НА ЛЕВОМ КРАЮ ХОККЕЙНОЙ ИМПЕРИИ

22 августа 2000 в 00:00, просмотров: 213

В североамериканском хоккее нет устойчивых сочетаний. Есть звезды, а звездные пятерки или тройки так сразу и не вспомнить. У нас наоборот. Только в последнее время из-за массового отъезда в НХЛ отечественные принципы построения игры пришлось забыть: зачем создавать постоянные сочетания, когда через год половина талантливых игроков отправится за океан? Прощальный матч Вячеслава Фетисова, который состоится 25 августа в "Олимпийском", напомнит чуть ли не о самом великом звене, которое крушило всех подряд и собрало все золото мира (т.е. медали и кубки) для нашей хоккейной империи... В защите — сам виновник торжества и Алексей Касатонов, нападающие Сергей Макаров, Игорь Ларионов и слева Владимир Крутов. После 89-го года знаменитая пятерка распалась. И так получилось, что первым завершил хоккейную карьеру Крутов. Он же первым попробовал себя на тренерском поприще и сейчас работает в ЦСКА — своем родном клубе. -Когда вы сыграли впервые знаменитой пятеркой? — Чемпионат СССР 81-го года я доигрывал с Михайловым и Харламовым. Думаю, Тихонов в межсезонье приглашал Ларионова из "Химика" в ЦСКА как раз чтобы создать новую ударную пятерку. Не знаю, что уж заставило Виктора Васильевича сделать звено именно таким — нам ничего не объясняли. Может, у Тихонова в подсознании была такая мысль: из этих людей получится суперпятерка, а может, просто решил попробовать, пошло хорошо — он остался доволен. А официальный дебют состоялся осенью на Кубке Канады. — А в повседневной жизни вы дружили? — Всей пятеркой. Отдыхать вместе ездили частенько. Например, в Ялту дважды отправлялись семьями. Только Ларионова тогда не было. В рестораны всюду одной компанией ходили, на сборы к нам на базу, когда свидания были, жены приезжали сообща. Тут сказывалось, что у нас хорошее взаимопонимание на льду. Это и в жизни нас объединяло. Когда старше стали, правда, больше проводили время сами по себе, т.к. за одиннадцать месяцев сезона успевали друг другу надоесть. Хотелось хоть немного побыть вне привычного окружения. — А кто заводилой был? — У нас все считались равными. Командиров не было. Только разве что Тихонов. (Улыбается.) Слушались только его. А так в своей среде каждый имел право бросить идею, и она обсуждалась. Да, Фетисов являлся лидером. Он и постарше нас был. Но при этом диктовать что-то остальным Слава не мог. — А прозвища какие-нибудь были в вашей компании? — Ничего особенного. Все производные от фамилий: Касатонов — Касик, Фетисов — Филя. — Самый яркий момент в истории вашего звена? — Кубок Канады 81-го года запомнился. Тогда еще Харламов погиб. И надо было за него обыграть, что мы и сделали, разгромив канадцев в решающем матче 8:1. Проблемы с самим Кубком тогда возникли. То дадут его канадцы, то не дадут. В конце концов местные болельщики подарили нам копию. Еще очень здорово мы сыграли на чемпионате мира 83-го года в Германии. Тогда вся наша пятерка и Третьяк вошли в символическую сборную турнира, чего никогда в истории мировых первенств не случалось. Делали мы с соперниками, что хотели. В последнем матче разгромили канадцев, кажется, 7:3. Много было всего хорошего, но это произвело самое сильное впечатление. — В НХЛ ваше звено помнят до сих пор — сам видел в продаже на матче "Всех звезд" плакат с вашими автографами. И название придумали интересное — КЛМ: Крутов, Ларионов, Макаров... — Это по аналогии с названием известной авиакомпании, у которой была та же аббревиатура. Намек на то, что мы как самолет и нас не остановить. Я спокойно относился к этому. Как угодно назовите, только играть не мешайте. — Сейчас звено строится по такому принципу... Защитник атакующий, защитник — разрушитель, в нападении: распасовщик — мозг пятерки, другой — чернорабочий, а третий — звезда, на которую пашут все остальные. А как же вы, все такие яркие, уживались и играли друг на друга, не тянули одеяло на себя? — Все зависит