ОКОПНАЯ БЫТОВУХА

11 мая 2000 в 00:00, просмотров: 363

Как сварить служивому суп из топора, известно из русской сказки. Солдатский сидор времен Второй мировой войны вместе с притороченной шинелью-скаткой помещал в себе все немудреное имущество бойца: шильце-мыльце-брильце — обходились на фронте и этой малостью. Быт чеченской войны мало чем отличается от всех предшествующих военных кампаний, в нем есть лишь некоторые современные особенности. Зажигалку из стреляной гильзы уже никто не мастерит... Рассказывают, что во время натовской операции "Буря в пустыне" в Иране французский контингент взбунтовался и отказался идти в наступление из-за отсутствия... туалетной бумаги. Эта причина была воспринята в высоких штабах с пониманием, и мягкую бумагу французам забросили специальным самолетом из столицы высокой моды города Парижа — розовые благоухающие рулончики для специфических нужд от ведущих фирм ватерклозетной отрасли перекочевали в солдатские ранцы. Как и при каких обстоятельствах использовали ее французские вояки, неизвестно, но, получив туалетную бумагу, они смело рванули в бой. В Чечне с туалетной бумагой тоже напряженка. Как, впрочем, и с любой другой бумагой, в том числе и с газетной, которую привычно использует Российская армия на всем протяжении существования печатной продукции (чем обходились гренадеры в петровские времена, не совсем понятно). Бунтовать по этому поводу русскому солдату не приходит в голову. Впрочем, наши бойцы не лыком шиты и найти необходимый атрибут повседневного применения умудряются где угодно. Великое подспорье — новый отечественный "сухпай" (занимающий, к слову, в последние годы первые места на международных конкурсах полевого солдатского рациона). В трех секциях сухого пайка — завтрак, обед, ужин — присутствует по гигиеническому пакетику с влажной салфеткой. Естественно, что губы после трапезы наши солдаты салфеткой не вытирают, для этой цели есть ладонь или рукав солдатской куртки. А салфетки... Салфеткам наши солдаты и офицеры находят другое достойное применение. Солдатский быт на войне — штука вообще премудрая, достойная не только описания, но и практического применения во всех сферах народного хозяйства. Поучиться смекалке и изобретательности здесь можно во всем. Взять хотя бы умывальник. Как ни крути, мыться солдату нужно хотя бы раз в день. С водой на войне всегда проблемы, зачастую ее привозят из тыла, а на дальние посты в горах забрасывают даже вертолетами. Экономия живительной влаги просто жуткая. Последняя "новинка" — умывальник из пластиковой бутылки. Десантники, например, отрезают донышко, прикрепляют бутылку к дереву или стене окопа и регулируют струю воды банальным откручиванием пробки. Их соседи, морские пехотинцы, оказались более продвинутыми в техническом плане — они додумались вставлять в пробку кусок проволоки с резиновой заглушкой внутри, когда вода струится лишь при нажатии на импровизированный сосок. В результате одной двухлитровой бутылкой может умыться десяток человек. Баня для русского человека — что-то вроде национального символа. Не обходится без нее и на войне. Однажды мне довелось видеть баньку в... окопе. Небольшая, буквально на двух человек, она тем не менее соответствовала всем необходимым канонам. Закопанная в землю и обшитая изнутри досками от снарядного ящика, она идеально держала тепло — два полена в буржуйку, обложенную сверху булыжниками, вполне хватало, чтобы поддать парку. Прорезиненный резервуар с водой вполне заменял душ — его хватало и на помывку, и на стирку носков (от портянок солдаты упорно отказываются, да и не поставляют их снабженцы) и нижнего белья. Впрочем, баня на войне — это не столько элемент забавы, сколько элементарной гигиены. За вшей у подчиненных офицеру влетит не меньше, чем за потери, поэтому любой командир старается при малейшей возможности соорудить свой "помывочный пункт". Хорошо, если рядом есть хоть небольшая речушка, тогда при помощи бачка из нержавейки и обычной палатки можно обустроить вполне приличную баньку. У пограничников в Аргунском ущелье мне довелось попариться в своеобразном шедевре солдатского банного зодчества — бассейн с проточной водой горной речушки в совокупности с жаркой печуркой мог стать предметом зависти любого "нового русского". С постирушкой нижнего белья все гораздо сложнее. Какой бы заботливый ни был старшина, чистое