СЕРАЯ МЫШКА

12 августа 2000 в 00:00, просмотров: 758

На свою жизнь трудно смотреть со стороны, а иногда и просто неохота. На чужую — проще простого. Молодой, красивый, чертовски обаятельный олимпийский чемпион женится. Многочисленные поклонницы, фанатки Немова — в шоке. Избранница — не из мира спорта, не фотомодель, из-под Лобни, на несколько лет старше, с ребенком от первого брака. Вы что подумали? Окрутила ушлая баба, опутала звездного парня... К олимпийскому чемпиону почему-то ревнуют все, даже незнакомые. Люди злы, а я ничем не отличаюсь от других. "Да, окрутила, да, опутала, барышня, наверное, с характером", — это мысли по дороге к Немовым. И в голову не пришло поразмыслить над тем, что у любви есть презумпция невиновности. Когда Леша кладет руки на Галин живот, ему обязательно отвечает малыш. Говорят, мальчишка — Ваня или Леха. Он появится в сентябре, когда капитан нашей сборной по гимнастике Алексей Немов будет уже в Сиднее. ...Бывшая "серая мышка" Галя, сегодня любимая Алексеем Машуня, абсолютно не стыдится своих чувств. Только дома я поняла, что все, услышанное в небольшой квартирке на спортивной базе "Озеро Круглое", — это принародное признание в любви. Когда оголены не только нервы — душа. Алексей прочитает это вместе с вами. -Я обычная женщина и очень долго мучилась сомнениями: имею ли я право быть рядом с Алешкой. Рядом — спортивные звезды, красавицы девчонки, одни художницы чего стоят — ноги из ушей, фигурки точеные. Был на базе "Озеро Круглое" тренер в сборной команде, Генкин Александр Михайлович, не хочу обидеть других, умнейший человек. Ему первому я открылась. И спросила прямо: "Александр Михайлович, имею я право или нет?" Спросила и затаилась, всеми внутренностями боялась, что он скажет: да ты что, кто он и кто ты? А он сказал: "Я не думал, что все настолько серьезно, но право ты имеешь, и у тебя очень много преимуществ — жизненный опыт, мудрость, что ли, то, что нужно Алешке". В жизни никогда не знаешь, что тебе рано, а что нет, что можно, а что нельзя. Либо оно есть, либо нет. Просто что-то вдруг случается, и ты понимаешь: это — главное, и при чем здесь люди? Алешка меня называет Машей. Как-то имя Галя не идет у него с языка. Поэтому сначала "малыш", а потом перешел на Машу. Я спокойно восприняла, немного смешно было. А вот мама его не поняла: говорит, что это он тебя Маша да Маша, зови ты его тоже Ваней. 4 4 4 — Мы расписались только в июне, а два года жили гражданским браком. И вся прошлая жизнь была откинута. Пережили многое, особенно вначале. Мама Алешина была в шоке, моя — тоже. У меня все всегда было ровно, спокойно. Такая домашняя пугливая девочка, даже до Лобни, это двадцать минут езды, никогда одна не добиралась, и вдруг... Когда мы окончательно решили, что должны быть вместе, я полетела в Тольятти. Все разговоры вокруг воспринимала очень болезненно. Алешка говорил: "Да что ты, малыш, это все ерунда" — а я как сквозь строй проходила. Это такая боль. Я не злобный человек и всегда жила по принципу: не делай другим того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе. Но здесь... Как бороться? Мы в Тольятти приехали, и нас очень тепло встретили гимнасты, старшие Алешкины товарищи, увезли на дачу. А у меня просто истерика. Смех — на грани. Вдруг сейчас спросят, сколько мне лет, скажут что-нибудь про сына Женюшку. Я так боялась, что мне зададут вопрос, а я растеряюсь. Никто ничего не спросил, а потом сказали мне: ты чего? Пойми, для вашей жизни это не имеет никакого значения. Лешка говорит: "Раньше, когда мы только начали жить, я на женщин смотрел с опаской: вдруг мне кто-нибудь еще понравится? А сейчас смотрю — это не то, не вижу в них того, что есть у тебя". 