БОЛЬНОЕ ПРАВОСЛАВИЕ

13 июля 2000 в 00:00, просмотров: 544

На пороге весны скончался, не дожив двух месяцев до своего 88-летия, видный православный богослов, архиепископ Михаил Мудьюгин. Я встречался с ним последний раз незадолго до смерти. Его точка зрения на положение Русской церкви сегодня, накануне празднования 2000-летия Рождества Христова, когда Священным синодом отменен созыв Поместного собора, поразительно актуальна. -Почему, как вы думаете, авторитет русского православия в нашем обществе не возрастает? — Православие, можно сказать, находится в состоянии болезни. Это не только мое мнение. Еще в 60-х годах, будучи в Женеве, я слышал эти слова от одного деятеля Константинопольской церкви. Он в те времена был представителем Константинопольского патриархата при Всемирном совете церквей. Этот епископ сказал: "Православие болеет". И еще тогда я с ним согласился. Теперь — тем более. — Об этом в прошлом столетии писали Федор Достоевский и Иван Аксаков. Что же, болезнь только усугубляется? — Мне трудно говорить о зарубежных Православных церквах — румынах, болгарах, греках. Я не настолько хорошо знаю жизнь этих Поместных церквей. Но то, что в течение 30 лет православные не могут собрать Всеправославный Великий Собор, свидетельствует об общем недуге. Проблем накопилось немало, но православные не могут собраться даже на Предсоборное совещание. Трудно назвать Православие здоровым организмом. Если сравнить с Римско-католической церковью, которая, можно сказать, управляется монархически, то у них соборность развита больше, чем у православных. Потому что в этой Церкви Соборы созываются регулярно. Об этом тяжело говорить, но и молчать нельзя. В Церкви накопилось такое количество неотложных и болезненных вопросов, что говорить о них необходимо не только внутри Церкви. Стоило бы поинтересоваться — как смотрят на наши проблемы другие христиане. А получается, что даже свои, православные, предпочитают молчать об этих проблемах. — Печально, что наши иерархи любят ссылаться на каноны лишь в тех случаях, когда необходимо наказать ослушников. А вот то, что касается Собора или восстановления Церковного суда — об этом молчок! — Печально, что до сих пор нет органа, который мог бы авторитетно решать конфликтные ситуации внутри Церкви. Но все же у меня есть своя точка зрения на те трудности, которые переживает сегодня РПЦ. Причин, на мой взгляд, две. Одна — вечная боязнь старушек. Боятся, что наиболее консервативная часть верующих сразу восстанет против любых нововведений. Вдруг во время службы лишний раз произнесут: "Аминь". Или вдруг введут какие-то лишние поклоны. Боятся изменить даже обрядовую мелочь. Боятся, что консервативная часть верующих перестанет посещать храм и попытается создать свою Церковь. Эти страхи имели основания лет 20—30 назад, когда были живы те прихожане, которые помнили ужасы "обновленчества" 20-х годов. Вторая причина кроется в личных особенностях постоянных членов Священного синода. Я не хочу умалять их высоких достоинств — как человеческих, так и благодатных. Но мне кажется, что они стремятся исполнять возложенные на них обязанности, не обременяя себя инициативой. Они не хотят усложнять спокойный, с их точки зрения, ход церковной жизни чем-то рискованным. А ведь Евангелие говорит нам о том, что христианин призван к внутренней духовной жизни, которая постоянно должна развиваться. Важно поэтому пристально следить за ходом церковной жизни — что-то вводить, что-то убирать, я имею в виду и богослужение, и церковное управление. К примеру, проблема благотворительной деятельности Церкви, которая для нас совершенно нова. Или катехизации — подготовки людей к крещению. Ведь до недавних пор не позволяли работать с душами людей, которые не принадлежали к Церкви. — Но для этого-то и созываются Соборы. Чтобы вместе, соборным разумом, разрешать те актуальные проблемы, которые ставит время... — Думаю, что Церковь сегодня больше всего нуждается в реформах, которые приблизили бы Ее к прихожанам. Чтобы тот разрыв, который существует ныне между мирянами и духовенством, был ликвидирован или хотя бы сокращен. Хочу сказать несколько слов о Католической церкви, поскольку и догматически, и исторически Она близка нам, хотя мы постоянно замалчиваем это родство. У католиков постоянно производятся попытки сблизить алтарь с нефом, или, иными словами, — духовенство и мирян. Требовалось немалое мужество для того, чтобы после Второго Ватиканского собора не переносить престол, оставив старый как некое святилище на прежнем месте, а новый соорудить посреди храма. Священник или епископ стоит теперь лицом к народу и так совершает священнодействие. Народ окружает священника и не только видит, но и слышит все тайнодействие. Возникает эффект большего участия людей в молитве Церкви. У нас этого нет. Наши прихожане стоят, переминаясь с ноги на ногу перед закрытым алтарем, и не только не слышат, но чаще всего и не понимают, что там происходит. В нашем богослужении остаются всего лишь два светлых момента — когда все поют "Символ веры" и "Отче наш". Но этого недостаточно!



    Партнеры