белье в горах он раздобыть не может — банно-прачечные комбинаты расположены за пределами Чечни. Остается надежда на солдатскую смекалку — при помощи куска хозяйственного мыла и котелка воды они умудряются хоть изредка стирать свои трусы и носки. Если повезет, то на привале можно устроить стирку формы в реке или большой луже воды. Парадоксально, но грязного и зачмыренного бойца чаще можно встретить в тылу, чем на боевых позициях. Суп из топора ушел в былинное прошлое. Помимо сухого пайка и горячего супа из походной кухни солдаты в Чечне располагают богатой "гуманитаркой". В коробках с "большой земли" им доставляют конфеты, сигареты, консервированные мясо и овощи. "Если все съедать, то репа округляется буквально через месяц", — рассказывал мне десантник под Сержень-Юртом. Начпроды работают тоже на совесть — с колоннами в расположение боевых частей привозят все необходимое. Однажды в один из батальонов внутренних войск завезли полный "Урал" с упаковками куриных яиц. Бойцы в течение нескольких недель объедались омлетами, яйцами всмятку и вкрутую, даже изобрели новый деликатес — тушенка с яйцами. Очень вкусно, между прочим. При относительном продовольственном благополучии солдатам всегда хочется чего-то экзотического — шашлык из подстреленного барана или теленка считается верхом совершенства. Впрочем, здесь нужна определенная хитрость и изворотливость, ведь в случае скандала, поднятого местными жителями из-за пропажи скотины, им может не поздоровиться. Бойцы придумывают всякие хитрости. Например, загоняют корову на "растяжки", а потом со спокойной совестью разделываются с "трофеем". С курицами сложнее, даже после прицельной автоматной очереди она способна убежать на большое расстояние. Поэтому в случае удачной вылазки, особенно во время "зачистки", удачей считается нарваться на пустующий дом, где в курятнике осталась живность. Петухов и куриц под нож сразу не пускают, а держат в специальных загончиках к особо торжественным случаям. На солдатском пайке отощавшие пернатые быстро жиреют и служат идеальной основой для бульона. Под такие харчишки, само собой разумеется, требуется и приличная выпивка. И хотя в зоне боевых действий установлен "сухой закон", водка в окопах всегда найдется. Ее привозят с колоннами, которые перебрасывают продовольствие с тыловых баз, иногда в роли "винных извозчиков" выступают вертолетчики. С горючей сорокаградусной смесью не скупятся — если везут, то сразу ящиками. "Мало водки никогда не бывает, — откровенничал прапорщик Саша, который ходит с колоннами из Дагестана в Чечню. — Большую часть мы везем под заказ, но и лишнее "горючее" всегда расходится без промедления". Сейчас в Чечне офицеры получают ежемесячно тысячу рублей живых денег, солдаты чуть меньше, остальное они получают по возвращении в свою часть. Тратить на войне, где нет ни магазинов, ни ресторанов, не на что, все уходит на спиртное (из расчета 50 рэ за бутылку). Получается, что в месяц каждый окопник может перекупить у тыловиков около тридцати бутылок водки. Кое-кто умудряется перейти и эту отметку. "Если бы не водка, то здесь можно вообще свихнуться. Крыша начинает ехать уже на второй месяц пребывания на войне", — делился впечатлениями седой полковник из политработников, большую часть службы проведший в "горячих точках". Тем не менее на тех офицеров, кто начинает злоупотреблять (больше одной бутылки в день), здесь начинают смотреть с опаской и стараются побыстрее отправить обратно в часть: "Рожденный пить — воевать не может". Умудряются разжиться спиртным и солдаты. Уговорить водителя привезти пару бутылок для них не проблема. А если пьют офицеры — то и от солдата не пахнет. Однажды мне довелось увидеть целый ряд глубоких, симметрично расположенных воронок. На вопрос, что это был за обстрел, мне сказали, что это не воронки, а "совесть солдата". Пояснили, что если боец напьется, то ему дают в руки лопату и отправляют в наказание "откапывать свою совесть". "Совестливых" воронок я насчитал в одном только расположении шесть штук... ...Как самый дорогой подарок я храню авторучку, подаренную мне в Чечне десантниками. Фронтовые умельцы смастерили ее из пулеметного патрона — из пули выплавили свинец и спилили напильником головку, в образовавшееся отверстие вставили стержень, на который надели гильзу с пробитым капсюлем. "Паркер" здесь отдыхает...



Партнеры