ГАДАНИЕ НА МИРОВОЙ ГУЩЕ

8 августа 2000 в 00:00, просмотров: 230

—Какой путь более выгоден России — в сторону Востока или в сторону Запада? Сергей КАРАГАНОВ, руководитель Совета по внешней оборонной политике: — Идти нашей стране на Запад или на Восток — вопрос традиционный. Но неадекватный. У России нет выбора — идти на Восток или на Запад. Наша страна должна вести активную политику и там, и там. К сожалению, последние десятилетия — начиная с шестидесятых годов и отчасти в девяностых — активной политики у России на Востоке не было. Это направление было для нас потеряно. А за эти годы Запад и Восток во многом стали единым целым. У России пропущено семьдесят или восемьдесят лет истории, те годы, когда Запад и Восток сблизились, а мы остались на прежнем уровне. За это время, особенно после войны, восточные страны совершили большой рывок. Япония, Корея, Китай, хотя и различаются по методам развития, схожи в направлениях действий. Так что в наше время вопрос во многом бессмыслен. Но исторически Россия связана с Западом. Как только от него происходит откат, страну корежит, поскольку там существует огромный центр притяжения. Россия сейчас ведет политику двадцать первого века, а во многом — как в социальном, так и в экономическом смысле — мы находимся в начале века двадцатого. Проблема сегодняшней России — это не движение в чью-нибудь сторону, а собственный экономический рост и поиск своих идеалов. У каждой большой страны должен быть свой путь. Его нашли и Германия, и США. Нам он необходим тем более, что Россию, особенно сейчас, нигде не ждут и никуда не приглашают. Но самая плохая роль, которую может избрать Россия, — роль буфера между Западом и Югом. Повторение истории с татаро-монголами. Афганистан, Пакистан, Индия — регион, излучающий нестабильность. Но не вести активной политики мы там не можем. — Одни считают, что Россия по-прежнему — великая держава, другие — что мы давно уже относимся к странам третьего мира. На ваш взгляд, может ли Россия вернуть себе утраченный статус? И что для этого нужно? Виктор СЕРГЕЕВ, эксперт Фонда стратегических разработок, директор Центра международных исследований МГИМО МИД РФ: — Я полагаю, что, пока у России есть ядерные силы сдерживания, наша страна не сможет в ближайшем будущем потерять статус великой державы. Конечно, если экономическая ситуация будет развиваться так же, как в 90-е годы, то Россия в итоге утратит свое былое положение. Пока же прежний статус здорово нас выручает. Позиция Запада по Чечне не развивалась по косовскому варианту только благодаря нашим силам сдерживания... Правда, многие политики путают имперские амбиции со статусом великой державы. Под первым подразумевается навязывание странам мира своей точки зрения, а под вторым — невозможность решить насущный международный вопрос без учета нашего мнения. Конечно, великая держава может свалиться в откровенное злоупотребление имперскими амбициями, как, например, делают США. Однако проявление Россией в ближайшие годы имперских амбиций неуместно. Для сохранения же статуса великой державы одной военной силы в современном мире не хватит. В отличие от прошлого, когда могущество государства напрямую зависело от числа солдат, сейчас решающее значение имеет технологическое оснащение армии. Все мы помним удивительные победы Израиля над арабами, фолклендский разгром 15000 аргентинцев 1800 английскими морскими пехотинцами. Словом, России в придачу к многомиллионной армии нужен мощный экономический толчок. Возьмем Японию, армейский бюджет которой составляет лишь 1%. Конечно, поначалу этих денег не хватало. Однако теперь, когда японская экономика сопоставима по размерам с американской, армия Страны восходящего солнца — одна из самых мощных в мире. Для развития того потенциала, который Россия огромными жертвами приобрела в XX веке и подорвала в 90-е годы, по-моему мнению, нужно создание экономических рыночных институтов. Во-первых, я имею в виду банковскую систему. Без нормальных банков никто не станет инвестировать свои деньги в Россию. Даже собственных вкладчиков мы не заставим вкладывать деньги в развитие страны без этих институтов. Во-вторых, нужны нормальные фондовые биржи — барометр для инвесторов. Вы сами посудите: как можно вкладывать средства в завод, не зная его реальной цены? Все остальное для экономического роста у нас есть. Прежде всего огромный человеческий потенциал: Россия пока одна из самых образованных стран мира. Почему, например, развивающиеся страны никак не могут догнать развитые? Потому что у них нет образованных специалистов, способных развивать технологии. А для подготовки такого специалиста нужны Бог знает какие деньги. Например, если бы в России сейчас был уровень образования, как в 1913 году, то для его приведения к современным стандартам потребовалось бы несколько десятков триллионов