4 4 4 — Мы прошли с Алешиной мамой все стадии отношений. Она меня не принимала. Просто не шла на контакт, и все. Лешка пытался нас как-то свести, но... Женщина она мудрая, властная. Ей было важно все — как я посмотрела, чашку подала, как в квартире убралась. Так получилось, что сначала я перезнакомилась со всем ее окружением. С мамой не общалась, а с теми, у кого Лешка на глазах рос, знакомилась. И постепенно от них начала узнавать — этому она сказала: "Нет, она такая чистоплотная..." Другой уже ей сказал: "Такая девочка хорошая, то, что Леше нужно". Сейчас я ее понимаю больше — что она чувствовала и чувствует, он же единственный сын, а возможности увидеть, обнять, когда хочется, — нет. Алеша любит ее безумно, жалеет, по телефону разговаривают — слышу иногда: "Мамочка, мамулечка, хочешь, я все брошу и прилечу?" Он ее очень любит и ценит то, что она для него сделала, бережет — когда какие-то болячки, ни за что не скажет. Но это все я сейчас понимаю. А тогда было страшно обидно — не зная человека, от него отворачиваться. Тогда я проходила через все круги боли. Я считала, что я гордая, слез моих никто видеть не должен. Садилась, голову сжимала руками. Мне потом говорили: "Ты же могла Алешу настроить как угодно". И он сам спрашивал: "Скажи, что сделать, я сделаю". Я отвечала: "Это твоя мама, я не имею права навредить вашим отношениям". А ночью вздрагивала и вскрикивала, боль такая мучила, Лешка со мной как с маленьким ребенком — шикал, успокаивал. Хорошо, что он все правильно понял и, думаю, оценил, потому что, будь на его месте другой человек, может, мы бы и не были сейчас вместе. В какой-то момент Надежда Акимовна переменилась. Нет, не так. Просто поняла, что я не наврежу. Она сейчас очень хочет, чтобы мы с Алешкой обвенчались. Наверное, после Олимпиады. Для меня это важно, что именно она хочет. Вот вчера Алеша улетел в Тольятти, сегодня они на пару устроили праздник в детском магазине — скупили там все, сделав продавцам, наверное, месячный план. 4 4 4 Здесь, на базе, мы и познакомились. Я здесь родилась. Так получилось, что пришлось выйти работать в зал — за порядком следить, на телефонные звонки отвечать. Спортом никогда не занималась — только для себя, чтобы в форме быть. Работала два дня, два выходных. Вот так через два дня и виделись. Сейчас смешно вспоминать — Лешка даже делился своими любовными делами, советы я ему давала. А постепенно... Постепенно стала ощущать какую-то пустоту. Он уезжает — у меня слезы. Что это? Такая борьба внутренняя началась. От зала к гостинице идем вместе, и шаги все медленней, медленней. А дальше настало время, когда ну не хочется расставаться вообще — и все. Я заметила, что при мне он абсолютно другой человек. У него при посторонних — всегда свои выходки, что ли. Не то чтобы более вульгарные... Может, раскованные, работа на публику, словесные выражения совсем другие, чтобы тех же дам завлекать. Даже в зале он может из себя выстрочить что-то такое — нецензурное, а потом говорит: "Извини, пожалуйста, совсем не хотел, чтобы ты это услышала..." Так странно было: неужели ему это важно, услышала я или нет? У меня были мысли уехать отсюда, скрыться. Алеша уезжал, я с ума сходила, а он по-своему переживал: "Мне так страшно иногда было — приеду, а тебя нет, вдруг ты умом сочла, что это правильно?" Когда он вернулся после Олимпиады в Атланте и сказал, что остается в сборной, не уходит из спорта, не уезжает с "Круглого", — для меня это было как приговор. Я поняла, что человек ни от чего в жизни не застрахован. И от "неудобной" любви — тоже. Ведь у меня была семья, ребенок. Мне бывший муж всегда говорил: ты такая правильная, непогрешимая. А тут... Женин папа первый в моей жизни мужчина. Алешка — второй и, надеюсь, последний. Что я могла уже сделать? Мне стало очень страшно, когда я поняла, что и Лешка ко мне привязывается. Что я наделала — человек