РОССИЯ И СЛОН,

21 июля 2000 в 00:00, просмотров: 322

Если бы кому-нибудь пришло в голову составить толковый словарь современной российской журналистики, то начать пришлось бы с буквы "в". Потому что самое популярное слово в СМИ последних лет — слово "версия". Для каждого захудалого репортера, не говоря уже об аналитиках, выдумывание версий происходящего — это способ существования, удовлетворение амбиций и хлеб насущный, причем масштаб и значимость события тут роли не играют. Бизнесмена убили — версии. Бензин подорожал — версии. У президента часы на правой руке — версии. И чем невменяемей, тем лучше: помнится, когда зимой террористы захватили афганский "Боинг", ведущий программы "Время" высказал предположение, что цель данной операции — вывоз в Англию Осамы Бен Ладена. Лондонский собкор, которому предлагалось эту версию прокомментировать, чуть микрофоном не подавился: видать, поотстал там, в туманном Альбионе, от российских реалий. По большому счету, в употреблении данного слова СМИ ничего плохого нет: там, где есть тайна, загадка, некие невыясненные обстоятельства, версии возникают неизбежно, а то, что у некоторых журналистов нет чувства меры, зато есть буйная фантазия, — всего лишь издержки. Однако проблема в том, что болезнь затронула обширные участки мозга — в частности, канал "Культура". На днях по нему начали демонстрировать многосерийный документальный фильм "Убийство императора. Версии". Безусловно, ситуацию, сложившуюся вокруг останков Николая II и его семьи, иначе как таинственной не назовешь. О годовщине убийства то дружно забывают, то не менее дружно вспоминают: прошлый июль прошел тихо, ныне же встрепенулись сразу два канала (НТВ повторило сделанную к погребению ленту с Георгием Жженовым). При этом оба-два нынешних фильма оказались спродюсированы студией Никиты Михалкова, который, очевидно, готов участвовать в любом проекте, где фигурирует слово "монарх". Наконец, главной тайной продолжает оставаться поведение Русской православной церкви, которая и сейчас, спустя два года после захоронения, отказывается признать подлинность царских останков, что переходит уже все границы приличия. Однако все эти загадки относятся к событиям последних лет и в фильм Сергея Мирошниченко не вошли (по крайней мере, в те серии, что я успела посмотреть). "Убийство императора" повествует о жизненном финале Николая II и обретении его останков — о тех событиях, которые давно восстановлены, вошли в учебники истории и не подвергаются сомнению никем, кроме дубинноголовых православных иерархов. Какие тут могут быть версии? А такие, что автор, как выясняется в самом начале первой серии, вовсе не считает предмет своего расследования ясным. "Кого-то — дай бог, чтобы это были те, — похоронили в Петропавловской крепости..." — уныло говорит режиссер в преамбуле. "Эти события по таинственности сравнимы только с убийством Кеннеди", — заявляет он уже в фильме. И зритель, читающий хотя бы газеты и журналы, не говоря уж об исторических книгах, вправе задать вопрос: что именно в убийстве царской семьи непонятно уважаемому режиссеру? Может, ему известны некие новые данные, опровергающие общепринятую историю? Нет, данные у режиссера Мирошниченко старые. И о последних днях жизни императора в фильме рассказывается устами Гелия Рябова, которому, собственно, мы и обязаны как обретением останков, так и восстановлением хода событий июля 1918 года. Пока говорит Рябов — все нормально: на экране — его лицо, демонстрируемые им слепки с черепов членов царской семьи, архивные фотографии. Но как только слово берет автор ленты — документальный фильм превращается в бред, отягощенный манией преследования. Бред, впрочем, расшифровывается довольно легко. Вот ни с того ни с сего показывают тонущую шхуну: знамо дело, это символ гибнущей империи (а по мнению автора, Россия погибла именно в тот момент, когда убили царя). Вот нечто позабористей: после рассказа о расстреле зрителю минут семь демонстрируют кадры старой кинохроники, на которых запечатлена... охота на слона. Белые колонизаторы стреляют, слон долго и мучительно умирает, негры-прислужники его свежуют — и все это под музыку Генделя. Впечатление, скажу я вам, завораживающее. Надо понимать, что колонизаторы — это большевики во главе с Юровским, негры — обманутый большевиками народ, а слон — сам царь-страстотерпец. И на том спасибо, что не верблюдом изобразили. Все эти роскошные метафоры перемежаются съемками с митинга десятилетней давности — хоругви, свечки, городские сумасшедшие, — митинг плавно переходит почему-то в похороны жертв августа 1991 года, а потом на экране возникает Борис Ельцин на своей первой инаугурации. Конец серии. Через которую красной нитью проходит требование покаяться — тогда жизнь наладится и Бог простит Россию. К покаянию автор призывает всех, кто попадает в объектив его камеры, за исключением разве что Гелия Рябова. Причем призывает очень агрессивно, напористо, как человек, знающий истину в последней инстанции. "Ребята, как вам не стыдно?" — пристает он к солдатам, которые после тайного вывоза останков заравнивают место погребения царя. С какой стати должно быть стыдно солдатам, которые выполняют приказ и при этом никого не убивают и законов не нарушают? А с такой, что, по мнению режиссера, стыдно должно быть всякому, кто без должного благоговения относится к царю-мученику и всему, что с ним связано. Так что давайте-ка, граждане: на колени — и кайтесь за самую страшную трагедию в мировой истории. Которой, оказывается, является вовсе не гражданская война, не массовый голод, не истребление десятков миллионов соотечественников — а убийство царской семьи. Надо, конечно, сделать скидку на время, когда автор начинал делать этот фильм: 1990—1991 годы, разгар перестройки, повальное правдоискательство, боголюбие и обличительство. Но с тех пор уж 10 лет прошло. Страна стала другой. Люди перестали падать в обморок от публикаций в толстых журналах, а некоторые даже осознали, что для возрождения России полезнее работать, нежели предаваться думам о судьбах мира. Уже два года, как принесено единственно нужное — государственное — покаяние последнему русскому царю, останки державного семейства захоронены с подобающими почестями... Каналу "Культура" — да и телевидению в целом — стоило бы сказать в годовщину убийства царской семьи лишь одну простую вещь. Трагедия свершилась. Покаяние принесено. Монархия умерла. Россия, к счастью, выжила. Вместо этого "Культура" силами своих талантливых авторов снова убеждает нас, что сделанного недостаточно. Ей-богу, НТВшный лубок "Николай II. Круг жизни" и то лучше.




Партнеры