долларов. Кроме того, в России, в отличие от тех же развивающихся стран, есть необходимая для экономического роста инфраструктура. Нам не надо строить заводы, порты, аэродромы, гостиницы... Остается лишь создать нормальные рыночные институты, давшие бы экономике в течение 10—15 лет расти по 10% в год. Такие темпы необходимы для сохранения статуса великой державы и страны как таковой. Стагнация для России очень опасна. Она может привести государство к распаду. — Какую нишу в мире занимает Россия? И как Запад будет реагировать, если Россия начнет явно ориентироваться на Восток? Владимир ЛУКИН, вице-спикер Госдумы, фракция "Яблоко": — Ниша России в мире сегодня неоднозначна. Она базируется на двух основах: реальные силы сегодняшней России и воспоминание о былой мощи СССР. К сожалению или к счастью, но "тень отца Гамлета" все еще присутствует на мировой сцене. И объективно к России относятся сейчас с большим почтением, чем она того заслуживает, если исходить из ее экономических и технологических активов. Кроме того, конечно, имеет место и ядерный фактор: в случае чего мы можем всех разнести. Хотя о нас так плохо не думают, но все же учитывают это обстоятельство. Говорить о каком-то едином мнении Запада и Америки по отношению к России невозможно. Запад многолик. И в Америке большое количество центров влияния и интересов. Но если говорить очень обобщенно, то Россию считают важным фактором в сфере безопасности. Внутренняя их дискуссия состоит в том, является ли Россия фактором стабильности или фактором ревизионистским. Таким же, как была Германия конца 20-х — начала 30-х годов. Реакцией на эту неразрешимую дилемму как раз и являются противоречивые концепции в отношениях с Россией: сочетание "сдерживания" и сотрудничества. При этом ни одна страна не готова потесниться на мировой арене, в том числе и Америка. Америка, конечно, может решить, что участие России полезно в каких-то определенных действиях, и даже будет готова поделить позиции. Но в последние несколько лет в США обнаружилась тенденция: реже идти на такую дележку и чаще стремиться к односторонним действиям. Что не исключает легкой, поверхностной имитации коллективных действий. Что касается ориентации на Восток, то Запад воспримет это как большую глупость со стороны России. Самое интересное, что такая политика не воспринимается иначе как "прозападная", потому что означает как бы капитуляцию перед Западом на всем пространстве. И толкает всю Европу вплоть до Киева в объятия Америки. К тому же такая политика не имеет перспективы, ибо для Востока мы отнюдь не самый ценный партнер. Активная восточная политика нам необходима, но никак не "эксклюзивная". — Готовы ли Соединенные Штаты потесниться на мировой арене и уступить часть места России? Позволят ли они ей занять сколь-нибудь значимое место в мире? Камалудин ГАДЖИЕВ, профессор Института мировой экономики и международных отношений РАН: — Существует мнение, что США остались в гордом одиночестве на вершине власти над современным миром, где они могут делать все что хотят, что Штаты — это полицейский во всемирном масштабе. На мой взгляд, это не так. США сегодня — один из равновеликих партнеров других центров силы: Японии, Китая, России, военная мощь которой, с точки зрения взаимного уничтожения, равна военной мощи США. Единственная держава мира, которая сегодня может испепелить Штаты от Атлантического до Тихого океана, — это Россия. И так будет до тех пор, пока у России остается возможность хотя бы один раз уничтожить Штаты, и уже совсем не важно, сколько раз нас могут уничтожить Штаты. Это тот случай, когда арифметическое равенство мало что дает. В период прошлого миропорядка страны Европы и Япония были привязаны к США, НАТО, потому что была очевидная внешняя угроза в лице СССР. Сегодня уже нет причин для того, чтобы себя приклеивать, цементировать к какому-нибудь государству или группе государств. Свои национальные интересы названные страны будут в скором времени реализовывать без оглядки на Соединенные Штаты, которые, конечно же, останутся существенным фактором в политике всех стран мира, но не главенствующим. Россия может сегодня спокойно строить отношения с Японией, Китаем, Германией — и с США, конечно. Америка в свою очередь может, как и все другие страны мира, вступать в открытые союзы. Поэтому сегодня уже нельзя говорить о мировом полицейском в лице США, который может что-то позволить или не позволить России. По мере восхождения Китая Япония будет все более и более интенсифицировать свои отношения с Россией — экономические, политические, культурные. Очевидно, что и Южная Корея со временем включится в этот процесс. Когда восточноевропейские страны преодолеют имперский комплекс — боязнь оказаться в кабале у какой-либо империи: Российской, Австро-Венгерской, Османской, — тогда страны Восточной