КРОВИ И ЗРЕЛИЩ

26 июня 2000 в 00:00, просмотров: 302

Глубокие трещины, как молнии, прорезали этот дом от крыши до фундамента. Еще одна трещина прошла насквозь сверху вниз, отрезав пристройку от основного здания. Так в самом центре Москвы, на Петровке, рядом с городской Думой, рушится жилой дом №26, строение 2. Но этого будто никто не замечает. Если до сих пор кто-то еще удивляется, почему в Москве ни с того ни с сего рушатся дома, — это от глубокой наивности. Вся система местной власти Москвы построена по принципу: дом не рухнет — чиновник не перекрестится. А если и перекрестится, все равно никакой ответственности не понесет. До сих пор столице несказанно везло. Дома саморазрушались, но человеческих жертв не было. Так было в ночь на 13 мая 1998 года, когда под землю ушел двухэтажный дом на Большой Дмитровке. Так было и в этом году, когда 26 мая раскололась нежилая шестиэтажка на Болотной улице. Но обрушения без жертв на чиновников впечатления не производят. Чтобы за состоянием домов в центре начали следить, похоже, нужно несколько смертей ни в чем не повинных москвичей... О том, что дом №26 может рухнуть в любой момент, местные власти давно и хорошо знают, но ничего не делают. "Когда стекла треснут, тогда и обращайтесь", — сказали жильцам в родной Тверской управе. Но стекла пока что держатся. Сегодня в четырех жилых коммуналках уходящего под землю дома живет 19 семей. В них 10 человек — дети. На первый взгляд дом №26, строение 2, — вполне благополучное здание: аккуратное, четырехэтажное, длинное, как непотопляемый "Титаник"... Крен ощутим на третьем-четвертом этажах в последнем — 13-м — подъезде. — Полы моем — вода ручьями течет в одну сторону, — сетуют жильцы. В их квартирах полы — как покатая горка, потолки в трещинах, стены изогнуты. Балки выступают из потолка. Шкафы нараспашку: чтобы закрыть двери, люди подкладывают картонки и подпорки из газет... Жить в доме страшно. — Под нами река Неглинка! — с ужасом говорят жильцы. Впервые жители почувствовали реальную опасность два года назад, когда в комнате Татьяны Шошиной (квартира №98), ближней к "падающему" краю, треснул потолок. Ремонт результата не дал: через два недели трещина заняла на потолке прежнее место. Сегодня в комнате Татьяны перекошено окно... По заключению "МосжилНИИпроекта", этот дом — аварийный. Часть фундамента нуждается в срочном укреплении. Кирпичная кладка легко разбирается вручную... Специалисты института не сомневаются, что здание "грозит обрушением и представляет угрозу для проживания граждан". Так записано в заключении авторитетного учреждения. Но... В управе не торопятся. Чтобы расселить дом, надо признать его аварийным. Для этого в управе есть межведомственная комиссия. Но ее надо еще собрать. Казалось бы, чего проще? Комиссии от жилинспекции, управы, ДЕЗа дом уже осмотрели, заключение экспертов-строителей есть, документы жильцами собраны... Комиссию обещали созвать в марте. Но в мае замглавы управы "Тверская" (он же председатель межведомственной комиссии) г-н Федотов объяснил жильцам, что комиссия признать дом аварийным не может, потому что документы оформлены не на весь дом, а только на его жилую половину: "Как только соберем недостающие документы от арендаторов с первого и второго этажа, комиссия засядет за бумаги". С тех пор жильцы каждую неделю по вторникам (потому что только во вторник принимает секретарь межведомственной комиссии) ходят в управу узнать, не назначена ли дата заседания. И слышат: "Нет, не назначена". Впрочем, никаких гарантий, что межведомственная комиссия признает дом на Петровке аварийным, нет. Может статься, она признает его просто "непригодным для проживания", и тогда жильцов поставят в очередь за жильем на общих основаниях. В ней сегодня стоит более 188 тысяч московских семей. Что будет, если дом не "выстоит" в очереди? Кто ответит, если пострадают люди? Ведь в отличие от двух развалившихся домов — на Болотной и Большой Дмитровке — дом на Петровке жилой. Вот и думай после этого, кто страшнее для москвичей: неизвестные боевики, взрывающие дома, или свои в доску чиновники, ждущие, когда они обрушатся сами...



Партнеры