от конкретных людей. У нас характеры были подходящие. Мы спокойные, поэтому нормально чувствовали себя. Только Фетисов вспыльчивый, мог на нас крикнуть, с Тихоновым спорил. А вообще-то мы в своей среде обсуждали, если что-то не получалось, подбадривали друг друга: мол, не получилось сейчас — в следующий раз получится. У нас была хорошая совместимость — это многое объясняет в нашем успехе. — Ларионов как-то заметил, что особой заслуги Тихонова в создании вашей суперпятерки нет. Дескать, игрокам такого уровня не составляло особого труда сыграться. Вы согласны с этим? — Заслуга Тихонова в том, что увидел в нас целое, собрал воедино. Да, нам не надо было показывать азы хоккея, как необходимо сейчас показывать молодым игрокам, приходящим в команды мастеров. Техническое оснащение у нас было отличное. Но тонкостям игры, схемам он нас учил, ведь Виктор Васильевич тактик был фантастический. — По ходу игры доставалось больше, чем другим звеньям? — Бывало. Даже до ругани доходило. Помнится, играли с "Динамо" и пропустили в большинстве. Что тут началось! Тихонов чуть ли не переодеваться велел и уходить со скамейки. Но потом к перерыву остыл. Оставалось еще два периода, и в результате мы победили 4:1. — А как вы думаете, могли бы добиться таких результатов, если бы Тихонов не был таким жестким? — Сложно сказать. Он все время довлел над нами. Постоянные сборы. Бывали, конечно, нарушения режима, но иногда, мне кажется, потому что запретный плод сладок. Может быть, при более спокойном подходе не было бы таких соблазнов. Сидение на сборах просто доводило. Перед Олимпийскими играми это оправдано, а перед игрой со СКА? — Фетисов в своей книге "Овертайм" рассказывает, как он просил Тихонова дать вам квартиру, а тот отказал в резкой форме. Много подобных обид накопилось за те годы? — Я читал книгу Фетисова, но не понял этого эпизода. Я сам просил у Виктора Васильевича для себя квартиру. А что касается обид, то какие сейчас могут быть обиды? Если и было что-то такое, то все уже забылось. Материальные блага у нас были, и это все Тихонов пробивал. Жили мы по тем временам очень хорошо. Отец на заводе 180 рублей получал, а я 500. Бывали случаи, что кому-то могли скостить зарплату после неудачи на чемпионате мира, но это уже частности. — А как вы думаете, у вас не сложилось в НХЛ, может быть, потому, что потеряли необходимый человеческий контакт, оказались выдернутыми из привычной среды — из вашей пятерки? — Не от этого. Все-таки со мной в "Ванкувере" был Ларионов. Чисто житейские проблемы. В Союзе мы привыкли, что за тобой следят, а там ничего подобного не было. И потом, надо, чтобы повезло с командой, а "Кэнакс" слабенький клуб. В конце концов и Ларионов, и Буре оттуда ушли. Там все почему-то считали, что мы на пару с Лариком всех обыгрывать должны. Начались склоки. Играли тоже как Бог на душу положит. Тренер однажды предложил мне нарисовать схему, как, по моему мнению, мы должны играть. Все это не дело. — И что же, остались одни негативные воспоминания? — Да нет, сам город очень понравился. На берегу залива — красиво. И Канада посимпатичней, чем Штаты. В ней поменьше темного элемента. Организация хоккейного дела опять-таки хорошая там. — Про организацию и про тренерское дело последний вопрос... У нас ведь как традиционно строились отношения с наставником? Его очень уважали. А как сейчас? К вам молодые игроки с таким пиететом должны относиться, ведь вы не только их тренер, но и выдающийся в прошлом игрок? — Некоторые ребята постарше видели в детстве мою игру по телевизору. А совсем молодые и не в курсе. Тренер для них просто тренер, а кто он был, как играл — им все равно. Ну подходят иногда, спрашивают: "А сколько вы шайб за сезон забрасывали?" Я им отвечаю, что однажды 37 забросил. Они поверить в такое не могут. О чем тут говорить, когда у нас в ЦСКА сейчас только трое за год больше десяти голов имеют на своем снайперском счету! Разве это показатели!..



Партнеры