Европы волей или неволей, в силу объективных экономических и политических факторов, будут заинтересованы в налаживании более тесных отношений с Россией. В Европе сегодня существует две точки зрения на то, как строить отношения с Россией. Одна — предоставить ей самой решать свои проблемы: не помогать, а наоборот, способствовать фрагментации РФ, ее предельному ослаблению, так, чтобы на территории России возникло множество мелких княжеств, в форме конфедерации, например. В то же время большинство европейских исследователей относятся к России как к фактору сохранения стабильности на всем постсоветском пространстве и основному партнеру западных стран в их геополитических интересах. Запад не может не считаться с восхождением исламского фундаментализма, его политизацией, развитием Китая, Индии, которая уже через десять лет превзойдет КНР по численности населения. Осознавая все это, большинство европейских исследователей отводят России роль одного из столпов наступающего мира, без которого немыслимы безопасность и стабильность в Европе. Что касается американских исследователей в области геополитики, показательным можно назвать мнение Сэмуэля Хантингтона, который в своей книге "Столкновение цивилизаций" среди прочих выделяет в отдельный центр мира Славянскую цивилизацию, где Россия занимает центральное место. Соответственно, он называет Россию основным партнером Запада в противостоянии исламскому фундаментализму и восходящей Конфуцианской цивилизации, к которой, по его мнению, принадлежит не только Китай, но и Япония. — Уже десять с лишним лет в России продолжается "кризис", вызванный резким переходом из одной системы — социалистической — в другую. С приходом нового президента закончится ли "системный кризис" или начнется новый виток, вызванный тем, что сейчас идет ломка даже того малого, что устоялось? Михаил ДЕЛЯГИН, директор института проблем глобализации: — Системный кризис советского общества возник в начале 60-х годов, когда хрущевская демократизация уперлась в границы косной политической системы. Затем этот кризис компенсировался за счет большого "запаса прочности", нефтедолларов, давших СССР лишние 15 лет, и экспериментов с хозрасчетом. В экономике он проявился в открытой форме в середине 80-х годов и окончился разрушением советской экономики. А системный кризис новой российской экономики начался в 1995 году, когда произошло катастрофическое ужесточение финансовой политики (расходы бюджета сократились на треть) и была потеряна возможность начала восстановления реального сектора. С уходом Ельцина системный кризис никуда не денется — ведь он вызван не личностью, а фундаментальными социально-экономическими, политическими и институциональными факторами. Приход Путина уже вызвал ощутимую встряску в обществе, и, думаю, она продолжится. Будет беспощадно обновлено государство — без этого невозможно даже простое выживание страны. Изменится структура собственности — не потому, что ее будут целенаправленно "перепиливать", а в силу объективных политических факторов. С другой стороны, продолжится нарастание экономических проблем, связанных в первую очередь с нищетой населения и инвестиционным кризисом в электроэнергетике, нефтяной и газовой промышленности. Однако сильной дополнительной дестабилизации ждать не стоит. Путин не создаст новых кризисных факторов — он будет иметь дело с нарастанием системного кризиса, вызванного деятельностью его предшественника. Если он справится со своими обязанностями — а такое вполне возможно, — Россия свершит "прыжок вперед". Если же нет — система "пойдет вразнос" уже в 2004—2005 годах. Причем, так как мы имеем дело с высокоинерционными процессами, путь развития нашей страны будет определен уже в этом, самое позднее — в начале следующего года. В ближайшие 5 лет нас ждут три жестоких кризиса: долговой в 2003 году, когда внешние выплаты вырастут в 1,6 раза — примерно с 10 до 16 млрд. долл., инвестиционный в 2004—2005 годах, когда невосполняемый износ оборудования приведет к выбытию из строя мощностей в электроэнергетике. А невосполняемое исчерпание месторождений вызовет катастрофическую "газовую паузу" и падение мировых цен на нефть, ожидаемое в силу развития мировых политико-экономических и технологических процессов в 2005 году. Самая большая опасность грозит сегодня России со стороны ее собственного государства. Которое, с одной стороны, морально готово преодолевать последствия своих экономических ошибок грубыми политическими методами, а с другой — не замечает наличия структурных проблем, в принципе не решаемых при помощи используемых им узкофинансовых методов управления. Пока государство закрывает глаза на эти перспективы, оно не имеет шансов преодолеть системный кризис. Но глубокое обновление правительства, ожидаемое этой осенью, создает новые надежды.



    Партнеры