же тоже мучается. Уехать самой, просить его уехать? Я тогда сказала бывшему мужу: помоги мне. Ведь все считали, что у нас хорошая семья, а тут такая неразбериха в душе. Я всегда буду благодарна Алешке за то, что он изменил мое отношение к жизни вообще. Раньше я даже стеснялась где-то в компаниях разговаривать, больше слушала, так, наверное, больше мужу нравилось. Он говорил потом, что лучше бы для него я оставалась такой серой мышкой, которую взял в карман и везде носишь и, когда надо, выпускаешь. Он не хотел меня терять абсолютно. И я одно время очень мучилась угрызениями совести. Когда уже разъехались, боялась, что мне позвонят и скажут — вот что-то случилось, и ты должна быть рядом. Угнетала мысль, что лишила человека возможности быть все время рядом с сыном, когда, например, он пошел в первый класс. Но я же просила помочь мне справиться, а его никогда не было рядом... Сейчас, кажется, все прошло, но иногда, когда остаюсь одна, картинки, как диафильмы, мелькают перед глазами. 4 4 4 — Я не чувствую себя звездной женой, потому что Алешка давно переболел звездной болезнью. Причем в легкой форме. Я этого особенно и не заметила. После Олимпиады было немного. На отношениях с людьми это не отразилось, но рестораны, кафе, гулянки всякие были. Потом как-то сам понял, что глупо разбрасывать деньги, которые заработал собственным здоровьем. Многие с тех пор, как мы стали жить вместе, говорят Алешке, что он изменился. Для меня это каждый раз как признание его кругом, что ли. Даже Леонид Яковлевич Аркаев это сказал (главный тренер сборной по гимнастике. — Ред.). Я всегда боялась, чтобы наши отношения не навредили гимнастике. У них же свой мир, в котором всякое случается. И крыша едет от нагрузок — заходят в душ, помоются, а потом от усталости ту же форму натягивают. И отношения как мужчины могут выяснить. Лешин тренер Николко Евгений Григорьевич — очень тонкий человек, он многие срывы Алешкины заглаживает. Мне казалось раньше, что если Алешка молчит после тренировок — это я что-то не так сделала. Один раз мы с ним так поссорились, причем молча. У него что-то не получалось на коне. Мы в полном молчании шли с тренировки, молча приехали домой, без единого слова поужинали. Я и так, и сяк, наперекор характеру. Никакого результата. Меня это задело страшно — не получается, да, но я тут при чем? Утром он ко мне — тюти-пути. А тут я уже задурила. Потом, правда, ругала себя страшно за это. Им можно — нам нельзя, нам надо мудрыми быть. В общем, позанимался он с гантелечками на балконе и молча уехал. И вот так мы сутки просто потеряли. Казалось, так соскучились, и вот... Он говорил потом, что пришел в зал — никого, выходной был. Так, говорит, ты не представляешь, как я пинал этого коня — за тебя. Вообще он старается меня такими вещами не загружать — иногда только от тренера узнаю, что что-то случилось. А в Тольятти гимнастка есть бывшая — Оля Шугаева, так вот она ему обычно через зал кричит: "Леш, ты когда на коня пойдешь?" — "Да сейчас уже". — "А, ну ладно, я пошла..." — и быстро-быстро из зала. Она говорит: "Не могу я на это смотреть". Не только Лешка меняется, я тоже. Как-то гости у нас были, и он позвонил кому-то из друзей за границу. Довольно долго разговаривал, и я ему пальчиком по часам постучала — накладно же. Так вот, когда гости ушли, он мне сказал: "Никогда больше так не делай. Другие телевизоры будут покупать, а я могу позволить себе с друзьями поговорить. Для меня это важно". Я извинилась, потому что поняла, что поддалась влиянию людей, которые свое что-то говорят, за то, что им непонятно, осуждают... У них свой образ жизни. Многие открыли в Алешке какие-то новые черты для себя. Я зауважала его еще больше. Внешне казалось, что он немного безответственный. Но дома... Это надо видеть, рассказать так сложно. Ни разу не уехал, чтобы не зайти в комнату к моему Женьке, не поцеловать его. Поначалу у нас в Тольятти не было стиральной машинки, а балкон каждый день завешан — белые носки, брюки, тапки — это же гимнастика. Алеша помогал мне всегда — ну что еще сделать, чтобы ты быстрей освободилась? И Женьку приучает. Они сначала осторожничали в отношениях. Ревновал сынишка, и сильно. Но всегда ладили. И сейчас я смотрю — там сын руку подаст, там проследит, чтобы я морковку съела, сумку не даст нести — я вижу уже Алешкины манеры общения с дамами. 