очень длительного времени. И эти встречи, в наиболее ключевые моменты развития страны, носили рабочий, конструктивный характер. Просто КПРФ уже не может без обеспеченных, состоятельных людей себя видеть. Возьмем хотя бы тот факт, что фамилия бизнесмена Семаго из списка фракции ушла, но появилась фамилия бизнесмена Семыгина. Основываясь на своем опыте, думаю, тут присутствуют не только идеологические интересы... — Вы считаете, что Геннадий Андреевич только притворяется эдаким бессребреником и борцом за светлое будущие? — В конце перестройки Зюганов обладал не меньшими стартовыми возможностями, чем новоявленные олигархи и просто богатые люди новой России. Поэтому, я думаю, он переживает, что избрал путь политика. Что многого лишил себя в этой жизни, хотя мог бы, как Маслюков или Володя Щербаков — первый зампредсовмина, а нынче один из преуспевающих бизнесменов, — заработать и деньги, и контакты, и положение в обществе. Нет, конечно, он не верит в дело коммунизма. — А есть ли вообще среди лидеров КПРФ люди, искренне верящие в идеалы коммунизма? — Ну, можно ли называть лидерами Костина или Шабанова? Наверное, уже нет. Но вот они, экс-председатель комитета по наукоемким технологиям и экс-секретарь ЦК КПРФ по идеологии, представляют небольшую группу товарищей, искренне верящих в коммунистическую идеологию. Анатолий Лукьянов тоже. Он, может, и сам жалеет, что связался с Зюгановым и Купцовым, но, как говорил Сталин: "У меня других писателей нет". Так вот, у Анатолия Ивановича другой компартии нет. И среди руководства есть один человек, который оставляет приятное впечатление. Иван Мельников. Но он вынужден играть по правилам команды. Если он сделает шаг в сторону, Зюганов и Купцов отторгнут его мгновенно. — Коммунисты исключили вас из фракции, вы не попали в новый состав Госдумы. Нет ли желания отомстить бывшим товарищам? — У меня нет, потому что я сейчас уже понимаю, что если бы я остался в Думе еще на один срок, то потерял бы темп по жизни. Я вижу, что КПРФ снова пришла в Думу со вполне конкретными целями. Образно говоря, "молотить поляну". Никаких структурных изменений в обществе эти люди делать не собираются. — Как вы оцениваете фигуру спикера Селезнева? — Я убежден, что председатель Госдумы должен выполнять исключительно рабочие функции. А не политические. Во-вторых, мне никогда не нравилась его прогнутость перед Кремлем. Я был против решения Селезнева держать деньги Думы в коммерческом банке. Знаете, каких трудов стоило вытащить деньги Думы, когда СБС рухнул? Причем за счет интересов простых вкладчиков. Банкоматы "СБС-Агро" работали в дни августовского кризиса только в Думе. Меня выводил из себя также непрофессионализм спикера: "Коллеги, мы нарушаем регламент, но я ставлю вопрос на голосование". Ну разве не абсурдно то, что вы нарушаете вами же принятый закон о регламенте работы Госдумы? Но это отвечало устремлениям левой оппозиции, которая с помощью спикера проталкивала выгодные для себя законопроекты. А бараны, которые сидят в парламенте и позволяют собой манипулировать, ничего как будто не замечали. — Возможна ли в ближайшее время смена лидера КПРФ? — Пока альтернативы Зюганову, при всех его минусах, нет — очень мудро поступила власть, не позволяя никому встроиться в его лево-патриотическую нишу. Зюганов восемь лет тормозил все дело оппозиции. Но Геннадий Андреевич тоже неглупый политик и не может не чувствовать, что определенное понижение его образа — образа лидера общенациональной оппозиции — состоялось. Он уже не воспринимается народом, союзниками и журналистами как достойный соперник кандидата от Кремля. 26 марта Геннадий Андреевич получит гораздо меньше голосов, чем на прошлых президентских выборах. А если рискнет через четыре года, то получит столько же, сколько сейчас набирает Жириновский. Поэтому, я думаю, следующие годы, наверное, станут временем поиска нового лидера и новой концепции оппозиции...



Партнеры