4 4 4 Если бы Женька сказал: нет, мам, я не хочу, чтобы Алеша с нами жил... Не знаю, что бы было. Но Алешка попросил у него разрешения. Посадил перед собой и спросил: "Ты позволишь, чтобы мы с мамой поженились?" И еще сказал: "У тебя есть папа, который тебя любит, но я бы хотел, чтобы ты знал — есть и еще человек, на которого ты всегда можешь положиться". "Знаешь, — говорит, — я когда уезжаю, то скучаю и по тебе, и по Женьке". И правда, когда не видит нас целый день — целует в первую очередь Женьку. Теперь уже я даже в шутку ревную. А настоящая женская ревность — она по-любому есть. И будет еще впереди. Это чисто женское, что дано. Но я ему доверяю, а он мне. И врать он не умеет совершенно. И знает, как я поступлю, если что-то случится. А тут как-то летели в самолете, там были его прошлые девицы. И я поймала себя на том, что абсолютно не нервничаю — к нашей с Алешкой жизни это не имеет никакого отношения. От нас ждали, что я забеременею, очень давно. Столько разговоров было, столько поклонниц вокруг... Маму доставали, выспрашивали без конца. Много же людей неумных, да и просто злых. Они живут только чужими жизнями: у кого чего случилось — им только здорово. Но наш ребенок — абсолютно запланированный. Могу слухи развеять. Это вообще была Алешкина мечта — чтобы все важные события случились в год Дракона. Так и получилось — свадьба, ребенок, Олимпиада... От нас ждали беременности три года — ну вот, мы созрели. Вообще мужчина первым должен сказать, что хочет ребенка, в женщине инстинкт продолжения рода заложен изначально. Алешка сказал — и это очень важно. Во время регистрации брака я взяла Лешину фамилию. Долго мучилась, не хотела, чтобы Женька чувствовал себя ущемленным, тем более, что его отцу обещала, что он останется со своей фамилией. Алешка никогда не говорил об этом, но я чувствовала, что для него это важно, даже важно было, куда я приеду с малышом из роддома, — он хочет, чтобы в Нахабино, туда, где наша квартира, где наш дом. Лешка говорит: "Мне будет живота не хватать". ...А знаешь, как интересно, у меня все мысли — об Олимпиаде в Сиднее, как там все сложится? Даже беременность легче переношу. Главное — Олимпиада и здоровье моего ребенка. Он здесь, при мне, а Лешка рискует каждый день. Алеша же говорит: "Нет, Олимпиада не главное". Я спорю — мы не должны так говорить: у тебя своя Олимпиада, у меня своя. И каждый должен ее достойно выиграть. Он ведь планирует и к следующей Олимпиаде готовиться. Я всячески его поддерживаю — это то, что он умеет классно. Вот теперь иногда думаю: если даже вдруг такое случится и к нам на Новый год никто не придет — нас уже будет четверо. Здорово, да? 4 4 4 ...Это не исповедь. Да и я — не священник. Это просто монолог любящей и любимой женщины, который мне посчастливилось услышать. Кто, прочитав его, усомнится, что браки совершаются на небесах? Золотая медаль на шее наших чемпионов — не только почетная и заслуженная награда, но и тяжелая ноша. Для героев пьедестала и их близких. Они все время должны кому-то что-то доказывать. Во имя любви. У пьедестала нет окон и дверей. Он обнажен, и просвечивает его рентген не только славы, но и зависти. А чемпионам хочется просто счастья... Не мешайте.



    Партнеры